Глава 15

Спустя полчаса бездумных, как мне теперь казалось, катаний по городу под дождём на машине я осознала, что мы уехали в совершенно противоположную от моего дома сторону.

— Странно, что ты заметила это только сейчас, — с каким‑то весельем заметил Марк.

Дождь постепенно стихал. Чёрная туча местами серела, пропуская сквозь себя лучи солнца. Надо сказать, картина была необычной: она словно вторила моему внутреннему миру.

— Не хочешь тогда назвать свой адрес? — с весельем в глазах спросил парень.

Кинув на него угрюмый взгляд, я с неохотой назвала свой адрес. Марк лишь мягко улыбнулся, поймал мой хмурый взгляд и хитро подмигнул. Смутившись, я вновь вернула взгляд в окно.

Почему‑то прошедшие полчаса в обществе совершенно незнакомого мне человека были на удивление умиротворёнными. В душе словно распрямилась пружина из смеси напряжения, раздражения и неуверенности, что долгое время меня преследовали.

— Не хочешь поужинать? — неожиданно предложил Марк. — Я, к сожалению, знаю в основном только неплохие бары и клубы, но, думаю, у тебя точно найдётся на примете какой‑нибудь подходящий ресторан.

Неожиданный вопрос вогнал меня в ступор. Предложение, поступившее в тот момент, когда меньше всего его ждёшь… Но внутри всё будто кричало, что хочет ответить согласием. Желание провести время вместе с этим парнем затмевало даже рациональность и твёрдость, которые я с таким трудом в себе старалась найти последние пару часов.

— М… ну… — протянула я нерешительно.

Язык ответить отказом так и не повернулся. Сцепив пальцы на сумочке, я невольно прикусила губу. Ну почему всё настолько неоднозначно? У меня же есть планы на жизнь, и в них Марк никак не вписывается. Даже ужин с ним не должен был оставаться в воспоминаниях. А если нет общих воспоминаний, то и жалеть не придётся ни о чём.

— Что ж, тогда предложу заведение я, — не дожидаясь моего ответа, сказал Марк. — Был как‑то с братом там — неплохой тихий ресторанчик.

— Только с братом? — нотка ревности всё же проскочила в вырвавшемся против моей воли вопросе.

— Да, не имею привычки таскать куда‑то девушек, — спокойно ответил Марк.

— Что? — я озадаченно осмотрела сидящий рядом «экземпляр чистой сексуальности».

Этот донжуан хочет сказать, что никогда ни с кем не ходил на свидания? Или он имел в виду, что тратить время на походы в ресторан бессмысленно и сразу переводил всё в плоские отношения?

От злости я почувствовала, как заныли зубы — настолько сильно сжала челюсть.

Марк, видимо уловив, что сказал что‑то не то, смутился, потирая пальцем нос. Румянец покрыл кончики его ушей. Я же с удивлением ощутила, как внутри моментально погас огонь раздражения и злости.

— Минут через пять там будем, — сменил тему Марк. — Кухня в европейском стиле, надеюсь, тебе понравится.

Ресторан, в который меня привели, встретил мягкой уютной атмосферой французского прованса: приятные бежево‑лавандовые тона, льняная обивка сидений гармонировала с льняными скатертями и занавесками. С интересом оглядывая приглянувшийся мне интерьер, я в какой‑то момент поймала себя на мысли, что сижу за одним из дальних столов.

Открыв меню, бросила настороженный взгляд на Марка. Тот лишь улыбнулся в ответ, рассматривая меня.

— Что‑то интересное нашёл? — буркнула я, прячась за белой папкой.

Послышался лёгкий смех с нотками радости:

— Очень.

Кинув раздражённый взгляд на парня, я углубилась в чтение. Но меню тут же было отброшено на стол.

— Здесь всё так дорого, — с сомнением проговорила я.

— Разве? — Марк подался вперёд, заглянув в открытую передо мной страницу. Через миг наши взгляды встретились: мой — растерянный, его — озадаченный.

— Не знаю, не так уж и дорого. Да и плачу я, — уверенно добавил он.

— Фуа‑гра хоть заказывай? — с иронией бросила я.

Парень улыбнулся, откинулся на стуле и весело проговорил:

— Ну, если её здесь подают.

— А не думаешь, что так тратить родительские деньги не очень разумно? — не сдержалась я.

Марк нахмурился, хмыкнул и, взяв в руку зубочистку, мягко покрутил её между пальцами.

— А ты больно правильная, — заметил он.

— Не имею богатых родителей, приходится считать, — буркнула я, вновь погружаясь в меню.

— Да уж, умеешь ты бить под дых, — послышался какой‑то грустный вздох.

— Просто говорю правду, — ответила я.

— Если бы тебя услышала мама, она была бы в восторге, — усмехнулся Марк.

Кинув скептический взгляд в искрящиеся весельем глаза парня, я лишь фыркнула в ответ. Что ж, раз дают право выбора, почему бы им не воспользоваться?

— Готовы сделать заказ? — через несколько минут рядом со столом появился официант: невысокий парень наших лет.

Белая рубашка, лавандового цвета фартук, повязанный вокруг талии, в тон ему — бабочка. Хозяин ресторан даже сотрудников одел в наряды, сочетающиеся с интерьером. Вот и разница между заведениями среднего пошиба и таким дорогим местом.

Марк откинулся на спинку стула, предоставив мне право сделать заказ. Выбор пал на несколько интересных блюд, которые я давно хотела попробовать, но не решалась приготовить сама, чтобы не переводить продукты, или не встречала в ресторанах, в которых до этого бывала.

