Глава 14: Отдел Магической Безопасности

Адвокат сместился, загораживая Лиду, и заговорил вполголоса:

— В ОМБ нарушают все права. Идите только с аккредитованным адвокатом. Их в городе трое.

— Нам лицензии на магические дела второй год не дают, — добавила Ольга, не глядя на Лиду.

— Сколько стоит защитник?

— Тридцать пять тысяч. Вызов и два часа работы.

Лида вытащила телефон, открыла приложение банка. На счету было тридцать тысяч с небольшим. Большой палец завис над экраном на секунду, она убрала телефон в карман.

— Ладно, сама справлюсь.

Ольга взяла журналистку за руку, заглянула в глаза.

Невысокий офицер в серой рубашке и джинсах подошёл ближе.

— Гражданка, пройдёмте. Ваши сопровождающие подождут здесь.

— Уважаемый, минутку. — Ольга слишком широко улыбнулась, взгляд метался. — Мы сейчас в дамскую комнату сходим, носик припудрим!

Не дожидаясь ответа, депутатка утащила журналистку в туалет. Включила воду в раковине, наклонилась к уху Черных и зашептала:

— ОМБ наше магическое ФСБ. Контролируют и расследуют всё, что связано с магией. Они тебя либо завербуют, либо посадят в тюрьму или психушку. Закон используют как им удобно.

— Да, мне уже рассказали. Не бойся, Оля, я справлюсь!

Черных сходила в туалет, помыла руки, причесалась и умылась.

— Лида, может, ты сумку мне отдашь? Вещи заберут и досмотрят.

— У меня там ничего. Новый блокнот, косметичка, перцовый баллончик да телефоны с полностью стёртой информацией.

Журналистка вышла в коридор и посмотрела на дожидавшегося офицера.

Обычный лоб, прямые брови, серо-голубые глаза. Симметричные, стандартные, славянские черты лица. Серый бейдж с цифрой семьдесят пять без имени и татуировка с таким же номером на запястье.

Лида улыбнулась Ольге одним уголком губ и под конвоем поднялась на третий этаж.

Офицер в штатском приложил пропуск к считывателю, поднял взгляд на камеру над притолокой и показал четыре пальца левой руки. Дверь с громким щелчком открылась.

Серый сотрудник, не оборачиваясь, подтолкнул Лиду в плечо, и она переступила порог.

Бронированная дверь закрылась за спиной. Черных покачнулась, мужчина в штатском подхватил её под руку.

Она наклонилась, закашлялась, коснулась лба — кожа под пальцами была горячей и влажной. Офицер похлопал её по спине и спокойно сказал:

— Это ритуал подавляет магические способности посторонних. За пару минут боль пройдет, но колдовать не сможешь.

Лида едва заметно кивнула, выпрямилась, поправила упавшую на лоб прядь белых волос и огляделась.

Длинный бетонный коридор. Турникет и рамка, лента с рентгеном, полтора десятка чёрных одинаковых железных дверей без табличек. В десяти метрах, на потолке, два тусклых устройства, размером с половину баскетбольного мяча, со стволами и объективами камер. Ни одного окна, только слепящий яркий свет белых ламп.

В конце коридора, у стены, стояла машинка. Чёрные гусеницы, выцветший корпус в виде платформы, над ним короб, камера и два ствола. Механизм был не больше детской коляски. Стоял неподвижно, только угол разворота короба едва заметно изменялся, наводя ствол на Лиду.

Журналистка шагнула вбок, прячась за серого мужчину. Офицер мигом приложил карточку, прошёл турникет и занял место у стены, открывая обзор маленьким турелям на потолке и наземному дрону в конце коридора.

Лида тихо ругнулась. Серый человек стоял у стены, поглядывая на белую приталенную водолазку журналистки.

— Все вещи в бокс и на ленту. Ботинки и украшения тоже. — офицер зевнул, прикрывая рот рукой.

Черных подошла к тумбочке у входа, коснулась прозрачного пластикового контейнера. Со вздохом сняла и сложила вещи. Серьги снимала медленно: сначала правую, держала в кулаке секунду, потом левую. Коснулась шеи, пальцы задержались на застёжке цепочки, нашли замочек, расстегнули. Всё отправилось в бокс.

