Глава 17

Федя позвонил в домофон ровно за одну минуту до десяти утра.

Ожидая, пока он поднимется, я с сомнением осмотрела себя в зеркале. Свободный домашний костюм из брюк и футболки серого цвета, в котором я сейчас была, не казался мне подходящей одеждой для важных разговоров с мужчиной. Но полчаса назад, когда я его надевала, я об этом даже не задумалась.

Стук в дверь заставил меня невольно вздрогнуть. Одёрнув футболку и нервно пригладив распущенные волосы, я поспешила открыть.

Первым в поле зрения попал букет из ярких алых роз — длинные стебли были завёрнуты в прозрачную плёнку. Мысленно прикинув, что тут не менее двадцати штук, я с удивлением впустила мужчину в квартиру.

— Привет, — произнёс Федя с улыбкой.

Улыбчивое лицо и приветливый взгляд. Что же вчера такое случилось, что меня удостоили чести лицезреть столь радостный образ?

— Привет, проходи. Завтракал? — спросила я.

— Да, — Федя стянул обувь. — Буду только кофе.

Буквально всучив мне в руки букет, мужчина с энтузиазмом потянулся, чтобы поцеловать. Поцелуй пришёлся в щёку — я сделала вид, что случайно в этот момент повернула голову.

— Хорошо. Сахара как обычно? — уточнила я.

— Да.

Быстро сбежав на кухню, я включила чайник.

— Молотого нет, есть только растворимый, — предупредила я.

— Ничего, — в голосе мелькнуло раздражение.

Зная, как Федя не любит растворимый кофе, я удивилась, что он вообще от него не отказался. Тратить время у плиты, чтобы сварить ему кофе, мне не очень хотелось — пришлось соврать, что молотый закончился.

— Как поживают твои родители? — неожиданно спросил Федя.

Последние полгода он вообще редко интересовался моими делами. Кинув настороженный взгляд, я постаралась улыбнуться, придав лицу милое выражение.

— Неплохо. Начало учебного года наступило для них быстро, но мама не унывает. В пятницу мы как раз обсуждали с ней ведение занятий.

— Ах да, ты же в этом году учишься преподавать студентам, — кивнул Федя.

Я тоже кивнула, подмечая, что фраза прозвучала так, словно он только что об этом вспомнил.

— А ты справляешься? — продолжил он.

— Думаю, да, — ответила я.

Вопрос вызвал волну эмоций и воспоминаний об одном конкретном студенте — уж его я ещё долго буду помнить.

Чайник издал писк и отключился. Я быстро достала две кружки: в одну засыпала кофе и ложку сахара, в другую налила свой любимый мятный чай.

— Так о чём ты хотел поговорить? — спросила я, сев напротив Феди и частично спрятавшись за кружкой. Медленно потягивая горячий напиток, я ждала ответа.

Мужчина молчал. Он вертел на столе чашку за ручку, будто собирался с мыслями. Я не торопила его. Думаю, он пришёл расставить точки над «и», чтобы окончательно разорвать бессмысленные отношения. Мне, в общем‑то, было всё равно.

— Мила, мы с тобой знакомы давно, — начал Федя, как мне казалось, слишком издалека. — Наши родители тоже давно знакомы. Ведь именно они нас представили друг другу. Найти такие гармоничные отношения нужно ещё постараться…

Я не понимала хода его мыслей. Неужели я оказалась не права и Федя хочет поговорить не о расставании?

— Я вчера говорил с мамой, звонил твоей… — монолог начал принимать иной оборот. — Знаю, что, может, поспешил с действиями, но считаю, что давно пора было поднять этот вопрос…

Я с безразличием наблюдала, как Федя достаёт из кармана брюк известную своей формой бархатную чёрную коробочку, медленно открывает её и ставит передо мной.

— Мила, я прошу тебя стать моей женой.

После этого предложения я уже ничего не понимала и не осознавала. Ошеломлённо рассматривая узкое золотое кольцо с парой не особо приглядных камней на нём, я пыталась найти способ расшевелить себя.

Осознание факта того, что Федя всё‑таки решился сделать мне предложение, доходило медленно. Подсознание кричало, что я не хочу этого, но рациональная «я» соглашалась с предложением.

— Почему ты хочешь жениться на мне? — вопрос прозвучал даже для меня неожиданно.

