Глава 27

Успокоиться я никак не могла: к слезам добавилась мелкая дрожь.

Я чувствовала, как Алина поглаживала меня по спине и что‑то говорила, но слов я разобрать не могла — все мои мысли были сосредоточены на страхе, который никак не хотел меня покидать.

О чём мы утром говорили? Страшно ли мне начинать новые отношения с Марком? Да тот страх ничего не стоил на фоне страха перед разъярённым мужчиной, который наметил себе цель заковать меня в кандалы брака и ограничить моё пространство.

Умом я понимала, что такое поведение ненормально, но тело не было готово противостоять такому напору и не знало, как реагировать. Да и сейчас я с трудом понимала, что вообще надо делать в этом случае. Такой сумасшедший ни перед чем не остановится, и рукоприкладство, думаю, в его случае будет считаться нормой.

Когда послышался звук открывающейся двери, я вздрогнула. Повернув голову, я наблюдала, как Марк садится в машину. Лёгкая ссадина в уголке губы, покрасневшие костяшки правой руки и учащённое дыхание. Сглотнув, я посмотрела в лобовое стекло. Взгляд тут же зацепился за стоящего мужчину. Даже с такого расстояния отчётливо были видны кровоточащая губа, расплывающийся синяк на скуле и какой‑то затравленный взгляд. Ни ярости, ни даже злости — скорее паника.

— Что ты ему сказал? — хрипло спросила я, не отрывая взгляда от Феди.

— О том, что негоже вести себя так. Алин, садись, мы уезжаем.

Подруга быстро закрыла мою дверь и плюхнулась сзади.

— А я тебе говорила, что он какой‑то мутный, — ворчала сзади подруга. — Держись впредь от него подальше, — продолжала она.

Я же неловко кивала, но взгляда от Фёдора не отрывала, пока машина не отъехала, сместив угол обзора.

— Я высажу тебя, где удобно, — проговорил Марк.

Удивлённо глянув на него, я моргнула.

— Да хоть здесь. Дальше я доберусь сама, — прощебетала Алина.

— Нет необходимости. Зачем же из такой дали ехать? Или подвезти на работу?

— А вы куда?

— Сначала к Миле, соберём вещи, и она поживёт пока у меня.

От такого разговора я в удивлении открыла рот и озадаченно посмотрела на парня и подругу: и когда только успели так спеться?

— А меня спросить? — ворчливо заметила я, почесав нос.

— А ты пока права голоса не имеешь, — весело отозвалась Алина. — В такой ситуации оставаться одной ты не можешь.

— Тогда у тебя…

— Даже и не мечтай, — прервала меня подруга. — Петя приезжает завтра, я поеду к нему. А тебе стоит пожить там, где этот мудак до тебя не доберётся.

В сердцах проворчав, что без меня всё решили, я устало откинулась на сиденье. Вид побитого и потерянного Феди вселил в меня уверенность, которую я давно не ощущала: осознание, что этот представитель мужской половины хорошо поддаётся «воспитанию» с помощью силовых методов.

Алину мы высадили в квартале от её работы. Подруга радостно махнула рукой и поспешила по своим делам. Я же, на миг замерев, открыла окно и крикнула ей вслед:

— Спасибо, Алин!

Та оглянулась, мягко улыбнулась, махнула ещё раз и поспешила на работу. Улыбнувшись, я откинулась на спинку сиденья и посмотрела на Марка. Тот спокойно тронулся с места, так ни разу и не посмотрев на меня.

Тишина в салоне нарушалась только звуками мотора и доносившимися с улицы редкими шумами. Вырисовывая пальцем на коленке какие‑то узоры, я обдумывала ситуацию. Мысли Марка после всей этой истории мне были неизвестны. И, честно говоря, было как‑то боязно их узнавать: вдруг свалившиеся проблемы почти незнакомой особы вызвали у него только раздражение и желание всё это прекратить. Тогда, возможно, наше общение с ним может на этом и закончиться.

Обдумывая свои сомнения, я совершенно забыла о том, что Марк заявил, будто я буду жить с ним. Вряд ли человек, решивший порвать отношения, стал бы кого‑то к себе звать. Но я, раздираемая противоречиями, об этом так и не вспомнила, пока мы не приехали к моему дому.

Мотор, тихо урчавший до этого, был заглушён. Марк продолжал держаться за руль обеими руками, постукивая пальцами по ободу. Я же смотрела в боковое окно, но всё внимание уделяла этим самым нервным движениям.

Чёрт его знает, в чём причина, но я не хотела сейчас уходить. Хотелось и дальше провести время — возможно, последние минуты — с тем, кто вызывает у меня спокойствие.

Прокручивая в голове тысячи вариантов, как начать разговор, так и не решилась это сделать — робела.

— Выходи, — тихо проговорил Марк.

Вздрогнув, я замерла. Внутри всё опустилось. Вот и всё: меня прогоняют.

Через пару секунд тело будто сдулось — внутри сломался какой‑то стержень, заставив меня осесть глубже на сиденье. С какой‑то обречённостью я потянулась к ручке двери и открыла её. На ватных ногах с трудом выбралась из машины, приметив, что рядом стоит моя малышка.

В прострации забрала вещи из своей машины и медленно побрела к подъезду. Дрожащими руками достала связку ключей, с трудом открыла тяжёлую железную дверь и шагнула в полутёмный подъезд. Привычный подъём по лестнице стал невообразимо длинным: каждый шаг давался с трудом.