— Не ожидал, что ты выберешь что‑то настолько… недорогое, — хмыкнул Марк, откладывая меню, которое нам оставил официант.

Я никак не стала комментировать его слова.

— Итак, Милослава, — он опёрся локтями на стол и подался вперёд, — давно хотел спросить: почему родители дали тебе такое имя?

Глупо хлопнув глазами, я замялась. Не скажу, что это какой‑то секрет полишинеля, но меня впервые об этом спрашивали. Ни Никита, на которого я потратила два года, ни Федя, ни тем более ребята в школе, которые периодически со мной спешили встречаться (но никто больше пары недель не продержался), — никто никогда не интересовался.

— Обычное имя, — буркнула я, оглаживая край круглого стола. — Мама у меня человек литературного характера, если можно так сказать. Будь её воля, она назвала бы меня в честь одной из любимых героинь. Только вот интерес её крутится вокруг английской литературы, и быть Мари или Элизабет в нашем обществе было бы странно.

— Ну, Мари можно было бы и использовать — как‑никак сокращённо от Марии, — заметил Марк.

— Есть такое. Но папа успел её переубедить. Уж не знаю, каким образом, но маме на глаза попалась книга со старославянскими именами. Подозреваю, что её подкинула бабушка. Мама её, конечно, читала, но имя мне в итоге дали лишь на второй день после рождения. Как говорил папа, после родов мама сутки в себя приходила, а когда увидела меня, тут же воскликнула: «Какая славная милаха!» Ну вот и…

Смутившись, я отвернулась к окну. Тишина, окутавшая нас, была такой же уютной, как и атмосфера ресторана. Я впервые ощущала себя настолько спокойно рядом с мужчиной. Возможно, потому, что мне не хотелось как‑то ему понравиться — не нужно было стараться, подстраиваться, доказывать что‑то.

Марк продолжил спрашивать обо мне. Вопросы сыпались как из рога изобилия: учёба, работа, личные интересы, хобби… Я на какие‑то отвечала правду, от каких‑то уклонялась. Но силком из меня ответы не тащили — это было непривычно и оттого особенно приятно.

Раньше я часто из кожи вон лезла, чтобы доказать своим парням, что я хорошая, хозяйственная девушка. Но в итоге, спустя пять лет отношений с двумя разными мужчинами, мне всё ещё казалось, что ничего не изменилось. Даже сейчас я извинялась, исправляла своё поведение… Алина не раз меня ругала, говоря, что девушка в отношениях не должна постоянно быть единственной, кто над ними работает. А я не знала тогда, что на это сказать. Мне казалось, что я всё делаю правильно.

Сейчас же, в этот момент, осматриваясь, я понимала, что где‑то, возможно, допустила ошибку. Передо мной сидел человек, который с искренним интересом спрашивал обо мне самой. Не тянул меня в заведения, в которых хотел побывать сам, а подумал о том, что бы хотелось мне.

С другой стороны, насколько искренен его интерес? Веры в мужчин у меня давно уже не было. Вряд ли я найду кого‑то похожего на отца, который в своём плотном рабочем графике всегда выкраивал время, чтобы сводить маму на оперу и в театр. Мне не хотелось ходить в кино, но единственный раз, когда я смогла уговорить Федю побывать в театре, стал последним, когда я вообще задумывалась об этом.

— Слушай, ты когда‑нибудь ходил в театр? — неожиданно для самой себя спросила я.

— Театр? — Марк озадаченно посмотрел на меня. — Может, в школе, когда заставляли с классом посещать какие‑то мероприятия. Сам я бы вряд ли туда пошёл, — пожал плечами парень.

Дальнейший разговор о театре был прерван: официант принёс блюда. Луковый суп и кордон‑блю, которые я заказала, выглядели аппетитно. Хоть блюда и были не самыми дорогими во всём меню, я с интересом рассматривала тарелки.

— Уверена, что тебе этого хватит? — с сомнением посмотрев на не самые большие порции, заметил Марк.

— Думаю, да, — ответила я, даже не взглянув на него.

С удовольствием отправляя в рот первую ложку супа, я счастливо улыбнулась. Женщине всё‑таки для счастья не так уж и много надо.

Час в ресторанчике пролетел незаметно. Впервые я так долго с кем‑то общалась на тему моей персоны. Марк иногда рассказывал о себе, вставляя реплики к моим ответам. Так мы и закончили ужинать.

Уже стоя на выходе, я ожидала, когда парень расплатится. Дождь, который на некоторое время прекращался, вновь забарабанил по стёклам. Небольшой, но вполне себе неприятный — осень постепенно вступала в свои права, и в воздухе уже чувствовалась прохлада.

— Идём? — Марк появился сзади.

Кинув взгляд на парня, я только сейчас заметила, что в руке он держит зонт.

— В машине всегда лежит, — заметил он, первым выходя на улицу и раскрывая так нужную сейчас вещь.

Я с каким‑то оцепенением шагнула под большой чёрный купол. Рядом с этим человеком постоянно возникало ощущение, что вся жизнь до этого была какой‑то шуткой — словно я наконец попала в настоящую реальность, где можно быть собой.

В салоне машины было прохладно. Поёжившись, я потёрла оголённые участки кожи.

— Холодно? — спросил Марк.

Вздрогнув от вопроса, я только покачала головой.

— Домой? — уточнил он.

Моё молчание, видимо, было принято за согласие. Через пять минут мы уже ехали в направлении моего дома. В салоне постепенно становилось теплее.

Только сейчас, рассматривая проплывающие мимо улицы, я приметила, что на город опустилась темнота. Пешеходов в это время было не так уж и мало: мелькающие зонтики разных цветов, кто‑то и вовсе в ярких дождевиках.