Но его природу я понимала: мы никогда особо не говорили о чувствах. Наши отношения и вовсе нельзя было назвать приторно‑романтичными. Мы, скорее, были похожи на пару старых знакомых, которых ещё с детства сосватали, и они просто приняли этот факт.

— Потому что ты мне нравишься, — с заминкой пришёл неуверенный ответ.

Я посмотрела на Федю. Сейчас, сбросив весь груз ожиданий каких‑то достойных поступков с этого мужчины, я могла оценить его отношение ко мне и моё к нему трезво.

Между нами не было чувств. Возможно — лишь возможно, — было взаимное уважение, понимание, но никак не больше. И эти отношения строились на общем подходе к пониманию смысла брака и отношений, построенных по договорённости. Никто из нас не ждал от другого вечных клятв и постоянных ссор на почве ревности. Это был брак из чистого расчёта.

Я улыбнулась. Предложение поступило вовремя. И я могла на него ответить только одним словом — «да».

Проводив Фёдора, я закрыла за ним дверь и вернулась на кухню. Букет красных роз лежал на столе. Пара полупустых чашек и коробочка с кольцом стояли всё там же, где их оставили в последний раз.

Достав небольшое кольцо, я повертела его в руках. Несколько бликов отразилось от поверхности, словно подмигивая. Надев украшение на безымянный палец, я осмотрела его: не вычурно и простенько. Как и наши отношения.

Потянувшись к телефону, я сделала фотографию руки с кольцом на фоне букета и отправила Алине.

Через час подруга позвонила. За это время я убралась на кухне, позавтракала, поставила букет в вазу и уселась на середине кровати, глядя на плюшевого щенка.

— Тот парень сделал предложение? — прозвучал голос Алины в трубке.

— Нет, Федя, — ответила я.

Алина помолчала. Даже через телефон я слышала недовольное сопение.

— Ты уверена? — вопрос звучал осторожно, словно она боялась меня спугнуть.

— Да. Это не брак по большой любви, но он будет той тихой гаванью, к которой стоит стремиться.

— Я не думаю, что ты осознаёшь сейчас все последствия своего столь опрометчивого поступка.

— Почему ты считаешь, что он опрометчив? Как мне кажется, это было закономерно.

Алина молчала. Я понимала её: подруга хотела, чтобы я обрела счастье в любви и замуж выходила по этой же причине. Но не всем дано испытать такие чувства и не обжечься.

— Я правда осознаю, что делаю.

— А я считаю, что ты себя обманываешь. Даже если ты выходишь за него из расчёта, что у вас всё будет хорошо, не думаю, что он может смотреть на этот брак так же.

— В субботу мы встречаемся у его родителей с моими, чтобы обсудить детали свадьбы.

Подруга надолго замолчала. Я слышала её недовольное сопение в трубке.

— А как же тот парень?

— А что с ним? Наигрался бы и бросил — а страдала бы только я. Зачем рушить свою жизнь, поддавшись мимолётному увлечению? К тому же он всё ещё играет. А я не в том положении, чтобы в очередной раз тратить на это свой женский эгоизм.

— Видимо, история с Никитой сильно сказалась на твоём отношении к мужчинам.

— Только ли в Никите дело? А как же другие?

Я тяжело вздохнула, повернулась спиной к изголовью, избегая взгляда на игрушку. Словно пыталась сбежать от осуждения, которое видела в глазах‑пуговках плюшевого щенка.

— Я хочу сама принять решение о своём будущем. По крайней мере, этот выбор не будет ошибкой, — твёрдо произнесла я.

— А если будет? — Алина упорно пыталась найти слова, чтобы отговорить меня от подобного решения.

— Ну, значит, это провал. Да и, будем говорить откровенно, раз отношения построены не на эмоциях, то и душевных терзаний они не принесут, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

— Как глупо тратить свою жизнь! Лучше бы ты тогда и вовсе подумала о том, чтобы просто остаться старой девой, — зло бросила подруга и прервала звонок.

Я устало опустилась на кровать, свернувшись калачиком. Может, она и права… Но я всё‑таки хочу детей. Страх родить только для себя присутствовал в глубине души — бабушка никогда не одобряла подобного. Она всегда говорила: «Лучше худые штаны, чем быть женщиной, которая окажется у разбитого корыта, которое никто не сможет починить».

Не до конца её слова я понимаю и сейчас. Она всю жизнь прожила одна после смерти деда в конце девяностых — инсульт. Но продолжала упорно настаивать, что лучше женщине быть в браке, чем остаться одной. Может, именно из‑за потери мужа к ней пришло осознание этой неприглядной для неё истины.

