Глава 3

Занятия в этом семестре я вела всего у одной группы, что позволило больше времени уделять своим делам.

Вернувшись на кафедру, я столкнулась с профессором.

— Милочка, как прошло первое занятие?

Ещё с утра я предупредила его, что буду вести пару. Хотя моему куратору — Геннадию Петровичу — на самом деле не было особенно интересно, но он всё же был обязан проявить элементарную заинтересованность: отчёт по мне он тоже должен был составить.

— Всё прошло даже лучше, чем я думала, — спокойно заметила я, водружая на стол личные вещи.

— Это хорошо, хорошо, — бормотал под нос профессор, уже не обращая на меня внимания.

— Геннадий Петрович, — с улыбкой подошла я к нему, — у меня на этой неделе больше пар не предвидится. Возможно ли мне не приходить? Я хочу заняться своей диссертацией, ещё раз по ней пройтись.

Профессор, роясь на столе — видимо, в поисках очередных затерявшихся материалов, — даже не поднял на меня глаз.

— Твоя диссертация уже очень хороша. Но если нет никакой необходимости приходить на кафедру, то можешь работать из дома. Однако хоть иногда появляйся — ты же учишься.

— Конечно, Геннадий Петрович, — уже искренне улыбнулась я.

Профессор вновь вернулся к своим поискам, а я, попрощавшись, выпорхнула с кафедры.

Алине я написала, что у профессора смогла отпроситься, но с Фёдором ещё не связывалась.

— Ох, Мила, не понимаю я тебя, — затараторила подруга в трубку, стоило мне ответить на звонок. — Ну что ты в этого слизняка вцепилась? Ни рыба ни мясо.

— Ты преувеличиваешь. Фёдор — очень хороший мужчина: работящий, ухаживает красиво, никогда не попрекает меня, что бы я ни сделала.

— Красиво ухаживает? Он‑то? — В трубке послышался ехидный смех. — Три несчастных букета за все три года вашего общения. Заметь, я даже «отношениями» всё это назвать не могу! А ты ещё и про «ухаживает» пытаешься говорить? Он тебе ни одного даже простенького украшения не подарил. И ты же знаешь, в средствах явно не обделён.

Я скривила губы.

— Федя считает, что дарить украшения — это блажь. И без них же можно прожить. К тому же, ты знаешь, я особо украшения и не ношу — неудобно очень. И не нравятся они мне. А цветы… Ну, завянут быстро, сейчас они долго не стоят.

— Какая же ты наивная, — вздохнула подруга. — Не нравятся сейчас — понравятся потом. Как по мне, он просто жутко скупой. Раз не видит смысла дарить украшения, пусть хоть что‑то другое подарит. Игрушку, например. Шоколад он тебе хоть дарит? Я не припомню, чтобы ты об этом говорила. Вы даже куда‑то ездили отдыхать на день, а он заставил тебя оплачивать все развлечения.

— Он просто забыл карту в тот день, поэтому не мог оплатить.

— Интересный подход. А он деньги вернул?

— Зачем возвращать, — искренне удивилась я. — Мы же встречаемся.

— Ну да, почти женатая пара. Только что‑то не слышала, что он спешит делать предложение. Ты даже у него не живёшь. Только убираешься да готовишь.

— Федя говорит, что неприлично до свадьбы состоять в интимных отношениях и жить вместе.

Алина расхохоталась в трубку.

— Ох, Милка, — ехидно проговорила она, — попался бы тебе подходящий мужик, тогда бы ты узнала, что значит настоящий мужчина и как надо правильно ухаживать за девушкой. И уж подобные разговоры он явно бы не вёл.

Я вздохнула, не воспринимая слова подруги всерьёз.

— Ничего ты не понимаешь, — оправдывалась я. — Федя очень хороший.

— Ну‑ну, — буркнула подруга и что‑то прокричала, отставив трубку.

Пока мы в очередной раз расходились во мнениях относительно достоинств и недостатков Фёдора, я как раз вышла из здания университета.

Перед входом раскинулся небольшой сквер, усеянный праздношатающимися студентами и бегущими мимо прохожими. Оглядевшись, я замерла. В метрах пятидесяти от входа было организовано место для курения. Среди студентов я приметила четверых, у которых только что вела занятия. И одним из них был тот самый наглый мальчишка. Показалось, что я встретилась с ним взглядом. Внутренне вздрогнув, я отвернулась, успев поймать хитрую усмешку.

— В общем, — подруга продолжила вещать в трубку, — даже если твой Федя будет против, ты всё равно обязана приехать ко мне. Полдня — и ты будешь нежиться под ласковыми лучами сентябрьского солнышка.

— Алин, ну так тоже нельзя. Если он против, я не смогу поехать.

