Глава 54. Распутывание узлов

Когда сверху спустилась верёвка, я первым делом обмотала её вокруг пояса и груди Рика, чтобы его подняли первым.

– Там наверху Гедеон. Мы спасены. Сейчас тебя поднимут. Просыпайся, – растормошила я глубоко спящего кронпринца.

– А я только умереть собрался, – тихо произнёс он.

– Ещё чего! А править кто будет?

– Найдутся желающие... – это была не смешная шутка.

– Знаешь, я, вот, уверена, что у тебя всё будет хорошо, и ты будешь счастлив, несмотря ни на что.

«Хватит уже языком начёсывать! Видишь, он совсем плох. Ещё угробишь мне мужика. Давай, живее его спасай!» – переживала Вторая.

Нам вниз светили фонариками, но свет до нас не доставал.

– Жу, родная, ты в порядке? – встревоженный голос Гедеона.

– Да! И у меня для тебя сюрприз! – ответила я и скомандовала: – Всё, крепко привязала. Поднимайте!

И костлявенькое тело Рика начало плавно подниматься вверх.

Спустя минуту до меня донёсся сдавленный возглас Гедеона:

– Что?! – и после паузы: – Брат!!!

Я аж прослезилась. Столько любви и надрыва было в этом: «Брат!!!» Мне тут же захотелось мочкануть всех причастных к страданиям Родерика. Стоп. Или это мысли Второй? Не-не-не! Я не запала на кронпринца! Не запала!

Верёвка со мной на привязи поднималась натужнее и вдвое медленнее. Те, кто тянул верёвку, пыхтели и кряхтели. Ой, стыдоба-то! Даже в темнице умудрилась растолстеть!

«А чего они хотели? Сидение взаперти – это стресс. Ни тебе прогулок, ни тебе секса. Знай, только задницу просиживай», – не устыдилась Вторая.

Только за счёт чего я набрала вес? От вкусняшек давным-давно остались воспоминания, а из еды нам в последнее время сбрасывали только засохшие хлебные корки, и те я поровну делила на двоих.

Выходит, выражение «от голода пухнет» как раз про меня.

Хотя... Шнуровка на платье, некогда нещадно сдавливавшая меня, теперь не казалась такой уж тугой. Конечно, я перешнуровалась, чтобы дать телу свободу, но день за днём мои объёмы всё таяли, и теперь как ни затягивай корсет, всё равно туго не будет. Значит, я похудела.

Так почему и в каком месте прибавился мой вес? Что за подстава? Может, это платье пропиталось чем-то тяжёлым? Да вроде нет... Тогда что?

Поразмыслить об этом мне не дали, так как, оказавшись наверху, я сразу же попала в родные крепкие объятия.

– Жу! Живая! Моя!

Тут, наверху, стоял полумрак, освещаемый подрагивающими немагическими факелами. Родерика уже унесли, и в помещении остались только я, мой жених и двое суровых охранников из королевской стражи.

– Да я-то в порядке. Мне, вон, надзиратель даже угощения таскал, хотя это ему запрещено. Зато Рик едва не умер. На тот момент как меня бросили в эту яму, он пробыл там два месяца.

– Боже... – мой возлюбленный отвернулся и шмыгнул носом. – Его уже унесли к личному лекарю отца. Он надёжный человек, сделает всё, что в его силах.

– Я верю, что кронпринц быстро пойдёт на поправку. Хорошо, что вы быстро нас нашли.

– Быстро?! – Гедеона трясло. – Мы искали тебя три недели!

– О... правда? Ты, наконец, понял, что тот Родерик был поддельный?

– Теперь да, – меня не прекращали обнимать, а я стеснялась своего запаха. Всё-таки три недели без ванны и свежей одежды – это вам не шутки! – Жу, я так боялся за тебя...

– А я знала, что ты меня найдёшь! Кстати, как тебе это удалось?

– Сработала одна из следилок в твоих покоях. Я поставил их на случай, если враг решит порыться в твоих вещах. Так и случилось. Я был неприятно удивлён, когда некто из всех твоих вещей забрал только твою сорочку и пакет травы!

