Глава 26

Контраст холодной стены и горячего мужского тела был неожиданно возбуждающим. Впервые в жизни я почувствовала себя той самой героиней романа, которую до безумия хочет мужчина. И сейчас буквально в полной мере наслаждалась столь ярким новым чувством.

— Отвлекаешься, — хрипло прошептал мне в губы Марк.

— На что? — озадаченно спросила я, но мысли тут же потонули в новом вихре ощущений.

Горячие губы сминали мои, вырывая из глубины груди смущающие стоны, которые застревали где‑то в горле. Чужой язык по‑хозяйски блуждал во рту, оглаживая и слегка щекоча. Не отставая в яростном напоре, я с не меньшим упоением отвечала на поцелуй.

Лёгкое касание по ногам — и туфли с глухим стуком упали на пол. Перехватив меня удобнее под попой, Марк оторвался от меня и уверенно зашагал вглубь квартиры. С трудом переведя дух, я облизала влажные от слюны губы, ощущая неприятный привкус сигарет.

Охнула от резкой смены положения, стоило моему телу провалиться в облако из одеяла. Марк, упёршись коленом в матрас, скинул куртку и одним движением стянул с головы футболку, открывая моему взору вид на оголённую кожу. Но в темноте комнаты рассмотреть что‑то можно было с трудом. Единственным источником света был свет из коридора, который лишь высвечивал очертания красивого мужского тела.

Облизнувшись, хмыкнула: Марк потянулся к прикроватной тумбочке. Раздался щелчок — и комнату осветил мягкий тёплый свет ночника. Прищурившись, я довольным взглядом окинула бархатистую загорелую кожу. Марк протянул руки ко мне, помогая подняться. С трудом понимая, что происходит, охнула: моя кофта сначала закрыла мне обзор, когда её с меня стянули. Кожу тут же обдало лёгкой прохладой.

Поёжившись, передёрнула плечами. Горячее дыхание опустилось на одно из них, согревая. А следом — приятное ощущение от горячих губ и языка, оставившего влажный след. Лямки бюстгальтера одним лёгким движением были стянуты вниз, а за ними и чашечки, открывшие взор на мои возбуждённые соски.

Послышался лёгкий хмык, заставивший меня смущённо прикусить губу. Откинувшись на кровать, из‑под полуприкрытых век наблюдала за парнем. Он взглядом пробежался по открывшейся ему картине, облизал губы и потянулся ко мне.

А дальше я вновь отдалась чувству удовлетворения, которое может накрывать только в жаждущих мужских руках.

Разбудила меня настойчивая вибрация телефона на тумбочке. Потёршись носом об одеяло, зевнула и приоткрыла глаз. Серый свет утра проникал сквозь стёкла, погружая комнату в прохладную серость.

— Доброе утро, — за спиной послышался тихий хриплый голос.

Угукнув, потянулась к тумбочке, на которой на зарядке лежал телефон. Сквозь прищуренные глаза обратила внимание, что меня настойчиво будит будильник. Отключив его, вновь зарылась в одеяло.

— Мне сегодня к первой, — проговорил Марк, целуя меня в макушку. — Поспи пока.

Шуршание одеяла, лёгкое качание матраса и щелчок — в комнате я осталась одна. Зевнув, потёрла глаза. Спать было нельзя, иначе потом проснуться будет ещё труднее. А надо поехать домой, переодеться, собрать всё необходимое и отправиться в вуз. Сегодня обсуждаем с Геннадием Петровичем мои планы занятий; в этот раз я не могу опоздать.

Перевернувшись на спину, уставилась в потолок. После ночных развлечений тело ощущалось тяжёлым и лёгким одновременно. Мышцы приятно ныли, а внутри всё сладостно сжималось от приятного чувства удовлетворения моего и так слабого либидо.

Телефон мигнул. Посмотрев, кто с утра мне пишет, приподняла брови в удивлении. Писала Алина.

Задумавшись, вздохнула и набрала подругу.

— Ты вышла на связь, — скорее утверждение, чем вопрос.

— Я и не терялась.

— Смотря для кого. Федя оборвал все телефоны, даже мой где‑то достал и стал названивать. С какой сволочью ты связалась?

— Говоришь так, будто он меня не от большой любви искал, — хмыкнула я, примерно представляя, что на самом деле двигало этим товарищем.

— Однозначно. Я столько дерьма ещё ни от одного мужика в своём окружении не слышала. Абьюзер какой‑то, — с лёгкой обидой проговорила подруга.

Рассмеявшись от такого неожиданного заявления, я потёрла глаз.

— Ты лучше скажи, где эти дни пропадала.

— У Марка.

— Я даже не сомневалась. Хотя ладно, было сомнение. Зная твою осторожность, чтобы ты поехала к незнакомому парню…

— Как видишь, я себя переплюнула.

