Глава 22: Здесь мой дом и семья

— Община грррядёт! Морррок завёт! Маррра серррп обррретёт! — заорали оба ворона, перебирая лапами по карнизу за окном.

Лида рывком вскочила со стула, встала перед приоткрытым сверху окном и спросила:

— Сколько у нас времени? Отвечайте, пока я вас не развеяла! — кулаки сжались, костяшки хрустнули.

— Уже собиррраются! Погррром грядёт! Фррреска ждёт! — вороны, громко каркая, полетели прочь.

Черных закрыла глаза и схватилась за волосы. Мама, Игорь и Артём молчали, глядя вслед улетающим красноглазым дымчатым птицам.

Входная железная дверь в квартиру распахнулась, послышались шаги.

Лида открыла глаза, схватила кухонный нож и первой бросилась в коридор.

— Дочь, ты чего? — спросил снимающий обувь папа, оставляя портфель в прихожей. — Бледная совсем, зрачки расширенные, чёлка вся побелела.

— Я думала, это чужаки, — голос дрогнул, нож выпал из руки, на глазах заблестели слёзы.

— Как посторонние дверь откроют? — отец улыбнулся, подошёл и обнял. Погладил по волосам.

В узкий коридор вышли Артём и Игорь. Фотограф поздоровался и заговорил:

— Марк Сергеевич, вам нужно уезжать. Скоро приедут фашисты из Белой Общины, — парень нахмурился, достал телефон и начал писать сообщения.

— Не понимаю, сынок, может, ты по порядку расскажешь? — старый врач продолжал гладить дочку и прижимать к груди.

— Сестрёнка вскрыла враньё, нам будут мстить, — сказал Артём, быстро заходя в свою комнату. Достал из шкафа рюкзак, начал скидывать вещи.

— Надо полицию вызвать... — тихо предложила с кухни мама.

— Община часто с полицией работает. Лиду увезут в клинику «Забота» для принудительного лечения от магии. Вас поставят на колени и заставят извиняться за то, что вырастили ведьму, — Игорь отправил одно сообщение за другим, левая рука сжималась и разжималась.

— Папа, надо бежать, у нас минут десять, — Черных отодвинулась, вытерла остатки слёз и подняла нож. — Потом будет поздно.

— Никуда я не побегу из своего дома, — сказал Марк, снимая куртку и проходя на кухню. — Дверь вашим хулиганам не открою, и всё.

— Может, к соседки уйдем? — предложила, вставая из-за стола, мама, покачнулась и снова села.

— Общинники соседей на уши поднимут. Узнают, почему в доме семья магических выродков живёт, — Игорь оторвался от экрана старенького смартфона. — Будут дежурить, меняться и ждать, пока вы выйдете.

— Я не понимаю, почему полиция с ними ничего не делает? — Марк Сергеевич пощупал лоб жены, нахмурился.

— Маркуша, мне уже лучше, может, всё-таки послушаемся? — Эльвира достала из-под клеёнки на столе конверт с деньгами. — Уедем к твоей сестре в деревню, Лидочке и нам спокойней будет.

— Поздно, — ответила Лида, заходя на кухню и бросая испачкавшийся нож в сухую раковину.

За окном возле детской площадки припарковался УАЗ «Патриот». Из машины вышли четверо мужчин в камуфляжных штанах, чёрных куртках и берцах. На плечах двоих красовалась нашивка с всадником на белом фоне и надписью.

— А вот и наши знакомые с капища, — тихо сказал фотограф. — Помнишь того бритого паренька?

Двое общинников быстро подошли к багровой «десятке». Один фоткал номера, второй пару раз пнул по колёсам. Взвыла сигнализация, парень огляделся, доставая из кармана шокер.

— Всё, мне это надоело, я звоню куда следует! — папа встал и начал набирать номер.

— Нам вряд ли помогут, — Лида закрыла штору и окно.

— Месяц назад в Свердловске был случай. Заведующую женской консультации десяток общинников поставили на колени в коридоре больницы. Заставили ползать по полу и извиняться. — Игорь посмотрел на вспыхивающий экран телефона.

— А милиция куда смотрела? — Марк Сергеевич нахмурился.

— Полицаи не нашли состава преступления, — коротко бросила Лида. — Я тоже читала.

Папе ответили по телефону, он прижал трубку к уху и ушёл в комнату Артёма.

Домофонная дверь в подъезде громко пиликнула. Два общинника в медицинских масках, пряча за спинами дубинки, попросили придержать и побежали к подъезду.