Упс...

«Ишь, неприятно ему! – заворчала Вторая. – Нашёлся праведник! А ты посиди с наше в камере с трупом – посмотрим, как ты запоёшь!»

– А сорочка ему зачем?! – возмутилась я.

– Подарил одной служанке.

– Гадёныш! А ещё ко мне подкатывал, кобелина драный! Да чтоб у него всё скукоживалось в паху во время рандеву с дамами!

– Жу... – простонал Гедеон, прощупывая, цела ли я.

– Всё со мной нормально, вот только б помыться и поесть.

– Я отнесу тебя в покои.

Стоило Гедеону поднять меня на руки, как он надорвался и вынужденно поставил меня на ноги.

– Жу, у тебя под платьем, случайно, не спрятаны золотые слитки или булыжники? – спросил он, полусогнувшись и схватившись за поясницу.

– Нет.

– Странно. Твой вес несколько... увеличился. И это притом, что серьёзных изменений в твоей фигуре я не вижу.

– Не с чего мне было толстеть! Кормили из рук вон плохо, и те крохи я делила на двоих. Но если ты хочешь, я буду меньше кушать...

– Дело не в этом. С тобой по-прежнему происходит что-то странное, и оно мне не нравится.

***

Следующие три дня я видела Гедеона лишь урывками. Оказалось, что король Барнабас и его сыновья решили пока не раскрывать тайну возвращения настоящего кронпринца, чтобы поймать всех причастных к заговору.

Королеву Присциллу, рыдающую и растерявшую всю свою спесь, заключили в камеру, хотя она до последнего твердила, что не участвовала в пленении Родерика. Но Барнабас был непреклонен.

Ага-ага, можно подумать, у кронпринца нет глаз!

В общем, со слов Гедеона, его мачеху отправили в пыточную. У меня от одного этого слова в глазах пляшут мухи, но как вспомню, что она хотела убить Родерика, – хочется самолично подвесить эту бездушную бабу на крюк!

– Жу, ты не против временно переехать в другие покои? – спросил Гедеон.

– Для чего?

– Родерик по-прежнему в тяжёлом состоянии, и он говорит, что ему хорошо поднимало дух твоё присутствие. Ты не могла бы побыть с ним, пока он прикован к постели?

«Да! Уже бегу!» – возликовала Вторая.

– Эм-м... Ему точно я нужна, а не целитель?

– Целитель сделал всё, что мог. Дальнейшее выздоровление – дело времени.

– Ладно, – нехотя согласилась я, потому что Вторая внутри меня утратила адекватность.

– К тому же на твои покои поставят новую защиту, и это займёт какое-то время.

Так я переехала в скромные, но просторные покои корпуса «С», предназначенные для не очень именитого, но большого семейства. Знал бы Гедеон, чем это всё кончится...

Родерик... мало походил на того, кто им притворялся. Почти три месяца заточения и нахождения на грани жизни и смерти оставили на его теле заметный отпечаток.

У меня сердце зашлось, как только я увидела кронпринца, бледной живой мумией полулежащего на широкой, но довольно скромной кровати.

Нам ведь предстоит познакомиться заново, несмотря на то что я ему, простите, попу подтирала и не только её.

Ох... Мы впервые увидели друг друга.

Я замерла на пороге спальни, боясь шагнуть ближе. Кажись, залилась краской, как маменькины розовые помидоры на солнышке.

«Ты, это, шагай давай, а то он ещё примет нас за имбецилку», – забеспокоилась Вторая.

Я смотрела на Родерика, а он – на меня. И во взгляде его не было ни капли радости. Он раздражённо смотрел на меня и хмурил чёрные, совсем как у отца, брови.

«Ой, чего это он?» – испугалась я, а сердце у меня совершало кульбиты в груди: тудух-тудух! Тудух-тудух!

Может, Гедеон меня обманул? Почему Родерик смотрит на меня с такой ненавистью? Что я ему такого плохого сделала?

– П-привет... – поздоровалась я первой.

