Глава 16

Тридцать минут тишины.

Впервые мне было спокойно с кем‑то помолчать. Я не стремилась завести бессмысленный разговор лишь бы не оставлять неловкое молчание, не старалась предугадать чужое настроение, чтобы ещё больше не усугубить его. Я просто молчала, погружённая в свои мысли. И не заметила, как машина остановилась во дворе моего дома.

Марк молчал. Молчала и я. Почему‑то никто из нас не спешил прощаться. Мне казалось, что если я скажу эти слова, вся сказка рассеется.

— Он и правда твой жених? — спустя несколько минут тишины слова, прозвучавшие в ней, были как выстрел.

Он спросил это почти шёпотом. Но он понимал, что я их услышала.

Только что на это ответить? Правда? Наверно, правда. Мы с Федей никогда больше не поднимали этот вопрос. За прошедший месяц… или два?

— Если и так, что это должно поменять в наших отношениях? — пытаясь уйти от вопроса, на который и сама уже не знала ответа, я постаралась перевести разговор на отношения между нами. — Не важно, кто он, важно лишь, что мы с тобой всё равно остаёмся чужими друг другу. Сейчас нас связывают общие занятия в университете, потом, когда они закончатся, мы просто разойдёмся своей дорогой.

— А если я не хочу оставаться в стороне?

— Почему? Всё ещё не наигрался? — мой вопрос заставил его вздрогнуть.

Ощущая, как напрягся рядом сидящий парень, я хмыкнула. Вот и всё. Сам говорил об игре, сам же и получил ответный мяч.

— Спасибо за ужин и за то, что подвёз. Но не стоит больше тратить время на то, чтобы попытаться провести его со мной, — отстегнув ремень, я потянулась к ручке двери.

Резкий щелчок заставил оглянуться: Марк закрыл замки.

— Нам надо поговорить, — хоть голос и звучал твёрдо, но в нём сквозила явная неуверенность.

— О чём? О твоём одностороннем желании вести игру до победного? Ты настолько зациклен на себе, что готов пойти на любые уловки, лишь бы завоевать моё внимание? Так и хочется добавить новый трофей в свою коллекцию?

Пока он не видел в темноте салона, я нащупала нужную кнопку и нажала её, чтобы открыть замок у своей двери.

— Ты настолько эгоистичен, что хочешь разрушить чужую жизнь, — устало проговорила я.

Не его вина, что я поддалась соблазну. Разве можно было ожидать другого подхода к отношениям от богатенького сынка, для которого вся жизнь устелена ковровой дорожкой, даже если он идёт сквозь дебри?

— Не хочу ввязываться во что‑то бесполезное. Мы с Федей поженимся, дальше — совместный быт, дети… — последнее предложение ноющей болью отозвалось в груди.

Я не чувствовала радости от принятого решения, но понимала: Марк не тот человек, кто даст мне стабильную безопасность в жизни.

— Давай на этом всё просто закончим. Было приятно провести с тобой время, но на этом всё, — дверь щёлкнула, открываясь.

Казалось, что свобода близко и можно будет оставить позади этого человека, лишь изредка позволяя себе вспоминать горячие моменты. Конечно, память имеет свойство притупляться, со временем и вовсе стираться. И однажды наступит момент, когда я забуду даже, как он выглядит.

Но уйти мне не дали. Я успела только повернуться и выставить на улицу правую ногу, как меня обхватили сзади за шею и потянули назад. Гулко охнув, я повалилась спиной на подлокотник между сиденьями.

Марк буквально заставил меня лечь, а сам навис сверху, втягивая в жёсткий и горячий поцелуй. Мысли разом вылетели из головы.

Чужие губы в этот раз не были мягкими — казалось, меня стремились наказать. Я охнула от чувства дискомфорта: угол подлокотника упирался в спину. Марк не упустил шанса воспользоваться моим замешательством и с силой втянул мой язык в борьбу.

Сначала я действительно упиралась, стремясь вытолкнуть захватчика из глубин своего рта, даже пару раз порывалась подняться — но все попытки оказались тщетными. Пара секунд или минут сопротивления — время будто остановило свой бег — и я сдалась под чужим напором. Тело обмякло, а глаза закрылись.

