Глава 13

Надо рассказать, и будь что будет. Муж примет все как есть, раз уж так получилось, или… Лучше не думать! Но так хотя бы появится определенность, быть им вместе или нет.

В любом случае у нее останется ребенок. Ольга была готова воспитывать малыша сама. Поймав себя на этой мысли, женщина разозлилась. Плохо дело. В браке оба полагаются друг на друга и доверяют, как самому себе. Разве не в этом смысл союза?

Значит, в глубине души она не доверяла мужу.

Она была готова к расставанию.

Ольга слишком привыкла быть одна.

Все это родом из детства. Приучив себя к мысли, что можно рассчитывать только на себя, она воздвигла стену между собой и другими людьми. Сильная женщина — это не комплимент, а диагноз, сопровождающийся добровольным или вынужденным одиночеством.

Может быть, поэтому она особо не переживала и не страдала, когда ее бросил Рудницкий. Подсознательно она была к этому готова. Наверное, он потому ее и бросил, что она отказывалась идти на сближение.

Но с Зиминым все иначе. От одной мысли потерять его внутри все болит.

— Надь, расскажу. Но сначала к доктору. А вдруг ложная тревога? — сказала Ольга, выискивая уважительную причину для отсрочки.

— Ты, как страус, прячешь голову в песок.

— Да скажу я! Там срок определят, и тогда сомнений нет. Мне та справка в ЗАГС покоя не дает. Он ее видел. Как ты себе это представляешь? Я заявляю, что бесплодна, уверяю, что справка «липовая» и можно не предохраняться. А потом я вдруг оказываюсь беременной.

— А… вот в чем все дело, — сообразила подруга. — Действительно. Боишься, он не то подумает?

— Боюсь.

Она боялась, что ее оскорбят недоверием. Хотя сама понимала, что тоже не верит мужу до конца. Оба хороши! «Было гладко на бумаге, да забыли про овраги». Одной постелью отношения не исчерпываются.

— Гинеколог все равно укажет срок больше, — развеселилась Надежда. — У тебя же плюс одна-две недели на электронном тесте, так что поставит срок три-четыре недели. На УЗИ вряд ли что-то существенно изменится в меньшую сторону. И потом ближе к родам такая: вы перехаживаете, давайте стимулировать.

— Ой.

— Ай, — передразнила подруга. — Ты просто тянешь время. Короче, скрывай не скрывай, все равно после родов будет сразу ясно, чья масть. Анализ ДНК не понадобится. Лучше расскажи сейчас.

— Хорошо. Схожу к доктору и расскажу.

* * *

Ольга приняла душ. Снова и снова она искала в себе изменения. Соски стали непривычно чувствительными, не дотронуться. И вообще ее женская чувственность с каждым днем проявлялась все сильнее. Интересно, так и должно быть?

Хм… Зимина бы сюда. Она бы его… А, впрочем, нет. Не она, а он ее…

— Слав.

Женщина коснулась рукой губ, предвосхищая поцелуй, и представила, что муж рядом. Даже от одной мысли внутри все трепещет. Разительный контраст со вчерашним поцелуем, вырванным силой. У Ольги словно все настроено только на одного мужчину и откликается только на него.

— Слав…

«Сразу ясно, чья масть», — зазвучало в ушах.

Понимаешь, что это твой мужчина, когда хочется от него детей. Пожалуй, это самый главный признак. Если этого нет, все обман.

Она провела руками по бедрам и еще плоскому животу. Наверное, надо будет втирать в кожу масло, чтобы не было растяжек. В баню теперь нельзя. Загорать тоже крайне нежелательно. Хорошо, что все случилось осенью.

Так подсчитаем… Ох! Значит, ожидать пополнения в конце мая — начале июня. Это если ничего не случится, и все будет в срок.

Сверху лилась вода, а она стояла и пораженно думала об этом. К лету у нее будет свой собственный маленький человечек, которого она будет любить девять месяцев «до» и всю оставшуюся жизнь. Продолжение ее и Зимина. Она приложит его — или ее? — к груди, потом будет кормить с ложечки, менять подгузники, играть, укачивать перед сном, пеленать, учить ходить и говорить, читать сказки, водить в зоопарк… Потом садик, школа, университет и… Внуки, да? Все идет по кругу.