Стоило ему услышать мой голос, как его неприязнь сменилась изумлением, а сам он... Нет-нет, это у него, наверное, кроватная пыль попала в глаза, такое бывает!

– Жу? – хриплое.

– Угу... – кажется, пыль и до моих глаз долетела. Да что за спальня тут такая грязная?! Лучше бы Рика в мою перенесли!

– Привет... Подойдёшь?

Какой у меня был вариант? Позорно сбежать? Броситься принцу на грудь?

Ну, разумеется, я бросилась ему на грудь! Честное слово, это Вторая захватила контроль над моим телом! Бросилась на него, как распоследняя бабень на единственного на всём белом свете самца.

– Ри-и-ик! Живой! – и я беззастенчиво стиснула его в медвежьих объятиях. Медвежьих – потому что вместе с магией во мне забурлила силушка богатырская.

– Жу...

– Ой, прости, это я от радости силу не рассчитала.

– И ты прости. Я сначала принял тебя за кое-кого другого.

– Неужели мы с Нотешей так похожи?

– Только на первый взгляд. Тебя нельзя сравнивать с ней. Потому что ты прекрасна.

«Ой, какие нежности! Я сейчас растаю! Да, я прекрасна и готова разделить свою прекрасность с тобой!» – разошлась Вторая.

– Спасибо... – покраснела я в ответ.

«Надо бы откормить мужика. Вон, он какой худющий», – беспокоилась сестрица.

А я... Я понимала, что не имею права давать Родерику ложные надежды, и пора провести грань, которую я не переступлю.

– Рик, ты же понимаешь, что я невеста Гедеона, и между нами могут быть только дружеские отношения?

– Да. Но также я понимаю, что вторая твоя часть тянется ко мне.

«Да! Да! Да! – возликовала Вторая. – Он чувствует меня! Чувствует! А значит, мы будем вместе!»

– Жу, не обманывай себя. Я люблю брата, но, пока ты условно свободна, я не отступлюсь.

– Но...

– Я уже поговорил с твоим отцом. Он ничего не имеет против, лишь попросил, чтобы пока не объявляли об окончательном расторжении помолвки.

– В обход меня?!

– Триас сказал, что его не пускали к тебе, потому что ты не хотела никого видеть.

Ну, допустим, папашу я и впрямь не горела желанием лицезреть. Расстались мы нехорошо, он даже пожалел, что узнал обо мне. Так что его не жаль.

Но новости-то я имею право знать! Почто оставили меня в неведении?

– Рик, ты уже знаешь, кто был сообщником твоей мачехи? И кто притворялся тобой?

– Отец пересказал мне результаты допроса, – кивнул он.

– И? – такое чувство, что все хотят скрыть от меня всё самое интересное!

– Присциллу освободили из пыточной. Она вообще не участвовала в заговоре.

– Не может быть! Она же такая стерва! Не верю, что она ни при чём. Тут без неё не обошлось!

– Увы, её признания проверялись на детекторе правды.

– Она по-любому нашла, как обмануть прибор! Лазейка есть везде!

– Прибор магический, а она не маг, – Рик покачал головой. – Жу, мне ещё труднее поверить в её непричастность, ведь я лично видел, как Присцилла скомандовала бросить меня в яму и пожелала мне долгой и мучительной смерти.

– Тварь! Так давай докажем твоему отцу обратное! – предложила я.

– Я бы с радостью, но пока что моё спасение – это тайна, а ходить, по словам лекаря, я смогу в лучшем случае через неделю.

– Ох... За неделю может случиться что угодно!

– Отец пообещал, что со всем разберётся.

– Тяжко ему придётся. Тут кто-то притворился сначала твоей мачехой, потом тобой. А дальше что? Короля заменят? И что это за зверь такой, что может достоверно скопировать женщину? Я, конечно, всё понимаю, но даже грим с личиной не дадут такого эффекта, чтобы ты не заметил подвоха, да и твой отец и Гедеон... Он до последнего не верил, что его брата подменили. Наш преступник прекрасно знает дворец и хорошо знаком со всеми, кого играл. Так что мы имеем дело с профессиональной химерой, метаморфом!