— Определённо.

— Мне надо собираться: дома все материалы, ещё и за ними заехать.

— Хорошо. Но какие планы на вечер?

Пожав плечами, я вздохнула. Дни были настолько сумбурными, что мне не хватало времени обдумать, что происходит и как быть дальше, не то что строить планы на вечер.

— Не хочешь встретиться и обсудить? — продолжала допытывать Алина.

— Не особо, честно говоря. Я бы вообще эту страницу своей жизни закрыла.

— Три года, надо заметить.

— Но что‑то мне подсказывает, что этим не отделаюсь. С такой настойчивостью он ещё будет не раз меня искать.

— И тебе не страшно? — после небольшого колебания спросила Алина.

— Страшно, — ответила я тихо.

Алина молчала. Я могла лишь догадываться о её мыслях, но, думаю, они у нас примерно совпадали.

— А этот твой Марк? Он чем‑то может помочь?

— Мы не в тех отношениях, чтобы просить его о таком, — вздохнула я, поворачиваясь на бок.

— А какие у вас отношения? Ты же не хочешь сказать, что это временная интрижка и ты просто от любых серьёзных отношений стала убегать?

— Не знаю, Алин, правда. Это всё кажется таким сложным. Я уже просто ни в чём не уверена.

— Ладно, обсудим позже. Предлагаю сегодня вечером встретиться у меня. Хоть этот адрес Федя не знает. И всё обсудим.

Но воплотить планы так и не представилось возможным.

Марк накормил меня сытным завтраком, отвёз домой, а сам уехал на занятия. Я же, переодевшись, захватила материалы и поспешила в университет. В этот раз смогла появиться на кафедре раньше профессора: тот, на удивление, задержался на пять минут, что меня и спасло. Проверив материалы, откорректировав их по всем замечаниям, я, довольная, пробежалась по планам следующих нескольких занятий.

— Милочка, следующее твоё занятие я посещу, посмотрю, как оно проходит и как откликаются студенты.

Кивнув, я заверила профессора, что всё должно быть хорошо. Он лишь улыбнулся и вернулся к своему столу. Заваленный папками стол опять напоминал склад хаоса. Вздохнув, я поспешила помочь Геннадию Петровичу привести материалы в надлежащий вид.

Оставшееся время я посвятила изучению тем своего предмета, выискивая, что ещё могла упустить. Геннадий Петрович пообещал, что позволит мне провести у курса лекцию под его присмотром. Конечно, я понимала, что не каждый куратор будет заниматься таким со своими аспирантами, но профессор был довольно дотошным человеком. И эта особенность позволила мне спокойно развиваться под его началом.

Уже после обеда я вернулась домой. День был насыщенным, и, надо сказать, после ночных телодвижений — до ужаса утомительным. Хотелось забраться в ванну и расслабиться. А после поехать к Алине и поговорить на женские темы, которые мы так часто любим поднимать.

Стоило мне припарковаться возле дома и выйти из машины, как тут же я оказалась прижата к чужой груди.

— А домой ты не спешишь, — глухо проговорил знакомый голос мне в волосы.

Вздрогнув, я попыталась вырваться, но хватка была крепкой. Охнув, я почувствовала, как меня потянули назад, ведя за собой. В неудобном положении меня протащили по парковке и с силой затолкали в машину.

— Сиди, — прозвучало грозно, и я услышала щелчок замка двери.

На каком‑то автомате я поставила машину на сигнализацию и дрожащим пальцем, разблокировав телефон, нажала на вызов.

— Мила? — на том конце послышался голос Алины.

Я молчала.

— Мил, что случилось?

Дверь со стороны водителя открылась. Федя сел в машину и тут же её завёл.

— Даже не думай истерить: на меня эти ваши женские штучки не действуют.

— Поэтому поистерить решил ты? — я старалась придать своему голосу спокойствие, которого совершенно не ощущала.

— Глупости не говори. Я лишь делаю то, что давно надо было сделать.

— И что? Похищать меня? У нас подобные действия уголовно наказуемы.

— Пф, бред. Ты моя женщина, станешь женой. О каком похищении речь?

От его слов по коже пробежал табун мурашек — да он же сумасшедший.

— У нас даже жён запрещено похищать. И кто сказал, что я собираюсь с тобой брак заключать?

— Это было решено ещё три года назад. Сейчас, думаю, можно уже и расписаться.

— А что тебе мешало сделать это раньше?

Я задавала множество вопросов, только чтобы не оставаться с ним в гнетущей тишине и понять его намерения.

— Проверял. Только ты проверку не прошла, — как‑то разочарованно заявил мужчина.

— И ты решил всё равно взять меня в жёны?