До этого ее словно исключили из этого вечного круговорота жизни.

Теперь все возвращалось на свои места.

* * *

Ольга готовила завтрак и размышляла, что потребуется для ребенка. Надо, наверное, составить список. С другой стороны, плохая примета — покупать все заранее.

Придется менять привычки. Отныне утренний кофе и хорошее сухое вино, которое она могла себе позволить пару раз в неделю, под запретом. Надо вовремя ложиться и вставать. И вообще больше слушать себя. Наверное, дневная сонливость, которая ее обуяла — не что иное, как последствия беременности. Организм перестраивается и приспосабливается к новому для себя состоянию. Устроить себе, что ли, законный «тихий час»?

— Доброе утро, — услышала она голос мужа и отвернулась от плиты.

— Вуф-вуф! — добавил серьезный пекинес, который вошел следом.

— Доброе, — улыбнулась она.

Правда доброе. Чудеса все-таки случаются.

Ольга убавила нагрев, подошла к Мирославу и поцеловала его в колючую щеку. В губы тоже, хотя он почему-то поморщился и хотел уклониться. Не в настроении? Она его разбудила, да? Стоит, пристально смотрит, а потом прижимает к себе так крепко, что невозможно дышать.

Время замирает на один бесконечный миг и снова пускается вскачь.

Отпустил, и сразу кольнуло разочарование. Неохота расставаться.

— Слав, ты чего встал в такую рань?

— Едой пахнет, — ответил он.

Ольга вдруг подумала, что сегодня двадцатый день с их знакомства. Маленький юбилей, и даже есть, что отпраздновать.

— Сейчас все будет, — сказала она. — Минуточку.

Она снова начала возиться у плиты. Мирослав вдруг подошел, обнял сзади и так стоял, пока она мешала лопаткой омлет с грибами.

— Что? — спросила она.

— Двадцать дней, — сказал он, прочитав ее мысли. — Полет нормальный.

Ольга не видела, но всем телом ощущала его обволакивающее тепло.

— Да-а… — протянула она. — Как быстро время пролетело! Не верится. Слав, пусти. Кормить вас буду. Надо еще собаке еды насыпать.

Каждый из них имел в виду что-то свое.

* * *

У дома по-прежнему дежурили репортеры, которые не думали успокаиваться. Все это сильно напоминало преследование. Ольга некстати вспомнила трагическую историю леди Ди. Хорошо, что у Зимина есть охрана, которая защищает от таких настойчивых папарацци.

— Кстати, так и не спросил, как прошел первый рабочий день, — сказал муж.

— Нормально, — ответила она. — Договорились на полставки. Введу в курс дел преемника и все. Месяц стажировки с возможным продлением.

— Преемника? — уловил он нюанс и покосился на нее, поворачивая на трассу. — Это мужчина?

— Да.

Ольга напряглась, ожидая дальнейших расспросов, но их не последовало. Да, не ревнив. Какое счастье! Может, все еще обойдется, если она расскажет про Ибрагимова. Или нет, не стоит.

«Не буди лихо, пока спит тихо».

— Сейчас довезу, потом днем подъехать? Или сама справишься у Багратуни?

— Сама.

— А потом?

— Потом йога. Давай встретимся в спортклубе? — предложила она. — Заберешь меня оттуда.

— Хорошо.

Она углубилась в свой смартфон. Набрав адрес спортклуба, Ольга нашла в расписании «йогу для беременных». Время подходящее. Ровно через два часа после обеда у армянских родственников. Будет повод долго не засиживаться в гостях.

* * *

— Максим! — окликнула она на проходной. — Ты сегодня позже.

Латышев обернулся и подошел ближе. Он еще не прошел рамку металлодетектора. На лацкане пиджака красовался бейджик с временным пропуском. Ему пока не успели сделать постоянный. Ольге, кстати, тоже — взамен изъятого. Пришлось ждать, пока найдут ее в списке и выдадут пропуск вместе с удостоверением.

— Оля, привет, — взял он ее за руку.

Женщина осторожно выпростала ладонь, и он понял, что это лишнее.

— Извини, — сказал он.

— Ничего. Ваня, все, — обратилась она к телохранителю. — До обеда меня не ждите.

— Хорошо, Ольга Борисовна, — кивнул Брилев и отошел.