— Надо прорываться, когда наши подъедут! — Игорь огляделся, взял большой нож для мяса и положил на место. — У вас молотков или дубинок нет?

— Через сколько ждать подмоги? — Лида пошла в коридор, открыла встроенный шкаф, достала киянку и молоток.

— Минут двадцать, может больше, не знаю, — фотограф взял инструмент потяжелей и несколько раз ударил по воздуху. — Двое смогут приехать.

— И толку? Расклад не поменяется, вам нужно папу и маму вывести!

Лида тяжело вздохнула и пошла в комнату родителей.

— Погоди, что значит вам? — Игорь последовал за журналисткой.

— Я врагов уведу, ты с товарищами вывезешь брата и родителей, — журналистка открыла шкаф и начала рыться в вещах.

— Что выдумала? Лида, не глупи, если задумала безумие, я с тобой! — Игорь подошёл ближе и заглянул в лицо Лиды.

— Спасибо, но мне нужно, чтобы ты семью спас! И даже не думай возражать! — журналистка достала старую серую шаль, кинула на стул, следом вытянула с полки цветастый зимний платок и варежки.

— Сегодня, хлопцы, за Родину помирать не треба… — громко сказал Игорь, расправляя плечи. — Настрой должен быть таким: методичное уничтожение фашистов. И никто не геройствует!

— 28 панфиловцев? — улыбнулась в ответ Лида, доставая старую отцовскую фуфайку и зелёную мамину большую юбку. — Хороший фильм. Но спасти близких как? Молчишь? Я врагов уведу и твоего друга Бакирова спасу. Только вам придется моё прозвище поменять.

— Это тот вариант, что вы со Спартаком вчера утром обсуждали? Хочешь стать Штирлицем? И внедриться в гестапо? — Игорь сжал молоток, подошёл к окну, осторожно выглянул.

Лида кивнула, надела фуфайку и юбку поверх джинсов и красной обтягивающей футболки. Подошла к маминому ночному столику с зеркалом, взяла косметичку и крупными мазками начала наносить тени на щёки и лоб.

— Полиция приедет через двадцать минут, — сказал папа, входя в комнату. — А вы что тут делаете?

— Лида пожертвовать собой решила, — буркнул фотограф.

— Неправда! Когда я уведу общинников, вы садитесь в машину Игоря и уезжайте. — Лида отвернулась от зеркала и потребовала: — Папа, обещай!

— Здесь мой дом и семья. Почему мы должны бежать? Маме плохо, ты о ней подумала? — отец нахмурился.

— Клянись, что уедете, у вас будет минут пять, не больше, — Лида подошла ближе к папе, завязывая серую шаль.

— Обещаю... — тихо ответил Марк Сергеевич, — но только ради тебя...

Черных кивнула, надела цветастый платок поверх шали и попросила родителей собираться.

Глаза журналистки расширились, рот открылся, она тихо выругалась и побежала в коридор. Достала из сумки, быстро прочитала условия залога, подписки о неразглашении и невыезде. Повернулась к фотографу и громко спросила:

— Община работает на ОМБ? Да или нет?

— Нет, их областные генералы полиции прикрывают. А на местном уровне олигарх Колесников. Мы же на эту тему расследование в Молоте выпускали год назад... Лида, что ты задумала?

— Не спрашивай, а то отговаривать будешь! — бросила Черных и сунула сложенные листы в карман джинс под юбкой.

Вызвала такси через приложение. Первый водитель отказался, как только Лида предупредила его в сообщениях, что будет погоня. Второму таксисту посулила полторы тысячи наличкой сверх заказа, сказала, что её преследуют общинники, и он согласился.

Журналистка подошла к окну в комнате родителей и выглянула через щель в шторах. Возле джипа остановилась «Лада Ларгус», и ещё три человека в военных штанах и серых куртках вышли во двор.

Черных добежала до комнаты брата, выглянула: возле палисадника у деревянного заборчика стоял широкоплечий, пузатый общинник с дубинкой.

Лида вздохнула, посмотрела на брата, собравшего рюкзак, и поплелась в коридор.

— Игорь и папа! — громко позвала журналистка, дождалась, пока выйдут, и добавила шёпотом: — Такси уже ждёт, когда заору, выставляйте меня за дверь и рывком закрывайте.

Мужчины переглянулись, Лида, переодетая в бабку, взяла железную трость. Развернулась спиной к выходу, сгорбилась и заорала: «Отпустите меня! Креста на вас нет, ироды проклятые, пошто ваша ведьма жить нам не даёт!».