— Ты хочешь обидеть меня? Мы с тобой знакомы с пятого класса, а этот твой Федя с тобой «встречается» всего несколько лет.

— Алин, — заныла я в ответ.

— Вот так, да? Променяла двадцать лет дружбы на парня? — притворно заныла подруга.

— Семнадцать.

— Она ещё и считает, — продолжила театрально плакаться Алина.

Я закатила глаза и опять огляделась. Забывшись, вновь поймала взгляд наглого мальчишки. Но в этот раз почему‑то быстро отвернуться не смогла. Парень улыбнулся шире и слегка откинул голову назад. Показалось, будто чужой взгляд оценивающе пробежался по мне.

Невольно осмотрела свой наряд, словно пытаясь критично оценить, нормально ли я выгляжу: розовая блузка, заправленная в высокие классические голубые джинсы, и бежевые лакированные туфли‑лодочки. Поняв, что странно среагировала, вспыхнула от смущения. Фыркнув, кинула злой взгляд в сторону парня и, развернувшись, пошла в сторону парковки.

— Что случилось? — полюбопытствовала подруга.

— Да так, мелочь, — пробубнила я, не спеша говорить, что столкнулась с наглецом.

Таких парней в жизни мне доводилось видеть, но контактировала я с ними редко. Конечно, подкаты в мой адрес были — как же без этого, — но я трезво расценивала подобное: чаще всего они просто пытаются самоутвердиться за чужой счёт.

— Ладно, но всё‑таки я жду тебя, отказы не принимаются. Всё, пойду, Паша просит помочь со сборами.

Услышав, как телефон пикнул, подтверждая отключение связи, я вздохнула. Дойдя до своей маленькой машинки, нажала на кнопку на брелоке. Сигнализация призывно мигнула фарами, разблокировав двери. Закинув сумки на заднее сиденье, захлопнула дверь. И, не сделав и шага, вздрогнула.

— Здравствуйте ещё раз, Мила Григорьна, — нагло, улыбаясь во все тридцать два зуба, проговорил уже знакомый мне мальчишка, бедром прижавшись к капоту машины. — Вы так рано уходите? — продолжил улыбаться он.

— Что‑то хотели? — стараясь вести себя спокойно, я сделала шаг и открыла водительскую дверь, намекая, что разговаривать мне с ним не о чем. Да и, должна сказать, я уже даже фамилии его не помнила, не говоря об имени.

— Конечно, только вот пойдёте ли вы на уступки бедному студенту? — с прищуром проговорил он.

Внутри ещё больше сжалось от напряжения из‑за близости с таким субъектом. Я не считалась низкой, к тому же была на семисантиметровых каблуках, но парень всё равно был выше меня даже в слегка согнутой позе. Мышцы на руках, сложенных на груди, бугрились, но это были естественные мышцы, а не прокачанные и напичканные протеином, который литрами заливают в себя некоторые любители бодибилдинга.

— Неужели бедный? — скептически окинула я парня взглядом.

Конечно, я не отношусь к богатой молодёжи. Хотя и назвать нашу семью нищей язык не повернётся, но порой оценить действительную стоимость вещей всё же не могла — не была любителем заядлого шопинга. Но даже так понимала, что одежда на парне явно не из ближайшего секонд‑хенда: футболка и джинсы выглядели дорого, а обвивающая шею цепочка призывно поблескивала золотым светом.

— Конечно, бедный. Где вы богатых студентов видели?

— Стереотипы подобного формата давно прошли. К тому же бедные студенты, которые смогли поступить на бюджет в наш вуз, сейчас будут заняты гранитом, а не болтать ни о чём с аспирантом, — улыбнулась в ответ.

— Ох, как же печально. А я так хотел обсудить непонятные мне вопросы по вашему предмету.

— Удивительно, а я думала, что вы ответы на ваши вопросы нашли в своём телефоне — всю пару от него не отрывались.

От моего замечания парень ещё больше растянул губы в улыбке. Я же чертыхнулась, догадавшись, что он понял мой посыл — я за ним наблюдала.

— Как оказалось, интернет не способен ответить на всё.

Чёрт, да что за непробиваемый парень!

— Если возникли вопросы, обсудим их на предстоящем занятии. У вас будет много времени подготовиться.

И, кинув раздражённый взгляд на блондина, я села в машину, закрывая дверь. Парень же не двигался, продолжая улыбаться и смотреть на меня. Заведя двигатель, я подождала немного и, включив передачу, стала сдавать назад. Мальчишка качнулся, отлип от капота, покачал головой, засунув руки в карманы джинсов, и проводил меня взглядом, пока я не уехала с парковки. Что за раздражающий субъект!

Фыркнув, я выехала на дорогу и отбросила все глупые мысли. Разменивать своё время на кого‑то столь легкомысленного совершенно не было ни сил, ни желания.