Вцепившись руками в края кресла, я словно искала опору, чтобы не уплыть на волнах удовольствия, которые начали накрывать с головой. Впервые меня целовали так страстно — снося все преграды и не позволяя воспользоваться ни одним путём к отступлению. Я растворилась в ощущениях.

Поначалу грудь стягивал тугой узел, который на миг заставил сердце перестать биться. Лишь когда я перестала сопротивляться, узел лопнул. Все сожаления, сомнения и метания разом ушли — я понимала, что это тот выбор, который сделала давно подсознательно.

Я выбрала Марка. Не потому, что он заставлял моё сердце трепетать в его присутствии, заставляя ощутить себя живой, и не потому, что он красиво ухаживал. Нет. Я выбрала его потому, что влюбилась. Со второго взгляда — на той парковке возле университета в день нашего знакомства. Прямо как некоторые героини маминых любимых произведений.

Пока я принимала свою капитуляцию, Марк продолжал атаковать. Свободная рука переместилась на грудь, мягко оглаживая её. Лёгкий стон удовольствия поднялся из глубин, и я буквально выдохнула ему в рот. На миг почувствовала чужую улыбку, пока мы целовались. Надо сказать, обидно — перед ним я как открытая книга.

А рука продолжила проказничать. Не заметила, как футболку потянули вверх, оголяя живот. Рука прошлась по горячей коже, вызывая трепет. Между ног сладко заныло. Чтобы сдержаться, я невольно свела ноги, подтягивая колени вверх.

— Мила, — губами я ощутила чужое горячее дыхание. — Сладкая.

Не понимая, что он имеет в виду, я могла лишь тяжело дышать в ответ, смешивая наши вздохи. Новый поцелуй и новая порция поглаживаний — на этот раз рука добралась до чашечки лифа, проходя по его кромке и юрким движением проникая пальцами внутрь. Сосок, вставший колом от прошлых ласк, с удовольствием принял чужое поглаживание, посылая новые волны удовольствия куда‑то вниз. Желание ощутить больше лишь нарастало — этого было чертовски мало.

От совершения глупой выходки меня остановил звук клаксона и знакомый дикий лай собаки, сопровождаемый не менее знакомыми женскими криками: баба Зина в очередной раз занялась излюбленным делом — накричать на соседей.

Замерев, я осознала, что Марк тоже не ожидал, что нас так прервут. Воспользовавшись его замешательством, я резко поднялась, больно ударившись лбом о его подбородок, и выскочила из машины.

Ноги тряслись, тело ныло от прерванного удовольствия. Уже возле двери я смогла перевести дух. Краем уха услышала хлопок закрываемой двери. Трясущимися пальцами рылась в маленькой сумочке в поисках ключей — почему, когда надо, вечно приходится долго искать?

Приложив к домофону ключ, с облегчением услышала знакомую мелодию открывания двери. Пара секунд — и меня бы отрезало от прошлого, где я готова была совершить ошибку. Но я успела сделать только шаг, как меня снова потянули назад.

— Только и умеешь, что убегать. Ну почему ты не хочешь попробовать?

Я стояла, ощущая, как к спине прижимается вздымающаяся от тяжёлого дыхания мужская грудь. Стук его сердца вторил моему — быстрому и хаотичному.

— Это только лишь создаст ненужные проблемы, — тихо проговорила я.

Накатила усталость: почему же всё настолько сложно? Почему приходится буквально бороться за собственное мнение? Разве так сложно принять чужое решение?

— Никаких проблем. Было бы желание.

— Да неужели? — криво усмехнулась я. — Это лишь твой взгляд. Взгляд мужчины, которому везде открыта дорога. Не ты окажешься у разбитого корыта и не ты будешь порицаем чужим мнением. Все только скажут: «Какой молодец, подтвердил своё право быть мужиком».

Развернувшись, я с силой толкнула Марка в грудь, заставив его отойти на шаг.

— Почему я вообще должна нести потери?

Ярость накрыла с головой. Мы смотрели друг другу в глаза — никто не хотел уступать.