Он мысленно срисовал коллегу хозяйки. Как-то слишком фамильярно вел себя этот красавчик. Такие нравятся женщинам. «Умница, интеллигент, отличник по жизни», — казалось, было написано у него на лице. Любимец публики. Душа компании. Репортер? Для работы на телевидении такая внешность вполне годилась.

Они знакомы, причем давно, пришел к выводу телохранитель. Надо понаблюдать.

Брилев уделял внимание всему, что так или иначе касалось вверенного ему объекта.

* * *

Ольга последовательно созвонилась со всеми филиалами и партнерами, составила расписание визитов и на этом успокоилась. Стали пить кофе.

Николаев зазвал их к себе в свой просторный, обставленный темной мебелью кабинет. Секретарша принесла кофе. Ольга сделала глоточек ароматной и черной, как грех, субстанции, спохватилась и попросила чаю.

— Что-то не так? — нахмурился директор.

— Мне нельзя, — машинально ответила женщина и осеклась.

Все, поздно. Слово не воробей.

— Вас можно поздравить? — вдруг улыбнулся седовласый мужчина и перевел взгляд на ее талию.

— Да, — сухо сказала она.

Ну, вот. Кто угодно знает — подруга, начальство, даже бывший. Но не муж. Стало как-то особенно горько от этого факта.

— Ну как вам вместе работается? — переключил свое внимание начальник на нового сотрудника. — Знаю, вы учились вместе.

— Благодарю вас, — улыбнулся пресс-секретарь. — Ольга Борисовна потихоньку знакомит меня с документами. С завтрашнего дня мы планируем посещать филиалы и знакомиться с клиентами на местах.

— Отлично! Пишите заявку на служебный автомобиль, я завизирую.

Сергей Васильевич не страдал излишней тягой к бюрократизму и не любил затягивать с организационными вопросами.

Заполнили бумаги на Латышева. Ольга не хотела вести машину. Конечно, беременность вождению не помеха, однако сидеть в вынужденной позе, все время жать на педаль газа и крутить руль без гидравлики она не желала.

Хватит с нее быть сильной женщиной. Наигралась. Пусть мальчики поработают. Отныне она просто пассажир.

* * *

Когда они спускались на лифте, зазвонил Ольгин смартфон. Номер был незнакомый. Она опять напряглась. Вдруг Изабелла?

— Что-то не так? — спросил Максим.

Они переглянулись: женщина затравленно, а мужчина настороженно.

— Ничего, — ответила она.

— Ответишь за звонок?

— Сейчас. Алло?

— Это Ольга Борисовна? — раздался в трубке мужской голос.

— Да. Кто это? Откуда у вас мой номер?

В миру она пользовалась корпоративной сим-картой. Настоящий номер, на который пришелся звонок, знали не все. Только самые близкие.

— У меня запись вашего поцелуя на балконе, — сказал незнакомец. — Нам надо встретиться. Ваш муж получит фото и видео, если вы откажетесь.

— Что?!

Мужчина отключился, не дожидаясь ее ответа. Коротко пиликнула входящая ЭсЭмЭска. Ольга открыла и увидела там назначенное место и время, а также сумму с пятью нулями. Не уточнялось, правда, в рублях или условных единицах. Безумие!

— Что? — спросил Макс, увидев, как она сначала покраснела от возмущения, а потом резко побледнела от страха.

Он попытался взглянуть на экран.

— Максим! Кажется, меня шантажируют.

* * *

Иван Васильевич Грозный ждал свою очередную «клиентку», как он называл дамочек из высшего общества, которые попались к нему на крючок.

Вероятно, отец Вани был большим шутником, раз назвал так сына, но он уже этого не узнает. Тот умер, когда сыну исполнился от силы год. Мать беспробудно пила, и мальчик рос, как сорная трава. В результате вырос озлобленный на весь мир парень. Ни с кем особо не дружил, в учебе ничем выдающимся не отличался, безумно боялся армии, но никуда не хотел поступать.

Жизнь несправедлива.

«Почему у кого-то все, а у меня ничего?» — снова и снова задавал он себе вопрос.

Завидуя более удачливым одноклассникам, он делал мелкие пакости, но это не приносило удовлетворения. Ведь что бы ни случилось с ними, Ване лучше от этого не станет. Он так и останется неудачником со смешным именем.