Телефон зазвонил. Улыбнувшись, я нажала на кнопку принятия вызова.

— Привет, солнце, — послышался из трубки спокойный голос Фёдора.

— Привет. Как хорошо, что ты позвонил.

— Я ненадолго, только хочу сообщить новость. Завтра до рассвета улетаю в Москву — командировка.

— Так неожиданно, — растерянно промолвила я.

— О ней было известно ещё три месяца назад. Я один из участников на выставке, руководитель хочет, чтобы я присутствовал.

— Но как же так? Ты мне ничего не говорил.

— Мил, давай без нытья. У меня голова сейчас забита совершенно другим, и я не могу тратить время на твои истерики. Всё, пока. У меня дома не готовь, всё равно не съем.

И связь оборвалась. Хоть и в расстроенных чувствах, я смогла на чистых инстинктах припарковаться. Опустив голову на руль, прикрыла глаза. В голове был сумбур, всё казалось каким‑то нереальным.

Последние недели между нами ощущалось напряжение, и я совершенно не понимала, что сделала не так. Почему Федя так негативно воспринимает любые мои вопросы? Где я оступилась?

И ведь совет спросить не у кого. Алина терпеть Фёдора не может, называя его наглой пиявкой, которая только и может высасывать соки моей молодости. Мама и вовсе далека от подобных вещей — она на всё смотрит сквозь призму романтических книг, словно жила в восемнадцатом веке. Ответы на вопросы она всегда пыталась найти то в произведениях Бронте, то у Остин. И как с этой женщиной разговаривать о современных мужчинах?

А больше и нет никого. Бабушка Оля скончалась два года назад. Пожалуй, она бы подсказала мне, что делать, ведь именно её советы помогали в жизни. Но сейчас же не пойдёшь и не спросишь. Вряд ли могильное надгробие умеет говорить?

Стёрла с щеки скатившуюся слезу, откинулась на сиденье, осматривая улицу. Прохожие бежали по своим делам, тёплый сентябрьский денёк радовал по‑летнему жарким солнцем. Я приметила кофейню.

Заглушив двигатель, выскочила из машины. Купив большой стакан капучино, остановилась под козырьком какого‑то входа. Вывеска призывала зайти. Не совсем понимая, что мной движет, я открыла дверь, чтобы тут же очутиться в царстве прохлады, заставленном различными цветами. Глаза разбежались от разнообразия красок, а в нос ударил запах природы.

— Добро пожаловать, — навстречу мне вышла невысокая женщина лет сорока. — Какие цветы вас интересуют?

Я оглядела великолепие бутонов. Взгляд не мог зацепиться за что‑то конкретное.

— Может, подсказать, что взять? Вам по какому случаю?

— Мне, — растерянно промолвила я, — для себя.

И вот через пять минут я стояла возле машины, ошеломлённо смотря на букет из пяти огромных кремовых роз на длинных ножках. Дурманящий запах только дразнил, играя на каких‑то струнах души, которая так и норовила пустить ещё одну скупую слезу жалости.

Аккуратно положив цветы на заднее сиденье, села за руль. В голове не было ничего — весь сумбур дня отступил на второй план.

Уже дома, скинув туфли, я озадаченно изучала розы. Поставив их в единственную самую глубокую вазу — именно для таких длинных роз, — уселась на диван, мягко оглаживая бутоны.

Телефон вновь зазвонил. Нервно провела по экрану, принимая звонок.

— Ну что, Федя отпустил? — весело проговорила Алина.

— Я не спрашивала.

— Ну ты даёшь, уже два часа прошло. Совершенно не было времени у него спросить? Почему?

— Федя уезжает завтра в Москву в командировку.

Алина замолчала. Я слышала в трубке лёгкие звуки дыхания, но, видимо, подруга пыталась переварить информацию.

— Так, не поняла. Он в командировку едет, это ладно. А почему ты не спросила за поездку ко мне? И вообще, с чего вдруг такая срочная командировка?

Я помолчала, продолжая любоваться розами.

— О ней было известно ещё три месяца назад.

Алина опять замолчала. Так, в тишине, я всё оглаживала розы. Надо сказать, бутоны были очень бархатными на ощупь.

— А ты знала? — аккуратно спросила подруга.

— Теперь знаю, — честно ответила я.

Рыкнув, Алина что‑то крикнула, прикрыв трубку рукой.

— Приезжай ко мне, — как‑то строго прозвучало. — Никаких отговорок. Здесь и поговорим.

А я, оставив бутоны в покое, откинулась на диван. Звонок прервался. Озадаченно смотря на бутоны, я пыталась понять, что меня дёрнуло отдать несколько тысяч — пусть и за красивый, но абсолютно бесполезный букет?