— Просто попробуй поверить, — голос был настолько тих, что я с трудом разобрала слова.

— Уходи, — собрав всю волю в кулак, как можно жёстче и твёрже сказала я. — Не ломай мне жизнь!

Слова прозвучали с надрывом. Они так сильно выражали моё внутреннее беспокойство и нежелание.

Марк смотрел на меня долгим спокойным взглядом. В свете фонаря над дверью я видела, как он криво усмехнулся, пару раз открыл рот, но слова так и не прозвучали.

Тряхнув головой, он провёл рукой по волосам, взъерошив их.

— Что ж, — в этом звуке прозвучало какое‑то принятое им решение, — я дам тебе уйти. Но только сегодня.

В отчаянии я наблюдала, как он медленно наклоняется и целует меня в распухшие губы мимолётным поцелуем. Этим он словно закреплял факт того, что игра продолжается.

— До встречи, Мила.

Я неверяще наблюдала, как в руки мне сунули что‑то мягкое, а после, помахав рукой, Марк быстрым шагом направился к машине. Через минуту автомобиль скрылся за углом дома.

Сделав шаг вперёд, я захотела остановить его, потребовать, чтобы он перестал со мной играть. Но время было упущено. Да и не слышал он ничего из сказанного ранее.

Топнув от досады ногой, я вошла в подъезд. Дверь с противным скрипом захлопнулась за мной. «Ну почему я никогда не могу от него убежать?» — пронеслось в голове.

Поднявшись на лифте на свой этаж, я устало открыла дверь. Свет прихожей больно резанул по глазам. Опустив голову, чтобы избежать его яркости, я только тогда обратила внимание, что держу в руках: плюшевый щенок‑хаски.

С сомнением рассматривая симпатичную игрушку, я округлила рот в форме буквы «О». Удивительно, но Марк каким‑то образом угадал мои предпочтения в плане романтических подарков. Конечно, сама по себе игрушка бесполезна — только пыль собирать. Но получать такой мягкий подарок мне нравилось с детства. А ещё никто, кроме родителей, мне такого не дарил. Последний подобный подарок был лет в десять…

Не задумываясь, что делаю, я прижала игрушку к груди, попутно стягивая обувь. Пройдя в гостиную, устало опустилась на диван. Просидев несколько секунд, завалилась набок, прижимая к себе щенка. Глаза закрылись, а сознание погрузилось в лёгкий сон.

Из дрёмы меня вырвал звонок телефона. Зевнув, я кинула взгляд на светящиеся часы: половина десятого. «Кто бы мог так поздно звонить?» — подумала я.

Пока приходила в себя и добиралась до коридора, звонок прекратился. Но стоило только телефону оказаться в руках, как он снова завибрировал, а тишину комнаты заполнила знакомая мелодия.

— Да? — устало и без особого энтузиазма ответила я на вызов.

— Ты дома? — прозвучал голос Феди. Он был спокойным, даже каким‑то снисходительным.

— Дома. Где же мне ещё быть? — ответила я.

Конечно, говорить о том, что домой я пришла пару часов назад, не собиралась. Расстались мы значительно раньше. Да и не ему об этом знать.

— Я хочу завтра к тебе заехать. Надо кое‑что обсудить, — сообщил Федя.

— М? — переспросила я.

— Завтра поговорим. Буду у тебя часов в десять, — сказал он и сбросил вызов.

Я с сомнением посмотрела на экран. О чём именно он хочет поговорить, я не знала. Но в душе поднялась волна протеста от подобного обращения. Поморщившись, я прошла на кухню. Выпив стакан воды, вновь кинула взгляд на экран и только сейчас заметила сообщение от Алины: «Ну и как твоё свидание?»

Уж не знаю, о чём именно мечтает Алина, но рассказывать ей о событиях последних часов я не спешила. Приняв наспех душ, я завалилась на кровать. Щенок комфортно устроился в изголовье. Рассмотрев игрушку под светом прикроватной лампы, я погладила её: мягко и гладко.

Устало зевнув, я потянулась выключить свет. Комната погрузилась в темноту, а я провалилась в сон. Только он принёс мне с собой очень жаркие сновидения.