Марк Сергеевич на мгновение открыл дверь, фотограф толкнул. Лида вывалилась через порог, села на пол и надрывно зарыдала, закрывая лицо рукой в серой варежке.

— Мать, чё с тобой? — молодой бритоголовый общинник присел на корточки рядом.

— Ох, милок, нелюди эти проклятые! — завыла Лида хрипловатым голосом, закрывая лицо руками. — Да сколько же это можно-то! Каждую ночь сатанистка ихняя снится в кошмарах! Сил моих больше нет, всю душу мне вымотала!

Лида зарыдала громче, закрывая лицо, медленно приподнялась и сгорбилась. Общинники помогли «бабушке» подняться и подали трость. Черных сгорбилась, глядя в пол, и побрела к выходу.

— Не бойся, бабка, мы всё их поганое магическое логово выжжем! — крикнул вслед бритоголовый и пнул дверь. — Слышали, мрази?!

«Бабка» причитая и горбясь, медленно вышла из подъезда. Двое мужчин с нашивками на куртках бросили на неё взгляд и тут же повернулись к закрытым окнам квартиры.

Лида, озираясь, причитая про кошмары и погибшего сына, доковыляла до синей Honda Fit и села на заднее сиденье. Водитель, жилистый таджик лет пятидесяти, обернулся.

— Уважаемая! Простите, я клиента жду, давайте я вам другую машину вызову! — мужчина коснулся груди раскрытой ладонью и чуть склонил седую голову.

— Я твоя клиентка, — Лида подала таксисту полторы тысячи рублей, достала из кармана джинсов под курткой салфетку и начала оттирать лицо.

— Прости, сестра, не признал, да. В профиле такая молодая девушка! — водитель добавил что-то на незнакомом языке и спросил: — В полицию едем, да?

— Пока жди, — Лида скинула платок, шаль, фуфайку. — Мне псов надо за собой выманить, а то они дверь выломают и отца с матерью искалечат.

Таксист кивнул, зацокал языком, покачивая головой, и посмотрел на приложение, насчитывающее минуты ожидания.

Черных выбралась из огромной юбки, расправила красную футболку, перехватила трость в правую руку и вышла из машины.

Двое общинников стояли у джипа, курили и балагурили. Ещё двое возле палисадника поглядывали на закрытые шторами окна.

— Эй, фашня! — журналистка размахивала над головой железной тростью. — Не меня ищете?! Шавки тупорылые! Дырку от бублика получите, а не Лиду Черных!

Двое мужчин перестали курить и подались вперёд, вглядываясь в лицо журналистки. Общинники у палисадника развернулись и пошли к такси.

— Здорово я ваше враньё разоблачила? Вы поэтому обиделись? Правда глаза колет! — она рубанула воздух над головой, за спиной появился призрачный силуэт белого ворона, расправившего крылья.

Птицы с окрестных деревьев и домов закаркали, сорвались с мест и стали слетаться к Маре.

Из подъезда вышли двое бритоголовых парней в камуфляжных штанах и чёрных куртках. Дежурившие у палисадника сорвались с места и побежали. Стоявшие у джипа побросали сигареты.

Лида громко запела, выставляя вперёд трость:

Гнилой фашистской нечисти

Загоним пулю в лоб,

Отребью человечества

Сколотим крепкий гроб!

Общинники, матерясь, ускорились. Лида села в авто и махнула рукой.

Машина вырулила с парковки и поехала по дворам, оставляя толпу бегущих мужчин позади.

— Товарищ, скорость сбавь! — приказала Лида. — Пусть тугодумы сообразят, что пешком не догнать, и попрыгают за руль.

— Эй, красавица, ты откуда такая дерзкая, да? — спросил пожилой таджик, улыбаясь. — Прям джигит!

— Вон едут, отец, ходу! К полиции гони!

Лида достала из кармана телефон и позвонила Анне Шахрай: «За мной погоня, еду в полицию, скажи, чтобы меня пропустили в ОМБ! Быстрее!». Кураторша ничего не стала уточнять, сказала, что решит проблему.

Лида бросила трубку, оглянулась. Джип постепенно нагонял, «Ларгус» плёлся за ним.

— Далековато едут, сворачивай во двор, пусть помотаются следом! — Черных развернулась, показала преследователям два средних пальца в заднее стекло.

Джип ускорился. «Хонда» петляла по дворам ещё минуту, пока не выехала на дорогу к полиции и не разогналась.

Журналистка с железной тростью и охапкой вещей выпрыгнула из автомобиля, как только машина подъехала к полиции. Забежала в здание и крикнула дежурному в окошко: «Я в ОМБ, срочно, за мной погоня, открой!».

