Глава 26: Ледяной огонь

— Итого Морок замучил от десяти до тридцати человек, — закончил свой рассказ Тагир Каракулов, поставив пиалу с чаем на белый квадратный кухонный столик.

Лида сидела рядом, с кружкой холодного кофе в руках, и молча смотрела на старую раковину. Через минуту она нахмурилась, отпила и спросила:

— Откуда такой разлёт? Вы чем там в ОМБ занимаетесь? В области тридцать лет магический маньяк орудует, а вы... — глаза Лиды расширились.

— Не горячись, девка. — Офицер подул на чай в пиале, поболтал кружку и сделал маленький глоток. — По официальной версии преступлений нет, только серия трагических совпадений.

— Чудесно! Раз в пару лет мёртвых людей и магических существ находят в лесу с признаками сердечного приступа и вы не объединили это дело в серию? — Лида вскочила со стула и подняла кулаки.

— Так, боец, эмоции отключила, голову врубила. — Ответил Каракулов, прихлёбывая чай. — Случаи происходят с 90-х, неравномерно, в разных населённых пунктах. Жертвы от охотников до студенток. Причины смерти предположительные или неустановленные, тела по нескольку лет в лесу валяются. Вашему бухгалтеру Маслову повезло, его тушку быстро нашли.

— Откуда тогда уверенность, что... — начала говорить журналистка.

— Привкус у кусочков сердец трупов одинаковый, — шепнул гуль, залпом допивая чай. — Если бы не ОМБ, никто бы не чухнулся, глухари не нужны. Мои «ощущения» к делу не пришьёшь. Считай, что всё это слухи и не болтай. Девять утра, встреча с детективами через десять минут, иди маскироваться.

Лида тихо обматерила «палочную» систему полиции и пошла в ванную. Черных смыла с чёлки остатки краски — белые пряди стали ярко-чёрными. Затем тщательно протёрла лицо спиртовыми салфетками. Дала коже высохнуть, примерила накладную синтетическую бородку и усы, приклеила.

Плотно прижала, дала схватиться. Посмотрелась в зеркало, тональником подкрасила края. Нацепила обычные очки в широкой чёрной оправе. Скрыла волосы под чёрной банданой и кепкой.

Черных вышла из ванной и покрутилась перед оперативником, сидевшим на кухне.

— Ну что, похожа я на пацана? — спросила Лида.

— Лак на ногтях, бёдра слишком широкие, походка не мужская. Хорошо хоть бронник и толстовка грудь скрадывают, — ответил офицер, зевая.

— Ну и ладно! Вот прямо, кто-то приглядываться будет, — фыркнула Лида и пошла к двери.

Потянулась к сумке и трости, но вышедший в коридор гуль крикнул:

— Стоять. Мальчик с бабской сумочкой? И трость твою видели!

Черных вздохнула, взяла только чёрные перчатки, натянула и вышла в подъезд. Быстро сбежала, вышла через парадный выход.

Огляделась. Женщина с собакой шла к мусорке с пакетами. Пяток припаркованных пустых машин стояли вдоль дома. Ворон во дворе не было, подозрительных авто и людей тоже.

Надвинув кепку, Лида быстро прошла вдоль дома и свернула на тропинку между гаражами и общагой. Прошла сто метров до грунтового перекрёстка со сворткой в лес, сады и город. Заметила припаркованную у гаража каршеринговую чёрно-оранжево-зелёную машину.

Черных сверила номер с присланным детективами, огляделась, подбежала и открыла переднюю пассажирскую дверь. Села и спросила:

— Авто специально взяли в аренду, чтобы исключить прослушку?

Павел сидел за рулём в чёрной тёплой жилетке, синей кепке и очках-хамелеонах.

На заднем сиденье примостилась татарка лет двадцати в ярком синем парике, тельняшке с коротким рукавом, белых кожаных перчатках. У девушки было овальное лицо, карие глаза, аккуратные бровки и пухлые губки.

Девушка-детектив придвинулась, осмотрела замаскированную журналистку и сказала:

— Бережёного ОМБ за жопку не схватит. Каршеринговые тачки недорогие, чужие и без жучков.

Павел присмотрелся к растущим соснам, посмотрел в зеркало заднего вида и быстро произнёс:

— Рад вас впервые видеть, Лида Черных. Я Павел, это Альбина, мы детективы из «Эха Прошлого».