– Мета... – и тут лицо Рика застыло, а взгляд упёрся в потолок.

– Что?

– В детстве, играя с дядей Персианом[1], я подмечал странности в его внешности: то у него менялся цвет глаз, то рост... Но это не может быть он!

– Почему?

– Перси был всегда добр к нам с братом, придумывал разные весёлые авантюры, но Присцилла отчаянно препятствовала нашему общению. Не знаю, почему.

– Вы общаетесь до сих пор?

– Да, он почётный советник, в курсе всех дел государства.

– Он маг?

– Да, – ответил Рик и стал ещё мрачнее и задумчивее.

– Это наш подозреваемый номер один.

– Я доверял ему почти как себе.

– Мы ещё не знаем наверняка. Но узнаем. Пока рано расстраиваться.

– Это неприятно – терять доверенных людей.

– Ты теряешь предателя, который только косил под проверенного. Тем более, у тебя осталась твоя семья. И я.

– И ты... – Рик улыбнулся.

«Божечки! Я влюбилась! Гова, подари мне этого мужика!» – не постеснялась Вторая.

«Фьюить!» – резво просвистело голубое облачко.

«Вторая, я тебя убью-у-у!» – мысленно взвыла я.

С задворков моего сознания раздался издевательский смех.

_________________________

[1] Персиан – младший брат Присциллы.

Я, конечно, знала, что двойная сила у меня благодаря Второй, но осознание, что сестрица может распоряжаться этой силой, повергло меня в шок.

Тело-то у нас одно. И что-то мне подсказывает, что Гедеон с Родериком нас не поделят.

Нет, я не уступлю Второй своё тело! Ни за что! Я по-прежнему люблю только Гедеона, а к его брату у меня дружеские чувства. Без вариантов!

***

Не успели мы с Риком наговориться, как пришёл лекарь и занялся своим пациентом. А меня сморило, словно я трое суток разгружала вагоны. Наверное, это как-то связано с моей энергетической кутерьмой.

И снился мне влюблённый Аристарх, читающий стихи со сцены. Удивительно реалистичный был сон, будто я вновь пришла на концерт в дом культуры Сарайска. Будто и не уезжала.

Аристарх со свойственной ему петушиной манерой вдохновенно вещал:

Для меня ты – воздух и вода,

Без тебя всё равно, «нет» иль «да».

Твои глаза, твой голос, твой смех –

Жупа, ты затмеваешь всех!

Обнимать, целовать и ласкать

Я желаю тебя днём и ночью.

Я желанье не в силах скрывать!

Я хочу тебя. И многоточье.

Ты единственный мой огонёк,

Моя страсть, роковая подруга,

Мой прекрасный любовный порок,

Без тебя одиноко и туго.

Умоляю тебя – будь со мной,

Не оставь погибать в одиночку.

Угости ты рагу, пирожочком,

Накури ты кайфовой травой.

Я тебе буду верность хранить!

И забуду я имя Дануты!

Нам с тобой будет сказочно круто!

Если будем друг друга любить!

Как думаете, Аристарх изобрёл способ телепатической передачи своих перлов прямо мне в голову? Не мог же мой мозг такое выдумать? Или мог? Кажется, кое-кто заразил меня своей поэтической дурью...

К чему мне это вообще снится? Неужели я скучаю по бывшему другу? Или это его флюиды передались мне на расстоянии?

Эх, Аристарх, придётся разбить твоё сердце... Но не волнуйся, я тебя не забуду. Такое, как говорится, не прощается, не забывается.

***

Лжеродерик исчез сразу, как только заподозрил опасность. Его не успели схватить. Но я попой чую, что он остался где-то во дворце, чтобы завершить своё гадкое дело.

Гедеона я видела от силы полчаса в день, остальное время они с отцом проводили расследование.

Меня же малодушно оставили под присмотром лекаря, который приходил в ужас от одного взгляда на мою ауру. Мол, пора готовить похороны, скоро деточка взорвётся. Бабах!