А что касается Марка…

Утром, открыв глаза, я с ещё большей уверенностью пришла к мнению, что хочу разорвать те нестабильные отношения, которые нас начали связывать. Эти дни, проведённые в его компании, позволили осознать, насколько я легко поддаюсь искушению, стоит ему только подойти ко мне. Но ни в одном его действии я не заметила хоть какого‑нибудь намёка на то, что он видит во мне нечто большее, чем игрушку на недолгий срок.

И чтобы там ни говорила Алина, как бы ни пыталась уговорить меня попробовать эти недолговечные отношения, я отмахивалась от них. Расстаться с Федей, чтобы потратить месяц или два на развлечения, а после искать нового мужчину? Разве это не трата времени?

Но больше всего я боялась, что мне придётся столкнуться с последствиями своего бездумного выбора: когда мы с Марком расстанемся, я не смогу спокойно смотреть на других. Не уверена, что мои чувства к нему вечны, но и рассуждать об их поверхностности тоже не могу.

Обдумав все варианты до прихода Феди, я пришла к решению: даже если с Федей ничего не получится, я не буду тратить ни времени, ни эмоций на Марка.

Мама позвонила после обеда. Я как раз заканчивала готовить обед.

— Звонила Люда, мы согласовали время, когда стоит собраться, — мама весело щебетала в трубку. Думаю, она была довольна сложившимся фактом: дочь смогла «пристроиться» и собирается связать свою жизнь с достойным кавалером.

С тётей Людой мама была знакома ещё со времён университета. Они тогда жили в одной комнате и все пять лет учёбы оставались соседками. Но тётя Люда почти сразу по окончании учёбы вышла замуж и забеременела, пока мама романтизировала свои только зарождающиеся отношения с отцом. Но даже спустя тридцать лет отношения этих двух женщин оставались тёплыми, хоть и назвать их лучшими подругами можно было с натяжкой.

— Я уже всё сообщила Грише. Он хочет, чтобы ты приехала к нам в пятницу, поговорить. У нас переночуешь, а в субботу к вечеру поедем к родителям жениха, — продолжала мама.

Она даже не обращала внимания, что я молчу. Радость переполняла её — даже сквозь трубку было слышно, насколько она довольна.

— Как там Федя? — поинтересовалась мама.

— Уехал по делам, — невнятно отбила я вопрос.

Куда действительно он поехал, мне было неизвестно. Да и, надо сказать, не особо хотелось знать.

— Вы уже говорили, где будете жить? Федя ведь снимает. Думаю, надо организовать ремонт в твоей квартире, заменить кое‑какую мебель. Жить стоит в своём жилье, — уверенно заявила мама.

Представив себе необходимость приведения в порядок моего пристанища, я тут же ощутила досаду. Я не была человеком, способным своими руками сделать ремонт. Да и лишних денег на то, чтобы нанять бригаду рабочих, тоже особо не было.

Но, окинув взглядом старые обои на кухне — пожелтевшие от времени, а местами и вовсе отклеившиеся, — я не могла не согласиться с доводами мамы.

— Обсудим это чуть позже. Ждём тебя в пятницу. А сейчас мне надо идти: купили билеты в театр на Гоголя, начало в пять — надо успеть собраться, — сказала я.

Попрощавшись с мамой, я устало откинулась на стуле. Передо мной на столе ещё дымился приготовленный обед, но аппетита есть его особо не было.

Встав, я прихватила с собой тарелку, заполненную варёной картошкой и кусочками свинины, и прошла к окну. Думаю, стоит рассмотреть возможность установить возле окна стол, чтобы можно было наблюдать за происходящим на улице, когда ем.

Тарелка пустела медленно. Когда оставалось ещё примерно четверть порции, я осознала, что уже наелась. Вздохнув, затолкала в себя последние кусочки.

Что ж, надо обдумать, как дальше распланировать жизнь: ремонт в квартире, покупка мебели… Всё это надо сделать до свадьбы. Если учесть, что Федя предложил только тихо расписаться, то через месяц мы уже можем стать законными супругами. И тратить время на ремонт в начале брака — не самая разумная идея. Лучше это время использовать на притирание в бытовом плане.

— Интересно, какое платье выбрать на свадьбу? — тихо проговорила я, отворачиваясь от окна.