— Можно не будем играть во взаимные подозрения? — Лида рывком сняла кепку и очки. — ОМБ послала вас, чтобы проникнуть в сон. Лига приказала мне помочь.

Альбина присвистнула. Пальцы в перчатках сжали водительский подголовник и отпустили. Ответила громко и быстро:

— Человечки заговорили словами? Я уж думала, будем до больницы ломать комедию!

Павел сжал руль, повернулся к Лиде и сказал:

— Хорошо, что наш бос не знает, что вы из Лиги...

— Сегодня решим вопрос с мучителем. Отправим его на месяц на отдых, но нужно ваше соучастие. — Лида прищурилась.

Альбина медленно отвела взгляд в сторону. Правая рука татарки сжалась в кулак и разжалась.

Павел шумно выдохнул и откинулся на спинку сиденья.

— Надеюсь, отпуск не станет вечным?

Лида криво усмехнулась:

— Сколько люди в психушке после попытки суицида лежат? Месяц или два?

Павел дёрнулся, ключи выпали из замка зажигания и звякнули о пол.

— Может, не будем торопиться. Босс удобен ОМБ, надо быть осторожными.

Лида скривилась, потёрла переносицу и ответила, чётко проговаривая каждое слово:

— Давайте без паранойи. Альбина заманивает цель в частную баню. Уберёт защитные артефакты и добавит снотворное в пиво. Павел подвезёт меня на машине, я проникаю в сон. И заставляю начальника после пробуждения себя ранить. Дальше скорая, реанимация и психушка.

Альбина сложила руки в белых перчатках за головой.

— Я должна заманить борова в баню и усыпить? Я что, проститутка или хлороформщица?

Павел нервно постучал пальцами по рулю и обернулся.

— А если он не выпьет? И у него одноразовые защитные амулеты есть. И мне бы не хотелось идти на преступление...

Лида ответила громче, и глаза её начали чернеть, а чёлка белеть:

— Защитные амулеты он в сауну в трусах понесёт? Вы храбрость и смекалку дома оставили?

Альбина издала ноющий звук, пригладила волосы на затылке и опустила взгляд.

— Пашка, я чую, она правда хочет помочь. Только лучше ей не перечить, у неё в сердце лёд и пламя.

Павел сглотнул, посмотрел на Лиду, его глаза заволокла серая пелена. Приглядевшись к правому плечу, мужчина сказал:

— Хуже, Мара становится сильней и сливается с Лидой.

— Всё, налюбовались? Других помощников у вас нет! — недавно выкрашенная белая чёлка Лиды полностью побелела.

Павел поёжился, отодвинулся, его глаза стали нормальными, а голос тише:

— Только без мокрухи? Отправим босса отдохнуть в больницу. Допустим, амулеты сняты. Пиво сработало. А если он не допьёт? Или доза не возьмёт? Нам нужен запасной вариант.

Лида нахмурилась и придвинулась ближе к детективу. Правый глаз журналистки полностью почернел, вместо радужки плясал ледяной огонь. Левый глаз оставался нормальным.

— Купи ещё шприц-тюбик со снотворным. Собрали волю в кулак, людишки, и начали принимать участие в планировании. Кто тут опытный детектив?

Альбина достала пачку из кармана. Вытащила сигарету и сунула обратно.

— Не кипишуй, всё достанем. В бане он расслабляется, может и залпом выпить кружку. Если нет, попробую укол.

Павел поднял ключ с пола, вставил в замок, завёл машину.

— У меня есть знакомые в психушке, попрошу, чтобы посодействовали переводу босса к ним. И не выпускали подольше.

Лида усмехнулась:

— Когда босс покалечится, сразу вызывай скорую и оказывай первую помощь. Минут пятнадцать врачи должны ехать. Всем говорите, что вёл себя странно, затяжная депрессия, жаловался на сон и часто говорил о суициде.

Альбина медленно сжала пальцы на подголовнике водительского сиденья. Белые перчатки отчётливей обрисовали костяшки. Девушка сказала:

— Может, как-то иначе? Он скотина, но я не хочу...

— Свой вариант я высказала, — хриплым, тихим голосом произнесла Черных. — Готовы выслушать ваши предложения.