А меня впервые волновало не моё будущее, а расправа над вражком. Ибо не могу я спокойно смотреть, как он водит за нос самого короля!

В душевных метаниях и возлежаниях в постели прошла неделя. Как можно догадаться, я не взорвалась, хотя кушала за себя, за Вторую и за того парня – Рика (шучу).

Чтобы не ёкнуться со скуки я развлекала принца загадыванием желаний:

– Хочу, чтобы шкаф мяукнул!

«Фьюить!» – просвистело голубое облачко и из шкафа тут же раздалось:

– Мяу!

– А про меня что-нибудь загадать можешь? – спросил Рик.

– Могу, – я игриво посмотрела на него. – Хочу, чтобы у принца Родерика... – драматическая пауза. – Выросли сиськи!

– Не-е-ет!!!

«Фьюить!» – облачку было глубоко всё равно на мнение Рика.

– Жу, убери это! А-а-а, кошмар какой, смотреть не могу!

– А убрать никак, извини, – пошутила я.

– Что?!

И я вернула всё, как было. Эх, фантазия моя неугомонная...

А что поделать, если энергия из меня бьёт ключом? Надо куда-то её девать.

***

Потом кронпринц встал на ноги и всё поменялось! И начались перемены с его:

– Показать тебе тайный ход?

«Дерьмо-вопрос, чувак! Я тут с тоски уже плесенью покрылась, мхом заросла! С тобой – хоть на край света!» – обрадовалась Вторая.

– А ты в состоянии идти? – обеспокоилась я.

– Двигаться придётся медленно, с передышками. Я справлюсь, – Рик, небритый и от этого кажущийся брутальным, тепло улыбнулся мне и отодвинул белую деревянную панель справа от камина. – Идём!

– Куда он ведёт?

– Много куда. Но мы пойдём в покои моей бывшей невесты.

– Разумно. А она может знать про этот лаз?

– Нет. Знаю только я и дюжина рабочих, которые принесли смертную клятву о неразглашении.

– Даже отец с Гедеоном не знают?

– Даже они.

– Оу. Но ты решил показать его мне...

– Ты спасла мне жизнь. Кроме того, я сразу почувствовал в тебе родственную душу. А в таких вещах я не ошибаюсь.

«Таю-у-у...» – стонала на всё готовая Вторая.

– Спасибо за доверие, – ответила я и украдкой улыбнулась.

Чтобы поместиться в проход, мне пришлось надеть костюм Рика. Брючный, ага. В груди он оказался мне мал, штанины слишком длинные, а в области ширинки образовалась мужская выпуклость, словно я принадлежу к сексуальному меньшинству под кодовым названием «леди с сюрпризом».

В общем, вид – отпад! Что называется: молись, чтобы никто не увидел.

В моём случае наряд оценил только Рик, и ему, судя по лицу, всё понравилось.

Проход оказался не только тёмным и узким, но ещё низким, и мы, боком и пригнувшись, крались друг за другом.

– Здесь можно разговаривать только шёпотом, – предупредил Рик. – Если вдруг попадётся крыса, постарайся не кричать.

– Тут водятся крысы?! – не то чтобы я перепугалась, но почему-то вдруг отчаянно захотелось покричать, так, для профилактики.

– Нет. Тут их быть не должно. Я пошутил.

Зря он так. Потому что мне показалось, что моей ноги коснулось что-то живое и зубастое. У меня, знаете ли, воображение ого-го! Как напридумываю монстров, да как воплощу их в жизнь!

Шучу-шучу...

Спустя не один десяток мудрёных поворотов, спусков и подъёмов мы остановились у стены, за которой кто-то ругался.

В ухо мне тихонько шепнули:

– Это окошко над изголовьем кровати Нотеши. Это единственное место в её покоях, где снята защита купола тишины. Сейчас я открою, и будем слушать молча. Готова?

– Да.

Как только маленькое, размером с книжный корешок, окошко открылось, на нас хлынул шквал звуков от скрипа кровати до криков.