Лента утащила вещи. Офицер остановил транспортёр, вгляделся в экран. Кивнул, достал контейнер, сделал три шага к стене, приложил ключ-карту. Фальшивая панель сдвинулась, открывая глубокий ящик. Сотрудник положил прозрачный бокс внутрь. Вернулся, пихнул лежащую на аппарате рентгена папку с ручкой и бумагой в сторону гостьи.

— Сделай опись вещей.

Лида заполнила форму, офицер мотнул головой в сторону аппарата. Лампочка на турникете поменяла цвет на зелёный, журналистка прошла, рамка металлоискателя не пикнула.

— А теперь стоп. Развернуться и лицом к стене. Руки на белые отметки. Ноги на ширине плеч.

Черных вздохнула громче и встала лицом к стене. Белые пятна на высоте плеч, затёртые до желтоватого оттенка. Приложила руки к отметкам и побарабанила пальцами.

Серый мужчина встал сзади. Провёл детектором вдоль головы, вниз по рукам, вдоль тела, по ногам. Прибор молчал. Офицер повторил процедуру ещё раз, почти касаясь. Тишина.

Офицер хихикнул, выключил прибор, кинул на мягкую скамейку у противоположной стены. Методично ощупал каждый сантиметр одежды. На бёдрах руки задержались. Из заднего кармана джинсов оперативник достал карандаш, цыкнул и забрал себе.

— Унижения закончены? — Черных обернулась.

— Лицом к стене. Руки на отметки. Ноги шире, разговоры отставить.

— Вообще-то меня должна осматривать женщина.

Офицер заржал, отошёл на три шага назад. Лида обернулась и увидела, как волна прошла по лицу мужчины.

Черты расплылись, потеряли чёткость, как отражение в воде, которую тронули. Лида отклонилась назад, плечи коснулись стены. Мужчина не реагировал — продолжал смотреть мимо неё, пока лицо перестраивалось. Подбородок смягчался, скулы уходили выше, нос становился тоньше. Волосы светлели от корней и удлинялись. Фигура перестраивалась тяжелее, с тихим хрустом.

Через минуту перед журналисткой стояла невзрачная блондинка в той же серой рубашке и джинсах. Бейджик и татуировка с цифрой остались на месте. Рост и телосложение не изменились, лицо и волосы перестроились. Под рубашкой едва заметно проступила грудь, бёдра округлились.

Голос не успел трансформироваться. Блондинка вымолвила мужским баритоном: «Пройдите в комнату осмотра». Журналистка скривилась и отшатнулась, офицер быстро открыл ближайший кабинет картой и распахнул дверь.

Лида открыла рот, но ничего не сказала. За спиной зажужжали две полусферы на потолке, наводя небольшие стволы. Журналистка подёргала край водолазки, несколько раз шумно вдохнула и зашла.

Внутри горел такой же яркий белый свет, пахло спиртом и хлоркой. Блондинка вошла следом, накинула медицинский халат, достала из шкафа пластиковый чемодан с красным крестом.

Кушетка у стены, стол, стеллажи с чёрными папками. На стенах таблицы с разноцветными цифрами и странными названиями: маги, провидцы, медиумы, духи, чудовища, искажённые. Ветвистая схема насчитывала больше пятидесяти категорий и вариаций.

— Раздеться до белья. — Голос блондинки наконец-то стал высоким и писклявым.

— Не хочу и не буду. Требую, чтобы осмотр вела настоящая женщина.

Серый офицер в девичьем обличье взял электронный планшет, включил, полистал. Сказал спокойно:

— При постановке на магический учёт мы обязаны провести осмотр. В случае отказа применяется нейтрализация и углублённая процедура.

— Чисто из любопытства: вы когда-нибудь слышали о правах человека?

— В углублённый осмотр входит гинеколог, маммолог, хирург. Неврологическое тестирование и психиатрическая экспертиза в спецучреждении.

— Это угроза?

— Стандартный протокол. — Серая блондинка несколько раз щёлкнула по экрану планшета. — Короче, слушайся, а то хуже будет.