Однажды ему захотелось сделать больно кому-то из тех, кто над ним издевался. Подвернулся удачный случай. Перед самым выпускным во время похода он застал парочку в камышах у озера. Ненавистная одноклассница Ниночка, которая безжалостно и жестоко его третировала, унижая перед друзьями, была как кошка влюблена в старосту параллельного класса.

Но у Ниночки был очень строгий отец, который считал, что девушка до сих пор невинна. Еще у Ниночки была строгая и забитая религиозная мать и недалекий брат с пудовыми кулаками. Ниночка очень, очень боялась своего отца и брата. Иначе как объяснить, что она отвалила бешеную сумму денег, сдав в ломбард дореволюционную золотую брошь своей бабушки?

Издеваться над парнем девушка перестала. Однако этого было мало. Юный шантажист вошел во вкус. Он продолжал как стервятник кружить над парочкой, пытаясь понять, что еще может получить. Возлюбленный Ниночки, Игорь, украл музыкальный центр из актового зала школы. Свидетелем разговора, где вор обсуждал это с приятелями, стал Ваня. Он знал, что к Игорю бесполезно подходить. Чутье подсказывало, что его пошлют лесом или изобьют до бессознания, чтобы заткнуть рот.

И тогда Ваня снова вспомнил про Ниночку. Она ведь так любит своего парня. Сказав, что знает место, где одноклассник прячет украденное, Ваня пригрозил позвонить в милицию. Девушка была в ужасе. Перепрятать добычу ее приятель не успевал. Она на коленях умоляла не трогать своего приятеля.

Это был триумф!

Сначала шантажист хотел потребовать денег, но вдруг на него что-то нашло. Что-то темное и страшное, недоброе, звериное. Позже он понял, что это было возбуждение от осознания собственной власти над другим человеком.

Ниночка так сладко стонала под ним. И пусть эти стоны были от боли, а не от удовольствия (слишком уж груб и неуклюж был партнер) ему было все равно. Обмен состоялся. Он промолчал, как и обещал. Судьба музыкального центра осталась неизвестной. Ниночка тоже промолчала. Не могла же она рассказать возлюбленному, что выкупила своим телом его свободу? Он бы тогда непременно ее бросил, ведь она ему изменила и посмела лечь под «этого лоха».

Так началась карьера шантажиста Ивана Васильевича Грозного.

Он вдохновлялся детективными романами и самозабвенно врал. Бывал не раз бит, но мстил, разглашая все секреты. Люди думали, что он имеет сообщников, которые непременно обнародуют информацию, если с шантажистом что-то случится. Иногда он сочинял, будто просто посредник, а настоящий шантажист где-то там, безликий, безжалостный и ненасытный…

От армии его отмазал отец еще одного одноклассника, который работал в военкомате. Ценой свободы от службы и «военного билета» стало молчание о гомосексуальной связи сынка. Мужик вначале попытался ерепениться, но Ванечка пригрозил, что узнает его начальство. Придется забыть о работе в призывной комиссии. Хлебное место! Да еще и позор, что все узнают о «голубизне» единственного сына. Как же было приятно смотреть на солидного, взрослого мужика, который сразу сдулся от осознания собственной беспомощности.

Поступить в вуз помогла мать старшеклассницы, которая тайком сделала аборт. Никто в школе — ни учителя, ни одноклассники — не знал, что случилось. И не узнали. Шантажист свое слово держал. Зато он теперь учился на первом курсе экономического. Молодой человек понимал, как важно уметь считать деньги.

Дальше он только и делал, что занимался куплей-продажей чужих секретов. Кому-то платил за сплетни, с других требовал за молчание. Кто бы мог поверить, что худенький невзрачный паренек — настоящий паук, который опутал своей сетью институт и держал в страхе уйму народа!

Ведь каждому есть что скрывать.

* * *

— Так, не паникуй, — сказал Максим, когда они с Ольгой вернулись в кабинет. — Расскажи все подробно.

Она рассказала, что случилось на приеме в «Глобал групп». По мере повествования Латышев выглядел все более удивленным.

— Ну, ты без приключений не можешь! — воскликнул он. — Говоришь, пнула?

— Да.

— А камера видеонаблюдения на балконе есть?

— О! Точно.

Как же она об этом не подумала? Наверное, слишком сильно запаниковала для того, чтобы здраво мыслить. Решение было на поверхности.