— А что тебя удивляет? Ты вполне подходишь: тихая, спокойная, хозяйственная. Налево не ходишь. Будешь образцовой женой.

В ответ на его заявление я лишь заливисто рассмеялась. Если бы он знал, что я эти два дня буквально провела в постели с другим мужчиной, да ещё и на пять лет младше его, даже не представляю, что бы он выкинул. Но что‑то внутри меня останавливало от того, чтобы это озвучить, — то ли его острый взгляд, то ли женская интуиция.

— Куда мы едем? — с напряжением спросила я.

— Ко мне. Оттуда оформим заявление на брак. Я договорюсь со знакомым гинекологом: она выдаст справку о твоей беременности, и мы распишемся в ближайшую неделю. И не думай чудить. А после ты, так и быть, закончишь учёбу и останешься дома.

— А ты будешь жить припеваючи: я на цепи и взаперти, а ты — с походами по разным подходящим для роли любовниц особам?

— Не ревнуй, жёнам это не идёт.

Закатив глаза, я отвернулась к окну. «Жёнам». Тоже мне, китайский император. Это что за человек по жизни такой? Да как вообще я на него нарвалась? И почему раньше за ним эти замашки не замечала?.. Или не хотела замечать?

Машина продолжала двигаться по территории города, увозя меня в противоположную от университета сторону. Да что уж там, Алина тоже жила в другом районе.

Осматривая проплывающие мимо улицы, я пыталась понять, на что обратить внимание, чтобы дать понять Алине, куда именно я еду: подруга не знала точного адреса, где живёт Федя.

То ли удача, то ли просто совпадение, но рядом в соседнем с его домом я заприметила новый магазин — раньше его не было. Да и редкое название сразу бросалось в глаза.

— Это что за магазин? — словно между делом спросила я, когда машина остановилась на парковке.

— Какой? — Федя рассеянно огляделся: мой вопрос явно его озадачил.

— Вон тот, оранжевый. «Маленький гномик».

— А, этот. Какой‑то новый открылся месяц назад, садовый инвентарь да прочее для цветов продают. Даже не был там ни разу.

Я продолжала безучастно смотреть. Надеюсь, Алина слышала всё и что‑то придумает, чтобы помочь. Сейчас я явно понимала, что Федя так просто меня не отпустит. Пытаться брыкаться, судя по его взгляду, было бесполезно, но и сдаваться просто так я не собиралась.

— Выходи, — Федя открыл пассажирскую дверь.

Фыркнув, я зарылась глубже в сиденье.

— Не собираюсь. Только если ты оставишь затею с браком, и мы просто разойдёмся, как в море корабли.

— Ну что за речи? Я тебе уже сказал: оставь эти глупости. Брак дело решённое. Мы с тобой его уже обсуждали, и против ты не была.

— А сейчас против. Или я не могу поменять решение?

Мой вопрос остался без ответа. Скорее всего, мужчина понимал, что оба возможных варианта ответа варианта не подходят к данной ситуации.

— Ну что ты как маленькая, — Федя провёл рукой по волосам. — Почему ты упрямишься? Только из‑за Аньки? Ну было дело, бес попутал.

— Да неужели? — хмыкнув, я отодвинулась от двери вглубь салона, стараясь максимально оттянуть время и не дать мужчине утащить меня в квартиру. — А на днях ты прямо заявлял, что иметь полигамные отношения мужчине не зазорно.

— Просто я разозлился, — старался найти оправдание своим словам мужчина. — Ты же мне не дала объясниться, а просто обвинила.

— А ты ждал прощения и понимания? — я удивлённо воззрилась на Федю. — Почему я, в стране и обществе, где никогда измены и адюльтеры не признавали, должна была спокойно отреагировать? К тому же ты мне не муж: устраивать скандал с битьём посуды было бы бессмысленно. Если же ты не хочешь строить со мной отношения, надо было просто об этом сказать, и мы бы просто пошли своими путями. А так ты поставил меня в неловкое положение, да и звонки от других девушек такого рода я как‑то не очень хотела получать.

Федя с какой‑то непонятной мне злостью смотрел на меня, сцепив зубы, — я видела, как от напряжения у него ходили желваки.

— Ты же холодная, как айсберг! — воскликнул он. — Равнодушно воспринимаешь наши отношения. Или думаешь, я один в этом виноват? Да нет, дорогая моя, это твоя вина. Какой мужчина останется спокоен в ситуации, когда женщина проявляет к нему столько равнодушия?!

— И ты решил изменить и в этом обвинить меня? — с сарказмом проговорила я, даже рассмеявшись от нелепости этого оправдания. — А если, как ты говоришь, я холодна и равнодушна, что же ты со мной продолжаешь встречаться? Порвал бы и нашёл другую, которая смогла бы согреть твою постель и принести тепло в дом.