— Не хочу! Прощай, немытая Россия. Страна рабов, страна господ, И вы, мундиры голубые, И ты, им преданный народ. Я передумала с вами общаться, я ухожу.

— Одержимая, не хами. Цитаты Пушкина тут не помогут.

— Это Лермонтов. И почему это я одержимая? — Лида скрестила руки на груди и сжала губы.

— Носительница Мары, раздевайся, или я вызову коллег, и они помогут.

Лида фыркнула, разделась до белья. Небрежно бросила вещи. Блондинка не торопила, ждала, листая фотографии на планшете. Черных заметила снимок: белые и серые тени на рентгеновской плёнке. Фото её черепа после травмы, из больничной карты.

— Откуда у вас мои данные?

Блондинка не ответила. Взяла пирометр, направила на лоб. Быстро набрала что-то в планшете. Дальше был медицинский осмотр: измерение давления, проверка реакции, осмотр, просьба присесть с закрытыми глазами.

Когда Лида поднялась и открыла глаза, блондинка пощупала её лоб, хмыкнула и зажала между пальцами белые пряди на лбу.

— Всего две? Не подкрашивала? У прошлой носительницы голова была полностью белой.

— У какой прошлой? — Лида повернулась, блондинка убрала прядь на место. — Может, вы перестанете говорить загадками и объясните по-человечески?

— На твои вопросы здесь никто не ответит. Подпиши согласие о сотрудничестве и неразглашение. Получи доступ, пройди инструктаж, тогда поговорим.

— Служить бы рад, прислуживаться тошно.

— Опять Лермонтов?

— Почти. — Лида чуть помедлила, и уголки рта дрогнули. — Это Блок. Стих «Письмо к матери». Сразу после «Преступления и наказания» написано. Почитайте, вам понравится.

Блондинка кивнула, пожала плечами и продолжила осмотр. Проверила вес, рост, давление, взяла кровь из вены. Затем сняла отпечатки пальцев, заставила две минуты держать правую руку в чёрном ящике и собрала сухой ваткой образцы пота.

После осмотра блондиночка расплылась в улыбке. Её глаза изнутри осветились, по лицу прошла волна. Брови медленно утончились и изогнулись, скулы обострились, одна прядь потемнела. Комнату заполнил сладкий, резкий запах.

Журналистка смотрела в лицо офицера, сжав кулаки.

Оперативница облизнула губы, провёла по лицу рукой и вернула поплывший образ. Достала с полки хлопчатобумажный, тонкий халат и положила на кушетку.

— Вещи оставить тут. Надеть халат и сланцы. — сотрудница бросила взгляд на обнажённые ноги Лиды. — Пройдём, тебя опросят и примут решение о необходимости изоляции.

Лида тихо выругалась, но халат надела, крепко завязала, сунула ноги в огромные сланцы и до соседнего кабинета дошла.

Три прожектора с потолка были направлены в белый круг на полу. Стула в комнате не было. Ближе к стене стояли два стола с тёплым направленным светом. Вдоль стен стеллажи с папками: зелёные, жёлтые, красные, чёрные, у каждой буквенно-цифровой код. Между столами и кругом протянуто прозрачное пуленепробиваемое стекло.

Один стол пустовал, за вторым в кожаном кресле сидел мужчина лет тридцати пяти, худощавый, взлохмаченный, левый глаз закрывала чёрная тканевая повязка. На краю стола стояла шахматная доска с незаконченной партией и кружка кофе.

— Встать в круг. — Голос у следователя был тихий и хриплый.

Лида прошла в круг. Прожекторы ударили сверху в глаза, смотреть по сторонам стало неприятно, Черных сложила правую руку над головой козырьком и прищурилась.

Мужчина отпил кофе, развернулся к монитору, начал печатать. Клавиши стучали, замолкали и снова стучали.

— В чём меня обвиняют?

Мужчина допечатал. Развернулся, зыркнул и насупился.

— Мы не отвечаем на вопросы, только задаём и фиксируем. Что вам снилось после удара по голове в переулке?

— Я имею право знать, что происходит.

— Это не вам решать, напоминаю об ответственности за дачу ложных показаний. Вы честный человек, Лидия Марковна? Говорите правду. Опишите каждый сон после нападения.