— Сделаем запрос? — предложил он.

— По официальной линии потребуется несколько дней, — ответила она. — Пока два охранных предприятия все утрясут и согласуют…

— Сделай от своего имени, как частное лицо.

Ольга залпом выпила стакан воды, который налил ей из кулера Макс. Она запросит, но тогда муж может узнать. А, плевать! Ссора деловых партнеров — не та цена, которая стоит репутации. Пусть посмотрит интересное кино, если захочет.

«Жена цезаря вне подозрений».

Отличие только в том, что она правда ни в чем не виновата. Однако был технический нюанс, в который все упиралось.

— Максим, ты не понимаешь. Все зависит от того, с какой периодичностью по внутреннему регламенту происходит выемка жесткого диска с записями и сколько все это хранится. Шантажист ждет меня сразу после обеда.

— В таком случае нам надо поторопиться.

* * *

К счастью, они успели вовремя. Ольга была в списках ВИП-гостей, так что запись выдали без проволочек. Только начальник охраны делового центра и сотрудник службы безопасности «Глобал групп» сунули любопытный нос.

— Как говорил папаша Мюллер, что знают двое — знает и свинья, — сказал Латышев, когда они выходили из здания с записанным диском. — Не переживай. Ты ничего плохого не сделала.

— Поздно волноваться, — вздохнула она и провела рукой по волосам в тщетной попытке их пригладить. — И вообще мне нельзя сейчас волноваться.

Мужчина странно на нее посмотрел.

— Скажи, он того стоит? — осторожно спросил он.

— Не знаю.

Она хотела сказать «да», но не смогла соврать Максу. Они никогда друг другу не лгали, ничего не скрывали друг от друга и были предельно откровенны. У них были отношения, проверенные временем. Пусть не бешеная страсть и не любовь, но крепкая дружба, а это дорогого стоит.

Ольга хотела добавить, что любит мужа, но не стала. Просто подумала, какое это нелогичное чувство. Можно, оказывается, любить того, кого почти не знаешь. Говорить бывшему парню о нынешнем — не очень хорошая идея.

— Макс, поехали уже. Надо увидеться с шантажистом.

«Получи, фашист, гранату».

У того человека, судя по всему, есть только часть записи с поцелуем, но без бурного финала, стоившего олигарху хромой ноги. Не за что платить. Ольге было любопытно, кто же там стоял в дверях. Она слышала тогда, как хлопнула дверь, но от волнения не придала значения. Значит, все это время шантажист был там.

Придется ему остаться без зарплаты.

* * *

Брилев насторожился еще больше, когда хозяйка с сослуживцем поехала в «Москва-сити», к тому зданию, где вчера был прием.

Более того. Ольга Борисовна, нарушая регламент, села в машину вместе с этим типом. Телохранитель по жестам и взглядам еще больше утвердился в мысли, что эти двое давно друг друга знают, причем они не просто друзья, а нечто большее.

Это не стыковалось с характером хозяйки.

Странно. Что происходит?

Пара вернулась обратно спустя сорок минут. Оба были довольны. Хозяйка скомандовала сборы. Поехали в «Гудман» на Пресненской, это было совсем рядом.

Иван Брилев все меньше понимал, что происходит, и нервничал.

В работе телохранителя не должно быть неожиданностей. За исключением покушения, которые нельзя предугадать, но можно предотвратить, все должно быть предельно ясно и прозрачно.

* * *

— Макс, а что ты уволился? — все-таки спросила она по пути.

— Давно выживали. А тут еще велели сделать сюжет о тебе. Знали, что мы с тобой знакомы.

— Что?! — вскинулась она.

— Спокойнее.

— Значит, ты уволился из-за меня, — помолчав, резюмировала она.

За окном мелькали высотные зеркальные здания, как будто они не в России, а где-то далеко за океаном. Бывший любовник, которого она бросила, вез ее, чтобы спасти ее брак. Он пожертвовал своей карьерой ради нее.

— Да не страдай ты так, — вдруг широко улыбнулся Латышев, разгадав ее мысли. — Я нашел вакансию раньше. Искал пути отступления. Просто это было последней каплей. И потом, Оль, мне было интересно, почему ты уволилась. Я… я хотел снова тебя увидеть.