Федя выдохнул, вновь провёл рукой по волосам и как‑то раздражённо рыкнул. Я же в ответ только фыркнула, понимая, что таким поведением лишь раззадориваю его, заставляя злиться ещё больше.

— Наделала делов, а теперь оправдываешься? — зло бросил Федя, протягивая ко мне руку, явно собираясь вытащить меня из машины.

— А ты лишь ищешь оправдания. И почему же не хочешь бросить такую равнодушную женщину? — упрямо задавала я один и тот же вопрос, отодвигаясь дальше.

Но пространство салона не оставляло возможности для большей манёвренности. Упёршись спиной в разделительный подлокотник, я отмахивалась от протянутой руки. И всё же избегать чужого прикосновения долго не смогла: Федя успел схватить меня за запястье и потянуть на себя. Охнула от пронзившей при хвате боли, которая заставила меня на секунду замешкаться, — это позволило мужчине потянуть меня на себя. Буквально вытащив меня из салона, Федя с силой захлопнул дверь. Я ударилась о порог правой ногой и, ступив неуклюже на землю, почти осела на неё. Лишь чужой хват не позволил мне усесться на грязный асфальт.

— Пошли, — потянул меня вверх мужчина, заставляя невольно встать.

С упорством ослика я тянула руку на себя, старательно упираясь. Но зацепиться за что‑то не представлялось возможным. Оглядевшись, я подумала схватиться за зеркало заднего вида, но меня успели оттянуть от машины. С разочарованием посмотрев на манящий чёрный предмет, я упёрлась ногами в асфальт. Сердце, всё время бившееся с бешеной скоростью, казалось, ещё ускорило свой бег.

Мысленно взывая к Алине и всем богам, я старалась как можно дольше оттянуть время. Но помощь так и не приходила, а дверь подъезда приближалась с каждым шагом.

— Перестань упрямиться, иди нормально, — пробурчал Федя.

Упрямо покачав головой, я с остервенением стала вырываться.

— Пусти, — шептала я. Голос пропал. — Я не стану твоей женой. Это незаконно.

— Да какой закон? И что такого в том, чтобы быть моей женой? Будешь в достатке жить, содержать дом. Я даже не заставляю тебя работать.

Внутренне рассмеявшись, я представила эту затворническую жизнь: без денег, без общения. Это точно будет та ещё жизнь.

— Отказываюсь, — выдохнула я, из последних сил дёрнув руку.

Федя, видимо, не ожидал такого упорства. Хват стал сильней, но и моё действие на миг заставило его остановиться. Он даже невольно повернулся, приблизившись ко мне. Его взгляд выражал сильную ярость. Наблюдая, как свободная рука начала подниматься, я вдруг осознала, что меня сейчас ударят. Зажмурившись, я приготовилась к пощёчине.

Вместо пощёчины я ощутила, как сзади ко мне прижалась широкая грудь, заставившая меня замереть и распахнуть глаза. Справа промелькнул кулак и с силой нанёс удар Феде в челюсть. Охнув, он ослабил хватку, но не до конца. Я упорно дёрнула рукой, радуясь, что наконец‑то смогла освободиться.

Талию обвила другая рука сзади, оттягивая меня за знакомую широкую спину.

— В машину иди, — глухо проговорил Марк, даже не оглядываясь.

Я наблюдала, как парень хищным взглядом ловит каждое движение Фёдора, оцепенело оставаясь на месте.

— В машину, Мила, — повторил он глухо, но уже с нажимом.

Отступив на шаг, я растерянно посмотрела на Марка. Сглотнула, уловив в нём какую‑то незнакомую мне твёрдость. Слабо кивнув, развернулась, оглядывая территорию. Метрах в десяти от меня стояла знакомая машина, на которой утром Марк подвозил меня до дома. Возле машины, с беспокойством во взгляде и движениях, стояла Алина. Сглотнув предательский ком в горле, я поспешила к ней, слыша сзади приглушённый звук удара.

Оглянувшись на миг, я увидела, как Марк снова бьёт Федю в челюсть, заставив того буквально повалиться на землю от удара. Что ж, комплекцией Федя сильно уступал Марку. Да и спортом не особо спешил заниматься. Видимо, против женщины он только и способен применить силу.

Отвернувшись, я поспешила к машине, осознавая, что ноги постепенно отказывают. Уже возле капота я медленно осела, прислонившись к тёплому кузову.

— Мила! — обеспокоенно воскликнула подруга, помогая мне устоять.

Она подтолкнула меня к пассажирскому сиденью, помогая буквально плюхнуться на него.

Стоило почувствовать знакомый запах салона, как нервы сдали окончательно. Закрыв лицо руками, я опустила голову на колени и, наконец, позволила себе разрыдаться.