— А вы честный?

— Я человек. — Офицер взял пешку, зажал её в кулаке. — Когда в больнице впервые начали видеть чужие сны?

— О каких снах речь? Давайте чётче: вы меня в чём-то обвиняете?

— Вам наша беседа кажется ненужной формальностью? — Мужчина смотрел в стену. — Но я могу вызвать изгоняющего медиума из области или направить вас на принудительную экспертизу и лечение.

— Вы спрашивали, что снилось после удара? Ржавая вода затопила город, колодец, две фигуры, ледяная дева протянула руку. Я пожала, и монстр меня съел.

— Любопытно, о содержании снов, как и прошлая носительница, врать не можете? Сегодня ночью вас не было дома. Где вы были?

Руки Лиды чуть напряглись и скользнули вверх, ладони сложились козырьком над лбом, закрывая глаза от ослепительно яркого света.

— Какая прошлая носительница?

— Лидия Марковна, вопросы здесь задаём мы. Отвечайте без ваших журналистских увёрток, здесь не интервью.

Черных вздохнула и неторопливо произнесла:

— Ночью гуляла с братом. Режим сбился после больницы. Я легла утром, когда вернулись. Я всё ещё не понимаю, в чём виновата?

— Ясно. — Мужчина постучал по клавиатуре, что-то записывая. — У родителей и Артёма уже есть проблемы со здоровьем из-за ваших способностей?

— О чём вы?

— Три соседки в больнице написали жалобы. Две признались, что видели вас в кошмарах. Совпадение?

— Да.

— Конечно. Белые пряди появились недавно?

Лида промолчала.

— Значит, отвечать не хотите? Подумайте о родственниках. Врачи не успеют доехать, когда у папы во сне остановится сердце.

Лида сделала шаг вперёд, к стеклу. Голос стал отчётливее, как будто Черных проговаривала каждое слово отдельно, давая собеседнику время расслышать.

— Вы не смеете. Говорить о моих родителях!

Мужчина не шевельнулся. Только пальцы правой руки скользнули к доске и передвинули фигуру.

— Вам на Марка и Эльвиру уже плевать? Просто пища, считают вас дочерью, жаловаться не будут. А сдохнут, не жалко. — Он говорил ровно, как читают вслух неинтересный документ. — Два года назад. Женщина, пятьдесят восемь лет, жила в квартале от вашего дома. Аномальное воздействие на сны окружающих. Вы с ней были знакомы?

— Значит, такие случаи уже были? Что с ней стало?

— Я ещё раз повторяю, что вопросы здесь задаём только мы. Как вы связаны с прошлой носительницей Мары?

— Никак, я даже не понимаю точно, о ком вы. Речь идёт о ведьме, задержанной два года назад?

— После задержания прошлой одержимой аномальная активность в вашем районе прекратилась полностью. Потом нападение в переулке, клиническая смерть, и снова пришлось забыть об осторожности. В больнице не было выбора, нужно было высасывать чужое здоровье для восстановления?

— Если у вас есть доказательства, предъявляйте. Беспочвенные обвинения и обращение как со скотиной меня утомляют. Я, видите ли, изволю артачиться.

— Лидия Марковна. — Тон офицера стал жёстче. — Есть версия, при которой вы носитель сущности. Одержимая духом, жертва обстоятельств. Тогда вам нужна помощь. Мы научим вас подавлять, контролировать и использовать осколок Мары.

Лида закрывала глаза от света, пытаясь смотреть прямо.

— А есть ещё другая версия? — спросила журналистка.

— Вы удивительно хорошо держитесь. Обычно магические существа свет таких ламп долго вынести не могут. По другой версии, Лиды Черных больше нет. Тело погибшей журналистки сейчас занято умной, изворотливой Марой, которая притворяется человеком. Использует краденые знания и навыки.

— Это абсурд.

— Возможно. Докажите, что вы человек.

— Как?

— Расскажите три проверяемых факта, которые знает только Лида. Что-нибудь из раннего детства. Что-то личное. Что нельзя найти в интернете или выведать у мамы и брата за пару дней, прикрываясь амнезией после травмы.

Лида сделала несколько шагов назад, выходя из яркого пятна в центре кабинета.