Ей стало страшно.

— Там еще много неприятностей было, — продолжил он. — Пытались давить через мою мать.

— Как?

— Отрыли, кто мой отец. Хотели, чтобы я плясал под их дудку, делая заказные сюжеты на разные темы. Мне все равно, но маму это раздавит.

Ольга знала, как он любил, уважал, практически боготворил свою умную, стильную, красивую мать. Латышев не позволит, чтобы ее вываляли в грязи. Максим рассказывал ей, что его отцом был какой-то высокопоставленный чиновник советских времен.

— Но ты сорвался с крючка, — поняла она. — Ты ушел, значит, бесполезен. Скажи, мое дело как-то с этим связано?

Латышев не признавал манипуляции. Он кивнул, глядя на нее в зеркало.

— Я сказал, что выкуплю негативы и письма. Они напишут отказную. На этом все.

— Ого! А много хотят?

Латышев молча кивнул.

* * *

Хозяйка снова попросила телохранителей остаться снаружи.

Беспокойство нарастало. Что-то затевалось. Леткова и Латышев были на взводе.

Брилев не выдержал и доложил Крагину. Тот велел посмотреть, с кем назначена встреча, и сделать фото.

* * *

На юбилей «Глобал групп» шантажист попал отнюдь не случайно, хотя не должен был там находиться. У него был компромат на одного из мелких инвесторов, так что пригласительный билет легко нашелся.

Он часто так поступал, ибо попасть на такие мероприятия простым смертным было непросто. Ну, не в качестве же официанта это делать! Хотя как раз обслуживающий персонал люди склонны не замечать, считая за мебель. А ведь они все видят и слышат.

Первоначально Иван Васильевич хотел проследить за певицей Лилией Верховой, но его больше заинтересовала другая особа — супруга бывшего криминального авторитета, а ныне крупного бизнесмена Зимина.

Риск, конечно, был большой. Но и прибыль наклевывалась нешуточная. Если найдется, чем прижать эту женщину, он сорвет куш.

Шанс представился быстро. Женщина удалилась на балкон. Вслед за ней последовал незнакомый шантажисту мужчина, и шантажист стал свидетелем страстного поцелуя. Он начал снимать на смартфон, жалея, что нельзя было пронести на прием камеру.

Тут его застал муж Летковой.

Все пропало! Шантаж сорвался. Муж все видел, увы.

Давненько Иван Васильевич так не обламывался. Хорошо, хоть ноги удалось унести! Он рванул в зал и спрятался за колонной. Любопытство вынудило шантажиста посмотреть, что стало с троицей. А ничего!

Муж явно разозлился, но не стал закатывать скандал. Значит, решил сделать вид, что ничего не происходит. Следовательно, ему предъявлять фотографии и видеозапись бесполезно. Да и не стоит, учитывая криминальное прошлое этого опасного на вид субъекта.

Появилась жена Зимина, до боли красивая, недоступная и оттого еще более ненавистная. Такие женщины ужасно раздражали шантажиста, напоминая о высокомерной, язвительной Ниночке из школы. Прошло много лет, а он не мог забыть ее издевок. Шантажист видел ее в каждой красивой женщине и старался сломать ее, побольнее задеть угрозами, выкачать побольше денег и слез. Только это согревало его существо.

Леткова быстрым шагом вышла в зал, опередив своего любовника, и пошла в туалет. Иван Васильевич понял, что она не видела мужа, который за ней следил. Значит, не все еще потеряно. Можно начать игру с ней. Но для начала позвонить еще одному должнику, чтобы через него узнать номер телефона новой жертвы.

* * *

В престижном ресторане в это время суток было малолюдно.

— Леткова, — назвалась гостья. — Меня ждут. Накройте на двоих, — покосилась она на своего спутника.

Администратор зала распорядилась.

— Позвольте, я провожу вас, — добавила девушка.

За столиком, который был для них зарезервировал, ждал невзрачный мужчина лет тридцати пяти с продолговатым «лошадиным» лицом. Перед ним стояла тарелка с сочным поджаристым стейком. Он начал обедать, не дожидаясь приглашенных. Незнакомец даже не подумал встать, когда Ольга подошла ближе.

Шантажист довольно улыбнулся, завидев ее, однако улыбка тут же исчезла, когда он понял, что женщина пришла не одна.