– Я так и знал, что ты задумала променять меня на него! – уже знакомый мне голос мужика, который устроил жаркий секс с Нотешей в кладовке в столичном дворце в Галлии.

– Да потому что ты бездушный чурбан, одержимый властью! – Нотеша, чем-то всерьёз напуганная, лежащая на постели с раздвинутыми ногами, между которых пристроился тот самый тип.

– Мне плевать на твои чувства. Твой обожаемый принц будет вывешен на всеобщее обозрение с выпущенными из брюха кишками! Вот и посмотрим, что станет с твоим обожанием.

– Заткнись! – визг.

Дальше Нотеша замахнулась подушкой, но её любовник с лёгкостью отбил атаку. Однако со стороны принцессы это был лишь отвлекающий манёвр, ибо теперь она целилась кинжалом в сердце трахающего её мужика.

Да-а-а, вот так интимная жизнь с огоньком!

Рука Рика, которая лежала на моих плечах, окаменела. Сам он застыл в напряжении. Выражения его лица я не видела, но ощущала, что он знает обоих участников любовной баталии.

Вдруг принц сам нарушил правило молчания:

– Пожелай, чтобы их обоих полностью парализовало.

– Как зовут мужика?

– Персиан Брын.

Фамилия меня повеселила.

Тем временем этот самый Брын (заменить бы «Б» на «Д») наотмашь ударил Нотешу, выбил из её руки кинжал, затем, заведя ей руки к изголовью, начал хищно, будто наказывая, вклиниваться ей между ног.

– Мерзкий гад! Безродное отродье! Чтоб тебя крысы в подземелье сожрали! – кричала Нотеша.

– Без меня ты уже грела бы постель ненавистного кронпринца Дюпрэ, и после этого я мерзкий?! – рычал на неё Персиан. – Это я – я убил его ради тебя! Я сделал всё, как ты хотела! Так что заткнись, грязная сучка! И я убью твоего ненаглядного Гедеона! А знаешь что? Я сделаю это прямо у тебя на глазах! А потом вытрахаю из тебя все чувства к белобрысому!

Я, конечно, много почерпнула из их сексуальной жизни, но мне отчего-то не понравилось. Наверное, потому что чей-то грязный рот произносил имя моего любимого, да ещё в таком контексте!

«А моего любимого и вовсе почти убили! – негодовала Вторая. – На дыбу обоих!»

– Жу, давай... – поторопил Рик.

– Ладно, – и я прошептала: – Хочу, чтобы Нотешу Старз и Персиана Д... Брына полностью парализовало.

В момент кульминации оба чрезмерно страстных любовника обмякли подобно варёным овощам.

– Надолго это?

– Пока не сниму, – ответила я.

– Возвращаемся, – скомандовал Рик, ставший предельно серьёзным и собранным. Таким я его увидела впервые.

В следующие полчаса кронпринц созвал срочный совет с отцом, братом, моим папашей и мной (Тео с Элейн куда-то запропастились), в результате которого решено было схватить обоих заговорщиков.

Кое-что в этой ситуации меня сильно тревожило:

– Я одного не понимаю: как Персиан так умело перевоплощался в свою сестру и в Родерика?

Ответил мне Его Величество Барнабас:

– Он метаморф. Отец Присциллы и Персиана обладал этим даром и был лучшим другом моего отца, но погиб, замещая его. Во время покушения вместо моего отца убили метаморфа.

– Так вот почему Персиан так ненавидел вашу семью?

– Я даже не догадывался о его подлинном отношении. Из воспоминаний своей жены я узнал много нового, – мрачно и задумчиво ответил король. – Персиан неоднократно пытался убить Родерика и Гедеона, когда те были юнцами. Присцилла всеми силами мешала их взаимодействию.

– Мешала? Не помогала? – скептически переспросил Гедеон.

– Именно, – подтвердил король Роисса. – Присцилла никогда не желала вам с братом зла. И она непричастна к смерти вашей матери. Для неё это был такой же удар. Но она всё равно наказана за то, что скрывала от меня способности и дела своего брата.

