Глава 37

— Слав, как думаешь, следователю перезвонить? — спросила она, целуя мужа, который опять выглядел отстраненным и чужим. — Ау? Ты тут?

Хотелось потормошить его, чтобы перестал таким быть и оттаял.

— Не звони, — ответил он. — Твое участие вообще там не требуется. Когда вызовут повесткой официально, пойдешь с адвокатом компании.

— Как все серьезно.

— А ты думала? — усмехнулся Зимин, удивляясь ее доверчивости. — К тому же телефон мог оставить не следак, а посторонний человек.

— Даже так? — удивилась она. — Журналист? Думаешь?

Такое даже не пришло ей в голову. А ведь правда. Какой-нибудь телефонный пранкер под видом полиции мог развести ее на откровенность.

— Запросто. Сейчас ни с кем не общайся.

— Хорошо.

* * *

Она ушла переодеваться в домашнее. Распахнула гардероб, провела рукой по висящим на плечиках туникам и мельком порадовалась, что тянутся, хватит до четвертого, а то и до пятого месяца, после чего придется менять гардероб. Но пока до этого еще ой как далеко.

Оттянула ради интереса на животе, встав боком, и посмотрела на себя в зеркало. Представила. Попыталась посильнее надуть живот — ничего не вышло. Фыркнула от смеха.

— Эй, — тихо сказала она тому-кто-внутри.

И вдруг спиной почувствовала взгляд. Мелькнуло отражение, в проеме возник силуэт. Обернулась — Зимин.

— А, это ты… — облегченно протянула она. — Не пугай меня так.

Не заметила, как он подкрался. Зимин стоял, прислонившись к дверному косяку. В руках пиджак: тоже, наверное, хотел повесить в шкаф. Сколько он уже тут стоит? Смотрит странно. Непонятно, о чем он опять думает.

— Что? — спросила она.

Он подошел, двигаясь плавно и мягко, как хищник.

— Латышев твой — сын мента. Ты знала? — спросил он, взяв ее за подбородок.

Женщина сердито мотнула головой, вырываясь.

— Не знала. Это так важно?

— Для меня да, — просто ответил он. — Слишком много совпадений. Васнецов под меня копает, и тут его сынок очень кстати нарисовался. Бывший твой.

Ольга даже забыла, что их могли слушать прямо сейчас.

— Ты ведь не думаешь, что я… — похолодело у нее все внутри. — Слав, ты же не серьезно, да?

— Не бывает таких совпадений, — ответил он. — Если не ты, он точно причастен.

— Ну, положим, мы в ЗАГСе встретились вообще случайно. Начнем с этого, — усмехнулась она, обвив руками его шею и прижавшись всем телом. — Не глупи, Слав. Макс тоже ни при чем.

«Макс».

Его просто выбесило, как Ольга его назвала просто по имени. С трудом сдержался, чтобы не сказать пару ласковых в его адрес.

— А это ничего, что нас прямо сейчас слушают? — поцеловала она его, ловко уходя от темы. — Про генерала и так далее?

Она провела рукой у него ниже пояса. Ответ последовал незамедлительно. Член напрягся под ее рукой.

— Пусть слушают, — ответил он, прижимая ее к стене. — Мне на ментов ***

Он жадно поцеловал ее. Ольга почувствовала, как его руки проникли под одежду, и поняла, что Зимин настроен вполне серьезно и не успокоится, пока не получит свое. Женщина выгнулась навстречу, проклиная себя за эту слабость. Хочется сохранить остатки гордости, но не получается. Желание было сильнее.

Внутри все сводит от сладкого напряжения. Хочется ощутить его поскорее внутри. Между ног становится влажно.

— Слав, не сейчас… — сделала она последнюю попытку. — Не так…

Зимин сжал ее напрягшийся сосок прямо через одежду. Она застонала.

— Не встречайся с ним больше, — выдохнул он. — Слышишь?