Электронный замок железной двери щёлкнул, журналистка оказалась перед автоматчиком полиции и рамкой металлоискателя.

— Постойте, сейчас за вами спустится сотрудник, — полицейский ещё держал рацию у лица, но аппарат только шипел.

Лида обернулась и заметила входящих в первый зал полиции трёх удивлённых общинников. Широко улыбнулась, показала высунутый язык. Железная дверь с грохотом закрылась, преследователи остались за ней.

По лестнице медленно спускался двухметровый амбал в чёрных брюках, белой рубашке, багровой жилетке и галстуке. На широком кожаном поясе офицера висела рация, пистолет, наручники, баллончик и шокер. На груди красовался чёрный бейдж с белым номером 17. Чёрные брови, орлиный нос, бледное лицо, возле рта бурые пятнышки.

Лида прошла первый досмотр и подошла к лестнице, громко говоря:

— Мне нужен офицер Кайра Линь.

Сотрудник ОМБ лишь хмыкнул, прищурился и кивком показал вверх.

Черных зажала нос. От офицера разило запахом сладкого одеколона, мяты и... мертвечины.

— Простите, я вас от обеда отвлекла? — спросила Лида, косясь на пятнышки почерневшей крови возле уголка губ.

Мужчина достал платок из нагрудного кармана жилетки, вытерся и жестом показал наверх.

Поднялись на третий этаж, офицер приложил красную ключ-карту и показал в камеру три пальца на левой руке и оттопыренный мизинец на правой. Дверь открылась.

Лида набрала воздуха, шагнула вперёд и согнулась, схватившись за живот. Через полминуты выпрямилась, сложила все вещи в контейнер. Достала телефон и отправила сообщения «Я в ОМБ, всё в порядке» родным. Сунула телефон в контейнер.

Взяла лежащую сверху папку с ручкой и сама составила опись, расписалась.

Прошла через рамку особого металлодетектора. Аппаратура три раза высоко пикнула и засветилась белыми огоньками.

Офицер только усмехнулся в ответ и жестом показал на стену с пятнами.

— Можно как-то пропустить эту унизительную процедуру? — спросила Лида, хмурясь. — Мне не нравится, когда меня ощупывают незнакомые мужчины.

— Предлагаешь познакомиться? — спросил сотрудник рычащим, низким голосом, на мгновение показав ряды острых зубов.

— Нет, отведите меня к офицеру Кайре. В каком она звании? — девушка скрестила руки.

Вместо ответа мужчина в костюме показал на камеру с турелями, а затем на стену.

Черных подошла и упёрла руки в светлые пятна. Огромные ладони офицера с посиневшими ногтями скользнули вдоль футболки, ощупали карманы джинсов. Лида фыркнула.

— Только не говорите, что опять будет медицинский осмотр? — журналистка закатила глаза.

— Не хотите шутить про Лермонтова? Или раздеваться? — спросил двухметровый офицер и заржал, обдавая журналистку запахом гнилой плоти и мяты.

— Готова ослом притвориться без слов, пока вы меня не обвинили в подрыве основ. Когда ваша коллега приедет? — Лида шагнула назад.

Амбал указал ладонью на чёрную железную скамейку и сел напротив. Молчаливое ожидание длилось пять минут, потом журналистка спросила:

— Я знаю, что о таком в магическом сообществе спрашивать не прилично, но вы же тут все такие без комплексов. Может, расскажете, что вы за существо? Упырь, гуль, нежить?

— Зачем? — офицер рассматривал свои синеватые заострённые ногти.

— Выпущу завтра статью: неизвестные герои нашего города. Кто терроризирует всех магических существ Загорска? — Лида улыбнулась.

— Бросать не стоит в будущее взгляд. Мгновенью счастья будь сегодня рад. — офицер помолчал и добавил: — Тоже из Омара Хайяма.

Дверь служебного входа открылась, и в коридор вошла Кайра Линь. Она была в тёмных замшевых сапогах на высоком каблуке и чёрном приталенном пальто с оранжевым цветочным узором. В собранных в пучок длинных волосах красовалась золотая шпилька с лисой.

Женщина посмотрела на сидевшую в коридоре Лиду поверх жёлтых очков, вильнула бёдрами и сказала:

— Лидка, если меня вызвали из-за пустяка, я тебя съем! — она облизнула языком ярко-красные губы.

— Я выведу вас на Морока и достану серп Мары, если отдадите мне Бакирова, — сказала Лида, вставая.