Гедеон сейчас выглядел так, будто его мир перевернулся. Как же так? Ненавистная мачеха на самом деле с детства оберегала их. Я бы тоже не поверила.

– Что будет с Персианом? – спросила я.

– Его сегодня же казнят за предательство правящей семьи и убийство первой королевы.

– Это доказано? – на лице Рика читалось, что он лично готов убить брата мачехи.

– Да, – кивнул отец.

– А что будет с Нотешей? – хотя сестрицу я не люблю, мне всё же интересно, что сделают с ней.

Короли Роисса и Галлии напряжённо переглянулись. Ответил Триас Прекрасный:

– Я увезу её на родину и буду судить по правилам своей страны.

– Серьёзно? – мне было дивно это слышать. – Осудишь свою законную дочь, как простолюдинку?

– Нотеша получит по заслугам! – прорычал отец, но в его голосе мне послышалось сомнение.

Вмешался Барнабас:

– Мы с Триасом объявили, что свадьба состоится первого августа.

– Это же через три недели?! – я, если честно, знатно прифигела. – То есть Нотешу накажут, но всё же выдадут замуж?

– К этому времени Триас решит, как быть с твоей сестрой, – ответил Барнабас. – Но невестой придётся быть тебе, Жупердилья.

– Че... го?

Тут папаша огорошил меня ещё больше:

– Я подготовил документы о признании тебя моей родной дочерью.

Час от часу не легче! Они смерти моей хотят! Или своей!

– Вы обещали молчать! – с неожиданной агрессией выпалил Гедеон, но его осадил Барнабас:

– Жупердилья имеет право знать, что скоро станет наследницей!

«Во! Моя тема!» – Вторая вознеслась на седьмое небо от счастья, несмотря на то что мне всерьёз поплохело.

Гедеон знал и ничего не сказал! Я посмотрела на него, как на предателя, и промолчала. Слов не было. Да, им всем несказанно повезло, что у меня сейчас не нашлось слов, чтобы нажелать им всякого этакого.

Дальше – больше! Меня определённо решили добить.

Папаша выдал:

– Мы бы предпочли, чтобы ты стала женой Родерика, это закрепило бы твой наследный статус. Но, зная тебя, я дам тебе выбор.

Выбора от меня хотят? Ну, сейчас они его получат! Так получат, что шишки на тыквах вскочат!

– Я выбираю вообще не выходить замуж! И если вы ещё раз посмеете решать что-либо за меня, я вам такой государственный переворот устрою, что по миру пойдёте, цокая по мостовой козлиными копытами! Я ясно выразилась?

Не растерялся только Барнабас:

– Ты уже ступила на эту стезю, Жупердилья. Обратного пути нет.

– Проторю, – упрямства мне не занимать.

А затем я встала и на остатках чувства собственного достоинства вышла. Скрылась в спальне, заперла замок и максимально драматично упала на кровать, чтобы прорыдаться.

Да вашу ж мать! Почему вокруг меня творится лютая хрень?!

– Жу? – Гедеон забарабанил в дверь.

– Убирайся, предатель! – крикнула ему.

– Жу, открой! – кое у кого совершенно нет чувства самосохранения.

«Хочу, чтобы у Гедеона вместо ступней выросли козлиные копыта!» – вырвалось само. Или это Вторая пожелала?

– Эй? Жу, ты что творишь?!

– Проваливай, козёл! – для ясности добавила я.

За дверью послышалась возня, перебиваемая стуком копыт, затем всё стихло.

«Надо было его полностью превратить в козла, – внесла предложение Вторая. – Я бы его превратила, да мне потом твои стоны слушать не хочется».

Вдоволь наревевшись, я уснула тревожным сном, в котором Второй стала я, а моя сестрица-императрица торжествующе смотрела на меня сверху вниз, как на холопа.

«Я же говорила, что придёт моё время», – усмехнулась она.

А я... Из последних сил держала плечи прямо, понимая, что меня словно выгнали из собственной жизни.

Надо бы бежать из этого сна, только вот куда?