— Ты что… опять ревнуешь? Брось.

Ясно. Никакие генералы тут ни при чем. Зимину просто не нравится мысль, что она видится со своим бывшим. Напряжение, от которого, казалось, наэлектризовался воздух, ощущалось кожей. Они замерли, глядя друг на друга, как враги.

— Что? — с вызовом спросила она, сообразив, что попала в точку. — Будешь теперь ревновать меня к каждому столбу? Не ожидала от тебя, если честно.

Ольга резко оттолкнула его и пошла прочь, оставив распаленного мужчину в гардеробной.

* * *

Дойти успела только до гостиной.

Ревность — ужасное чувство. Оно заставляет людей делать больно близким.

Он ловко, со знанием дела прижал ее к стене, задрал тунику, развел коленом ей ноги, подхватил, приподнимая, одной рукой под бедро, сдвинул в сторону тонкие шелковые трусики — даже рвать не стал, зачем? — и легко, непринужденно вошел. Как чувствовал, что она более чем готова. Хотел доказать что-то себе и ей. Ну, вот… Погрузился до предела, снова сделал своей.

Разговоры, ссоры — все забылось.

Вот что она испытывала на самом деле. Тело не лжет. Пошло как по маслу. Ольга давно была возбуждена. Пусть кричит не от гнева, а от страсти. Да, вот так. Пусть стонет под ним, а не под другими. Хочет только его.

Ритмичные движения учащались. Он пронзал ее все глубже и глубже, сильнее и жестче. Но даже в запале страсти Зимин различал, где стоны боли или удовольствия. Ольга вскрикнула, и он замер.

— Извини. Больно?

— Скотина, — давилась она слезами от злости.

Не больно, больше обидно. Ну почему, почему она всегда его хочет? Даже сейчас, когда тянет послать в дальнее пешее путешествие.

После всего, что было сказано, она все равно обвивает его шею руками, прижималась, чтобы ничего не упустить и стать как можно ближе. Вбирает его в себя без остатка, целиком и полностью отдаваясь этому мужчине.

— Ненавижу!

— Ага, — хмыкнул он. — Заметно.

Ольга поцеловала его, просто чтобы заткнулся. Это был какой-то гневный секс.

* * *

Мирослав быстро заснул, как, впрочем, легко засыпают удовлетворенные мужчины. А вот Ольга все никак не могла сомкнуть глаз. Она лежала рядом с ним на постели и смотрела в потолок.

Себя она не относила к любителям «перчинки» в личной жизни. Такое не для нее. Есть пары, которые без конца съезжаются и разъезжаются, устраивая ссоры с битьем посуды и не менее бурные примирения. Но ее такое совсем не прельщало.

Или вот еще…

Латышев. Она доверяла своей интуиции и была уверена, что Максим не был «подсадной уткой», чтобы выведать у нее секреты мужа. Он не такой человек и никогда бы так не поступил. Хотя бы в силу старых чувств.

Так что Зимин не прав.

Он что, считал ее настолько неумной и болтливой, чтобы она трещала с посторонними о делах мужа? Глупости какие. Это, пожалуй, задело ее больше, чем безосновательная ревность. Зимин ее недооценивал или просто мало знал, чтобы так подумать.

* * *

— Ну что, в пресс-хату ее?

— Да ну. Муж бизнесмен, куча бабла, проблемы будут. Доказательная база собрана достаточная. Будем колоть на признательное завтра.

— Ну, тогда к «первоходкам» в камеру.

— Там за смотрящую Конкина?

— Ага, со снятой судимостью. Просветит новенькую. Ха-ха-ха…

* * *

Изабелла была в шоке. После задержания она словно помутилась рассудком.

Визит адвоката ничего не дал, ее не отпустили ни под залог, ни под домашний арест или подписку о невыезде, чтобы не сбежала. Через два дня будет слушание, и тогда ее «закроют» уже надолго. Он убеждал ее, что в «Матросской тишине», куда ее переведут, условия получше и что там даже можно наладить связь и передачи. А потом Борис, используя свое влияние и связи, вытащит ее оттуда. Надо только немного потерпеть.