Несколько минут детективы молчали. Павел смотрел в окно, Альбина теребила перчатки.

Лида криво усмехнулась и громко сказала:

— Уважаемые знатоки! Время истекло. Ваш ответ?

— Короче, я бинтую раны полотенцами, — буркнула Альбина, опустив взгляд в пол, — потом докторам говорю про депрессию.

— Первый вопрос решили, — хрипло ответила Черных. — Поехали в больницу к уроду. По пути составим план проникновения в сон и битвы с засадой.

Павел завёл машину, тронулся и вырулил к городу.

**************

Лида лежала на больничной койке в платной палате дневного стационара. Трубка капельницы с витаминами торчала из вены.

— И сколько вы за это заплатили? — журналистка глянула на сидевших в креслах детективов в белых халатах и бахилах.

— Восемь косарей за капельницу и аренду палаты на пять часов. Плюсом накинул сверху три тысячи, чтобы не беспокоили и не задавали вопросов, — ответил Павел, поправляя кепку и очки.

— Вам нужно много эссенций для двух операций. Я могу дать? — Черных прищурилась, снимая серебряные серёжки.

— Мне нужен предмет с эмоциональным следом, а Пашке забрать несколько недель чужой жизни. Но силы одержимой Марой он черпать не рискнёт, — Альбина подошла к окну и задёрнула плотные шторы, палата погрузилась в полумрак.

— Вот возьми, только осторожно, это подарок мамы. В них я была во время нападения, — Лида протянула руку, свободную от капельницы, с серебряными гвоздиками на ладони.

Альбина подошла, облизнулась, сняла белые перчатки и схватила украшение.

Тело девушки осветила яркая вспышка. Альбина упала на колени, отклонилась назад и запрокинула голову. Несколько минут её трясла крупная дрожь.

Лида хотела встать, но Павел помотал головой из стороны в сторону и выставил вперёд раскрытую ладонь.

Альбина воспарила над полом на десяток сантиметров, как в невесомости. Синий парик девушки слетел, обнажая короткие кудрявые чёрные волосы. Палату заполнил запах рябины и сирени.

Девушка-детектив высоко и чисто запела:

Веретено скрипит, тянется кудель,

А за окном воет сытая метель.

Новая нить судьбы ляжет на ладонь,

В чёрных страшных глазах ледяной огонь.

Парящее тело медленно опустилось на пол. Свет угас, запахи исчезли. Альбина лежала на белом линолеуме, улыбаясь подрагивающими губами и закатив глаза.

Через минуту татарка встала, подошла к Лиде, поцеловала её в лоб и прошептала: «Спасибо за подарок».

— И тебя каждый раз так ломает при получении энергии? — спросила Черных, изогнув брови.

— Ох, если бы! Эта вещичка личная, особенная и напитана эмоциями переломного момента. — Альбина широко улыбнулась, надела перчатки, подняла серёжки и положила в тканевый мешочек. — Штырит нереально. Твоя Мараночка клёвая, хоть и не самый сильный осколок.

— Интересно, где остальные восемь частей... — Лида накрутила белую прядь волос на палец.

— Журналистке интересно? Или твоими устами Мара говорит? — Павел нахмурился, откинулся на спинку кресла, скрестил пальцы перед собой.

— Не сыпь мне соль на сахар, — огрызнулась Лида, — не знаю я, где заканчивается человек и начинается госпожа Нави. Вам хорошо, у вас способности не такие паршивые.

— Да? — Альбина расхохоталась в ответ, криво улыбнувшись. — Я не понимаю, какие эмоции мои. Перчаточки помогают, но без эссенций мне хреново. Пашка тратит недели своей жизни, когда использует силы.

— Ладно, давайте потом в какой-нибудь бар завалимся и обсудим? Павел, когда я усну, усиль мою связь с Марой. Через четыре часа вытащите меня призывом духов, не хочу застрять навсегда в чужом кошмаре.

— А я пока подберусь поближе к впавшему в психогенную кому парню и попытаюсь вынюхать всё. — Альбина размяла пальцы и побарабанила по ноге.

Лида кивнула, закрыла глаза, накрылась белой простынёй, поёрзала и провалилась в сон.

Жёлто-синее полупрозрачное облачко, напоминающее женский силуэт, отделилось от тела. Павел приоткрыл шторы и окно, призрак Лиды вылетел на улицу и замер, заметив на крыше соседнего блока больницы огромного ворона.