— Не хочу я с вами ничем личным делиться.

Мужчина откинул повязку на лоб. Черных увидела фиолетовый глаз с красной радужкой. Око двигалось самостоятельно, осматривая комнату. Через несколько мгновений взгляд остановился на Лиде.

Офицер молча взял ферзя с шахматной доски, повертел в пальцах, поставил, перевернул доску чёрными фигурами к себе.

— Спрятаться не выйдет. Я вижу светло-зелёные тонкие нити, идущие к голове и сердцу. Частица Мары может затаиться, спрятаться, но магические изменения необратимы. — Оперативник говорил медленно, тихо, ровно. Левый глаз сканировал её, блуждая сверху вниз.

— Я вижу, это все ваши доказательства?

— Человеческое будет угасать, воля монстра крепнуть, пока остатки Лиды не превратят в набор знаний и навыков. Талантливая журналистка незаметно станет пленницей в собственном теле. Пока ещё есть шанс, мы можем помочь. Не желаете? Тогда задержим. Сколько вы протянете, не питаясь чужой жизненной силой?

— Сколько времени у прошлой носительницы занял процесс, который вы описываете как «угасание человеческого»?

Офицер посмотрел на доску, затем на Черных, вздохнул.

Приоткрытая дверь позади скрипнула, на пороге появилась женщина.

Тёмно-синий деловой костюм: жакет по фигуре, прямая юбка чуть ниже колена, и ни одной лишней складки. Длинные чёрные волосы забраны в узел. Жёлтые очки в тонкой оправе. На лацкане жакета — маленькая эмалевая лиса с поднятым хвостом.

Незнакомка вошла быстро, каблуки простучали по плитке коротко и уверенно. От неё пахло чем-то тёплым и едва уловимым: сухой травой и мускатным орехом.

— Кайра Линь, адвокат, — сказала женщина звонко, певуче, обращаясь к следователю, и махнула удостоверением. — Областная коллегия, специализация магическое право. Вот аккредитация. Опоздала, каюсь, мчалась из соседнего города.

Следователь быстро зажмурил фиолетовый глаз и вернул повязку на место. Посмотрел на удостоверение, потом на азиатку.

— Опрос в процессе, — сказал он тихо, но твёрдо.

— Скорее допрос с пристрастием. — Кайра сняла очки и убрала в нагрудный карман одним движением. Без стёкол раскосые глаза оказались цвета густого янтаря, с узким зрачком. — Моя подзащитная имеет право на консультацию с адвокатом до любых официальных действий. Статья шестьдесят вторая, часть вторая.

Следователь поставил ферзя на доску. Фигура качнулась и упала.

— Существо не запрашивало адвоката.

— Партия Справедливости запросила за неё. Это их право. — Женщина повернулась к Лиде, и ткань блузки натянулась на груди ровно, а юбка обрисовала крутой изгиб бедра. — Здравствуйте. Вы в порядке?

Лида стояла у края круга света на полу и смотрела на неё. Потом перевела взгляд на следователя. Офицер крутанулся на офисном кресле.

— Пять минут, не больше. Мне ещё второго шутника допрашивать — бросил офицер тихо.

— Тридцать. — Кайра не повышала голос. Её губы, тронутые бледно-розовой помадой, сложились в ласковую улыбку. — Или я звоню вашему начальству и уточняю, какой именно регламент вы применяете к незадержанному гражданскому лицу без предъявленного обвинения. Он любит такие звонки вечером пятницы, я знаю.

Долгая пауза. Следователь смотрел на ворвавшуюся в кабинет женщину и хмурился.

— Тридцать минут, — сказал офицер наконец и взял со стола кофейную кружку. — Комната отдыха свободна, я пока подготовлю документы для задержания вашей подзащитной.

Кайра подала Лиде руку, потянула журналистку к выходу из кабинета. Ладонь у неё оказалась горячей и сильной.

*************

Комната отдыха находилась в конце коридора, за последней дверью без таблички. Кайра подбежала, не глядя на камеру, показала указательный палец поднятый вверх на левой руке. Щелчок электронного замка, она придержала дверь, позволяя Лиде войти, и сама юркнула следом.