Остановившись у знакомой коричневой двери, я открыла два замка и шагнула внутрь. И только тогда пришло осознание, что всё это время за мной следовал Марк. Он буквально втолкнул меня, остановившуюся на пороге, в квартиру, обнял сзади и опустил голову мне на плечо.

Прикрыв глаза, я прижалась к нему, ощущая, как парня бьёт мелкая дрожь. Но даже в этом я находила опору, не позволявшую мне расклеиться.

— Чёрт, — прозвучал глухо и хрипло его голос. — Думал, убью гада. Всё время, пока летели к тебе, слышал ваш разговор. Как тебя вообще угораздило с таким сойтись? — как‑то зло и одновременно обиженно проговорил он, разворачивая меня к себе и всматриваясь в моё лицо.

От этих слов внутри словно лопнула последняя преграда, мешавшая довериться этому, казавшемуся ненадёжным парню. Слёзы сами потекли из глаз. Всхлипнув, я потянулась вперёд и уткнулась в изгиб его шеи, давая себе возможность выплакать весь накопившийся за годы встреч и с Федей, и с Никитой негатив в отношении противоположного пола.

Спину обхватили широкие тёплые руки, поглаживая и успокаивая. А я лишь продолжала ещё больше рыдать, испытывая впервые такие новые ощущения, которые мне дарил парень: да, надо признать, в объятиях мужчин я ещё не плакала.

Когда рыдания стали тише, меня подхватили на руки и отнесли вглубь квартиры. Марк усадил меня на стул и подал стакан воды. Я же старалась прийти в себя. Но волна смущения, накатившая после осознания «глупости» моего поведения, не позволила мне успокоиться.

— Соберёшь вещи, которые могут понадобиться в ближайшее время, и поедем ко мне. Там примешь ванну и сможешь отдохнуть.

Наблюдая из‑за ободка стакана за снующим по комнате Марком, я икнула. Отставив стакан, нахмурилась.

— Неудобно как‑то, — проговорила растерянно.

— Неудобно штаны через голову надевать, а жить со своим женихом очень даже удобно.

Снова икнув, я смущённо прикрыла губы рукой.

— Когда это жених появился? — устало откинулась назад, отставляя стакан и боясь разбить его, не удержав в дрожащей руке.

— В тот момент, когда одна особа так представилась персоналу больницы. Даже родители с интересом ожидают новостей, — пробурчал Марк, запустив пятерню в волосы.

— Марк… — я запнулась, не зная, как донести свои мысли. — Да мы ж знаем друг друга от силы несколько недель.

— Ну и что? Говорят же о любви с первого взгляда. Вот и у нас всё будет из подобного разряда, — уверенно проговорил он, усаживаясь напротив меня.

Я же опустила взгляд на стол, рассматривая узор на скатерти. Никогда не делая опрометчивых поступков, я старалась строить свою жизнь обдуманно, насколько это было возможно.

— Марк, — начала очередную попытку, — мы с тобой действительно знакомы недолго, наши отношения не находятся на том уровне, чтобы столь опрометчиво кидаться в омут… — тараторя какое‑то оправдание, я, казалось, больше хотела убедить в этом себя, чем его.

— И пофиг, — отмёл все мои доводы этот нахал. — В конце концов, никогда не жил по чужим правилам.

Удивлённо посмотрев на него, я моргнула. Это отношение…

— Получится — отлично, не получится… — он пожал плечами. — Но, знаешь, мне кажется, что получится, — игриво и широко улыбнулся Марк, напоминая нашкодившего мальчишку — до безумия милого и обаятельного.

В голове даже промелькнула мысль, что сын от такого мужчины однозначно будет таким же привлекательным и милым.

— Никогда не думал о серьёзных отношениях, тут врать не могу, — криво хмыкнул Марк. — Но сегодня, пока мчался за тобой, как рыцарь, вызволявший принцессу из лап разбойника, подумал: не могу позволить кому‑то тебя отобрать. Конечно, ты же не вещь, но сдаваться просто так, даже не попытавшись тебя завоевать, я не собираюсь. Хочу провести остаток дней только с тобой.

Я наблюдала, как он встаёт, подходит ко мне и опускается на колено.

— Я не знаю, что нас ждёт впереди, — неуверенно проговорил он, беря меня за руки. — Но я очень хочу попробовать быть безрассудным в этом вопросе и просто забрать тебя себе.

Мои ледяные пальцы дрожали, но горячие ладони Марка мягко обхватили их, согревая ещё и сердце.

— Возможно, я причиню тебе много боли, а может, всю нашу жизнь будет окутывать только счастье. Ничего из этого обещать не могу, но сейчас могу заверить: я люблю тебя. Никогда никого не любил, а тут… — пожав плечами, он невесело улыбнулся. — Прошу, дай мне шанс. И себе тоже.

Я смотрела на него не мигая. Внутри всполохами поднимались воспоминания о неудачных отношениях с другими парнями. Причём оба были старше этого мальчишки, но ни один из тех никогда не давал таких обещаний — только общие фразы о неясном будущем.

Икнув, я неуверенно кивнула. И в ответ увидела робкую улыбку, которую никогда и представить себе не могла.

Через пару часов я, уже успокоившаяся и приведшая себя в относительный порядок, с парой больших чемоданов стояла напротив подъезда дома Марка. Наблюдая, как парень припарковался, я огляделась.

Что ж, можно сказать, что моя новая жизнь начинается.