Черных вернулась через приоткрытое окно в палату. Детектив тяжело вздохнул, вышел и приоткрыл дверь.

Лида пролетела коридор, просочилась на лестницу и поднялась на третий этаж к двери с красной табличкой «Интенсивная терапия».

Журналистка просочилась через щель под дверью и пролетела по ярко освещённому коридору. Навстречу из сестринской вышла медсестра. Пожилая женщина с очками на носу несла железный поднос с пластиковыми баночками.

Призрачное облачко поднялось к потолку и замерло. Медсестра подняла взор, несколько раз втянула воздух носом, открыла ближайшую дверь в палату и спросила: «Филипов, ты теперь в коридоре решил свой вейп курить? Мало тебе туалета!»

Дослушивать окончания ссоры Лида не стала, пролетела дальше, нашла вип-палату и прошла в приоткрытую дверь.

На диванчике напротив кровати спящего в коме Анайкина сидела русая девушка двадцати пяти лет и четырёхлетняя девочка.

— Гуайт-гуайт, идём, — лепетал ребёнок, надув пухлые губки.

— Малыш, ну давай ещё чуточку посидим? Вдруг папа проснётся? — девушка взяла дочку на руку и покачала.

Девочка нахмурилась, посмотрела на влетевшее в палату облачко, подняла руки и открыла рот.

Лида успела долететь до кровати, коснуться головы спящего и провалиться в чужой сон.

Журналистка прошла через чёрный туман и упала на крышу одноподъездной двенадцатиэтажки.

Крыша была плоской, без люков и перил. Ледяной ветер поднимался и затихал, подхватывая чёрные снежинки.

Рядом стояла Мара в обличье двойника Лиды. Её кожа отливала мертвенной белизной. Синие губы выделялись на бледном фоне. В чёрных глазах плясало ледяное пламя.

Госпожа Нави стояла в воронёной кольчуге, блестящем пластинчатом нагруднике и шлеме с наносником. В правой руке она сжимала клинок, в левой держала деревянный круглый щит с рисунком черепа и полумесяца. С плеч двойника спадал кровавый бархатный плащ.

Лида улыбнулась, закрыла глаза, нахмурилась. Провела вдоль тела руками.

Одежда журналистки превратилась в военный тулуп с овечьим воротом. На голове появилась серая шапка с красной звездой, на ногах валенки. На груди висел автомат ППШ. В подсумке лежали запасные диски.

— Кто к нам с мечом придёт, тот от очереди из автомата и погибнет! — Лида улыбнулась и погладила железный ствол.

Мара развернулась и подошла к краю крыши.

Двенадцатиэтажка соединялась с десятками таких же серых зданий мостами из четырёх витых стальных тросов с редкими досками.

Лида подошла к мостику, посмотрела вниз. По стенам зданий ползали сотни зубастых пауков и жуков.

— Анайкин боится насекомых и высоты? — спросила журналистка. — Чего нам ждать, сражения с огромными пауками? Ты не можешь превратиться в какого-нибудь гигантского ворона и нас довезти?

Мара взмахнула руками, попрыгала, пожала плечами и скривилась.

— Значит, другая одержимая может погружать в долгий истощающий сон, ставить стражей и делать проекцию духов. — Лида опёрлась на тросы и осторожно пошла по мосту. — Пока не победим, твои способности здесь ограничены. А если погибнем, то сами провалимся в кошмар?

Мара кивнула, отошла от края, разбежалась и стрелой перелетела двадцать метров, разделяющие здания.

Лида дошла по раскачивающемуся мосту до следующего здания только через минуту.

По стенам здания на крышу выползли два тарантула, каждый размером с собаку.

Мара подбежала, первая тварь получила с разбегу удар ребром щита и полетела вниз. Серия из трёх рубящих ударов развалила второго паука на куски.

Лида заметила выползшего с другого края полутораметрового жука. Прицелилась и нажала на спуск. ППШ загрохотал. Длинная очередь прошила насекомое и высекла искры из бетона.

Раскаты выстрелов разнеслись эхом. Послышался шум, орды насекомых ползли вверх.

На крышу хлынул хитиновый поток из десятков жуков, пауков, муравьёв. Журналистка попятилась к подвесному мосту. Слева на парапет запрыгнула чёрная зубастая блоха размером с кошку.