Свет в комнате был другим. Не белым и режущим, а тёплым, направленным — торшер в углу, настольная лампа на подоконнике. Диван с пледом, который кто-то аккуратно сложил валиком. Небольшой стол, две чашки вверх дном на блюдцах, электрический чайник, блюдце с печеньем. На подоконнике — кактус в горшке с нарисованным маркером смеющимся лицом и брошенная колода карт.

Кайра плотно закрыла дверь, провела ладонью по косяку сверху вниз и повернулась. Её волосы, выбившись из узла, коснулись скулы, и Линь заправила прядь за ухо.

— Садитесь, пожалуйста. — Она подвинула к Лиде ближний стул и сама опустилась на диван, положив кейс рядом. — Чай сделать? Я попросила, чтобы эти твари вашу одежду принесли. В край оборзели от безнаказанности!

— Спасибо, а то хожу тут почти голая. — Лида не садилась. Стояла у стола, держась за спинку двумя руками, и смотрела на адвоката. — Откуда вы?

Женщина встала, подхватила плед, двумя короткими движениями развернула, зашла сзади и укутала Лиду.

— Там холодно, тут тоже прохладно. Укройтесь, пока не простыли. Я из Уральска, чуть больше часа езды. — Кайра открыла кейс, достала бумаги и закинула ногу на ногу. — Мне звонили по поводу Бакирова, но и о вас я от соратников по партии узнала. Выехала сразу, гнала под сто двадцать, по-любому письма счастья со штрафами прилетят за превышение скорости...

— У Ольги ведь нет денег на аккредитованного адвоката.

— У партии есть фонд. — Кайра говорила без паузы, не поднимая взгляда от бумаг. — Садитесь, нам правда нужно поторопиться, про арест тот оперативник не шутил. Небось уже мечтает, как вас расколет и премию получит.

Лида поправила плед, бухнулась на стул и уронила голову на сплетённые руки.

— Сколько у нас времени? — произнесла журналистка тише обычного.

Кайра посмотрела на часы: круглые, на тонком ремешке, и чуть сдвинула брови.

— Ну, минут двадцать. Оперативник сейчас готовит ходатайство о задержании на сорок восемь часов, стандартный приёмчик. Как только подпишет... я ничего не смогу сделать до понедельника.

Лида молчала секунд десять.

— Как будут измываться после ареста?

— Камера предварительного заключения. Свет круглые сутки, вызовы каждые два часа. Следователи меняются, вы нет. Опросы, допросы, уточнения, требования всё записать. Угрозы, давление, тихие издевательства. Люди в таких условиях слабеют быстро и подписывают всё, лишь бы отстали. Потом сложно доказать суду, что ты человек, а не опасное существо.

За стеной послышались шаги. Обе подождали, пока затихнут, и перешли на шёпот.

— Мне нужно понять, что им уже известно, — сказала Кайра, доставая ежедневник с зевающей лисой на обложке. — Только тогда смогу выстроить защиту. Что спрашивали?

Лида рассказала коротко, по фактам: больница, соседки, белые пряди, женщина пятидесяти восьми лет. Упомянула про долгий осмотр. Кайра слушала, кивала, поддакивала.

— Детектор не сработал. — Линь сделала пометку. — Вы знаете, почему?

— Догадываюсь. Мара внутри затихла, как только я вошла в коридор.

Кайра подняла взгляд. Янтарные глаза смотрели с прищуром.

— Мне нужны аргументы, чтобы убедить их в том, что дух внутри вас не представляет угрозы. Что-то конкретное, что опровергает их версию. Что есть?

— Я не знаю их версию достаточно хорошо, чтобы её опровергнуть. Там какой-то бред — мол, я чудовище. Хожу по чужим снам, насылаю кошмары, допрашиваю людей.

— Тогда расскажи всё как есть. Особенно про сны, я смогу тебя отмазать. — Кайра сняла жакет и повесила на спинку дивана, оставшись в белой блузке с закатанными до локтя рукавами. Ткань мягко облегала плечи и грудь. — Можно на ты, да?

Лида кивнула, укуталась в плед, заговорила. Сначала осторожно. Кайра ловила каждое слово, задавала уточняющие вопросы, кивала, записывала.