Между левым запястьем Лиды и стальным наручем Мары блеснула фиолетовая нить с гравировкой «от Паши». Воительница мгновенно сместилась вправо и разрубила клинком прыгнувшую тварь.

Напарницы отступили на подвесной мост с частично сохранившимися досками.

На тросы полезли зубастые насекомые. Мара зарычала, выставила перед собой щит и рванула вперёд, снося тварей. Лида бежала следом, постреливая куда-то вперёд.

Напарницы добежали до следующего здания. Черных дёрнула за нить и подумала: «Стой. Оборона моста. Я прикрою сзади. Соберём врагов и обрубим тросы».

Мара остановилась, развернулась и заняла место у моста. Лида легла рядом, упёрла приклад в плечо. Вылезшая на крышу многоножка получила короткую очередь из светящихся оранжевых пуль и упала с крыши. Следом снаряды прошили гигантского таракана.

Мара, со своей стороны, уничтожала насекомых короткими сериями ударов или сбивала щитом. Тварей становилось больше, жук пролетел мимо воительницы и вцепился в тулуп журналистки.

Лида взвыла, развернула ствол и дала очередь. Один из патронов лязгнул об остроконечный кончик шлема Мары и пробил его.

Черных услышала шипящий голос в ухе: «Криворукая. Пора!»

Лида откатилась вбок. Мара отпрыгнула и двумя ударами чёрного клинка перерубила железные тросы. Хитиновая орда посыпалась.

Черных огляделась. В двух километрах, между четырьмя длинными панельками висела стальная паутина. В центре дёргался человек.

Лида крикнула, поднялась и побежала. Мара обогнала девушку и преградила путь.

Черных услышала шёпот: «Медленная. Садись на меня. Стреляй».

Воительница встала на колено, журналистка забралась на плечи.

Мара рывками и прыжками преодолевала одну крышу за другой, не замечая веса спутницы. Воительница разрубала или откидывала мелких насекомых. Лида отстреливала крупных пауков, гусениц и тараканов.

Через четыре минуты девушки добрались до паутины.

Лида пригляделась к Анайкину и схватилась за рот.

Тело парня покрывали десятки гноящихся ран, в которых копошились черви. В руки, ноги и торс впивались сотни стальных тросиков. Несчастный покачивался над бездной и скулил.

На спине парня стоял Артём в чёрных брюках, рубашке и пиджаке.

— Наконец-то ты пришла! — брат широко улыбнулся.

Шёпот донёс до Лиды слова: «Проекция Морока. Он страж сна.»

— Я не настолько тупа, как твои последователи, — сказала Лида, прицеливаясь.

— Неужели ты застрелишь собственного брата? Ради кого? Мара тебе дороже семьи? — брат широко развёл руки, демонстрируя ладони.

— Братишка, грация это мужество быть лёгкой? — криво ухмыльнувшись, спросила Лида.

— Да! Высшая форма мужества, сделать так, чтобы тяжесть тебя не коснулась... — Артём сделал шаг вперёд.

Длинная очередь из ППШ прошила тела брата, и он упал на паутину из тросов.

— Хрен там! Грация это когда всё болит, а Лида лыбится! — крикнула Черных, когда автомат затих.

Тело брата рывком поднялось, раны постепенно затягивались, черты лица дрогнули и побелели, глаза стали змеиными.

— И чего ты добилась? — голосом Артёма спросило существо. — Можешь спросить у своей хозяйки. Моя проекция с силами стража неуязвима. Я буду держать вас здесь вечно! А мои слуги уже едут к больнице наяву.

Морок хлопнул в ладоши и оказался на расстоянии десяти шагов от спутниц.

— Тогда я сдаюсь, — ответила Лида. — Молю, отпусти, и я уеду из города.

Журналистка опёрлась на голову воительницы и спустилась на землю. Коснулась фиолетовой нити, на мгновение зажмурилась и представила двухголового волка, пожирающего тело Анайкина. Госпожа Нави кивнула и сделала три шага назад.

— Первое верное решение! — с усмешкой ответил Морок.

— Всему виной моя гордыня и упрямство, — Лида сделала несколько шагов навстречу мужчине, — но теперь я вижу. Ты бог, которому подвластны пространство и смыслы. А кто я? Жалкая игрушка в руках судьбы.