Когда Лида замолчала, Линь некоторое время смотрела на лист с пометками. Потом закрыла ежедневник и негромко издала низкий вибрирующий звук, чуть заметно покачнувшись из стороны в сторону.

— Я придумала, как тебя вытащить из капкана. — Кайра взяла телефон, набрала короткое сообщение и убрала. — Попробую выбить подписку о невыезде. Придётся подписать неразглашение. Ну и залог они потребуют, без этого не отпустят. Наш фонд покроет.

— Сколько?

— Не важно. Сейчас мы им нос утрём. — Она достала бланк, писала быстро. — Важно, что к ночи будешь дома. Я улажу формальности и вернусь!

Линь быстро поднялась с дивана, покачивая бёдрами, вышла из комнаты.

Лида сидела одна в тёплом свете торшера. Кактус смотрел на неё нарисованными глазами. На краю стола осталась ручка — с логотипом какой-то областной юридической конторы, буквы совсем мелкие. Черных взяла её, покрутила и положила обратно.

Кайра вернулась через пять минут с прозрачным боксом в руках, на котором аккуратно лежали белая водолазка, чёрные джинсы и какие-то бумаги. Пританцовывая, подошла к столику, положила контейнер и скреплённые листы.

— Надо быстрей всё подписать и бежать. Держиморда звонит начальству, жалуется на меня. Срываю им оперативные разработки своей законностью, не даю держать девочку в застенках. Какая нехорошая Линь!

Лида взяла ручку. Пробежалась взглядом по подписке о невыезде, подписке о неразглашении и документам о залоге. Подписала оба экземпляра.

Кайра убрала половину бумаг в кейс, застегнула, погладила Лиду по плечу и приказала:

— Оденься, надо быстрее валить через второй вход. У ОМБ есть связи в полиции. Тебе наверняка попытаются перехватить у главного входа, чтобы задержать по надуманному поводу. Мы же не хотим ещё один залог платить? Тогда быстрей, там как раз мужики пошли курить.

Две минуты — и Лида стояла в водолазке, куртке, с сумкой через плечо.

Кайра и Черных выскользнули из комнаты отдыха, украдкой добежали до двери. Подождали минуту, дверь открыли двое офицеров. Линь потянула Черных за руку и увлекла на лестницу. Сбежали до первого этажа, вышли к курилке.

На улице уже стемнело. Кайра шла быстро, Лида — рядом, на полшага сзади. Они вышли через боковой выход, мимо парковки для служебных машин. Ветер с улицы рванул полы жакета Линь. Она поёжилась и постаралась укутаться в расстёгнутое рыжее пальто.

Лида не стала застёгивать куртку, глубоко вдохнула морозный воздух.

У шлагбаума стояло жёлтое такси. Водитель смотрел в телефон, не поднимая головы.

— Тебя отвезут к Машке, — сказала Кайра, придерживая дверцу и подавая документы. — Она своя, не бойся, объяснит всё. Мне нужно вернуться. Там граффитист Бакиров, с ним ещё минимум час или два, а следак сейчас злой как чёрт. Если я пропаду — не теряйте, сама понимаешь...

— Подождите. — Журналистка взяла две бумаги и схватилась за дверцу, не садясь. — Эта Маша, кто она?

— Библиотекарь, много знает, хотя и сучка кусачая. — Подул холодный ветер, Кайра застегнулась на все пуговицы. — Состоит в нашей Лиге. Мы защищаем магических существ от произвола. Она объяснит лучше меня, у неё получается. Главное про кота учёного не говори и Лукоморье не вспоминай, это её бесит страшно.

Кайра чуть подтолкнула девушку в плечо, Лида села в машину, дверца захлопнулась.

Автомобиль тронулся плавно, водитель не спросил адрес. Просто поехал, будто знал маршрут заранее. Лида смотрела в заднее стекло на удаляющийся фасад полицейского управления: три этажа, флаги над входом обвисли после порыва ветра.

На коленях лежали скреплённые листы с гербовой печатью. Лида посмотрела на залог в сто тысяч рублей и перевернула лист. Водитель вёз по центральной улице к площади.