— Поздновато до тебя дошла истина. — Морок хлопнул в ладоши и оказался за спиной журналистки. — Теперь тебе придётся стать моей рабыней.

— Охотно разделю участь Яны, — широко улыбаясь, ответила Лида, разворачиваясь.

Мара, пригнувшись, бесшумно побежала вперёд, пользуясь тем, что Морок на неё не смотрит.

— Какая ты покладистая, даже не интересно. Я надеялся, что тебя тоже придётся ломать медленно и с удовольствием, каждый день придумывая всё более изощрённые наказания, — глаза Морока осветились изнутри.

— Надеюсь, Яночка пережила эти муки? Но зачем сопротивляться? Ведь сказали классики: веленью Морока, о Лида, будь послушна.

— Не переживай, пленная носительница осколка Мары ещё жива. Но... Откуда стихи обо мне? — человекообразная тварь выросла и положила бледную руку на макушку девушки.

Лида опустила взор в пол, украдкой глянула на разбегающуюся для прыжка Мару и сказала:

— Есть ода величию Морока. Дозвольте, я прочту часть, чтобы хоть чем-то загладить вину? — Лида склонилась и положила руки на автомат.

— Это не изменит твоей участи, но позволяю, — Морок погладил её по волосам.

Мара прыгнула. Лида громко произнесла:

Читают на твоём челе

Печать проклятия народы,

Ты ужас мира, стыд природы,

Упрёк ты богу на земле.

Последние строки Черных договорила, расстреливая Морока в упор.

Несколько мгновений существо собиралось.

Мара рванула по тросам к центру паутины, прыгнула и впилась зубами в руку Анайкина.

Бетонная крыша разлетелась мелким ледяным крошевом. Четверо провалились в вязкий ледяной туман.

Изуродованное пулями тело Морока теперь срасталось на снегу. Лида поднялась, отряхивая тулуп.

— Добро пожаловать на нашу территорию, — хмыкнула Черных. — Климат тут дрянь, зато хозяйка гостеприимная.

Проекция брата яростно зарычала. Кости хрустнули, плоть начала раздуваться, превращаясь в многоголовую тень.

Мара обернулась. Синие губы воительницы чуть заметно искривились. Она бросила оружие и хлопнула в ладоши.

Монстр подавился рёвом. Огромная тень сжалась, вспыхнула синим пламенем и беззвучно рассеялась на морозном ветру.

На чёрном снегу остался бледный, обессиливший Анайкин. Рваные раны исчезли с его тела. Разорванная шёлковая рубашка висела грязными лохмотьями. Мужчина лежал в позе эмбриона, закрывая голову трясущимися руками.

Лида опустилась на снег рядом. Журналистка положила голову мужчины себе на колени. Вязаная рукавичка легла на вздрагивающие плечи.

— Эй, — тихо позвала девушка. — Всё закончилось!

Анайкин судорожно всхлипнул и приоткрыл глаза. Зрачки парня расширились. Он узнал лицо склонившейся над ним спасительницы.

— Ты... — мужчина дёрнулся, пытаясь отползти. — Это же тебя приказали подкупить или запугать...

— Предлагаю сделку, — Лида чуть склонилась, перекрывая ему вид на неподвижную Мару. — Расскажи про ваши схемы и ложу. А я спасаю тебя от высоты, насекомых и не дам умереть. Хочешь вернуться к дочери?

Мужчина затравленно посмотрел на руки.

— Черви точно не вернутся? — спросил парень, размазывая слёзы по грязным щекам.

— Это сон, — мягко ответила Черных, поглаживая его по коротким волосам. — Здесь нет диктофонов и прокуроров. Только твоя совесть. Облегчи душу, и спокойно проснёшься в постели.

Анайкин судорожно сглотнул, посмотрел на тёмное небо и заговорил.

Рассказал о троих принимавших в ложу: Наимове, Самохвалове и неизвестной женщине лет сорока. Поведал всё, что знал о коррупции. Рассказал, что всеми «серьезными операциями» занимается отряд Белой Общины под руководством мужчины в черном дорогом пальто и белом шарфе. Сказал, что перед сном поехал на встречу с ним к недостроенному дому с фреской, припарковался и уснул.