Для нее это был пустой звук. Она в тюрьме — и точка.

Когда за ней захлопнулась тяжелая стальная дверь камеры, Леткова вздрогнула. На нее молча уставились несколько женщин. Среди них выделялась толстая как колобок тетка в замызганном спортивном костюме.

— Ну давай, рассказывай, кто и откуда? — ласково-ласково спросила она, но глаза ее оставались при этом холодными. — За что страдаешь?

Она встала со скрипучей стальной койки, какие Изабелла раньше видела только в пионерлагере в далеком детстве.

— Не подходите! — истерично выпалила она и вытянула вперед руки, отгораживаясь от этих зечек, которые удивленно на нее смотрели. — Не трогайте меня!!!

Вместо людей ее окружали недочеловеки, которые скалились и тянули к ней свои грязные лапы.

Внутри рос немой крик.

* * *

Когда утром в камеру заглянула надзиратель, то застала новенькую сидящей на кровати. Пожилая блондинка раскачивалась на месте и что-то бормотала.

— Леткова! С вещами на выход.

Задержанная не реагировала.

* * *

Иван Брилев гостил в Твери у родителей. Он решил сделать паузу на пару-тройку недель, прежде чем заняться поисками работы. Или — чем черт не шутит? — вообще осесть в родном городе.

Пока не сказал, что уволился, чтобы не расстраивать близких. Для всех он в отпуске.

Отдыхая он увидел в новостях, что Кузина выпустили. Стало не по себе. Он знал, что будет новое покушение, хотел как-то поучаствовать, но не мог. Потом он узнал, что мать Ольги Летковой хотела ее убить, и решил вернуться.

Брилев сам до конца не понимал, зачем ему это надо. Хотел реабилитироваться за ошибку? Или дело в другом?

* * *

Ольга решала, как поступить.

Один раз прогнется, пойдет на поводу, и Зимин решит, что так и надо. Это значит шаг за шагом утрачивать независимость. Сегодня «брось работу», завтра «эта подруга тебе не подходит», а послезавтра что? Ей не нравилось чувство потери контроля над своей жизнью. Прогнется раз, два, три, и потом, через какое-то время он перестанет ее уважать и считаться с ней. Так нельзя.

Нет, она отработает в ЧОПе до конца недели, и пусть он думает что хочет!

— Ты куда это собралась? — осведомился муж, увидев, что она, встав раньше него, помчалась в душ.

— На работу, дорогой! — пропела она. — Чуть не проспала.

До него дошло.

— Я думал, мы еще вчера обо всем договорились.

Ага, как же. «Мы посовещались и я решил».

— Ничего не знаю!

Она закрыла дверь перед его носом, включила встроенное радио и пустила воду в душе.

* * *

Мирослав сознательно сказал про Латышева и его родство с генералом. Это было сделано на публику.

Теперь у ментов выхода два — сворачиваться и вывозить оборудование из жилого комплекса, раз их раскрыли, или конкретно и реально что-то предъявлять с ордером на обыск. Но все реальные документы он не хранил ни дома, ни в банке. Не дурак. Жизнь научила. А учиться Зима предпочитал на чужих, а не на своих ошибках.

Он не хотел до бесконечности жить «под колпаком».

Пока Ольга плескалась в душе, мужик отковырял складным ножичком от стены клей, извлек камеру, замаскированную над висящей в гостиной «плазмой», и достал из нее карту памяти. Потом неспеша обошел огромную квартиру, снимая прослушки и складывая их в обувную коробку.

Чарли по пятам следовал за хозяином. Сначала хотел выпросить пожрать, а потом заинтересовался «игрой» и начал скакать по паркету вокруг, каждый раз взлаивая от возбуждения при виде новой добычи.

— Прием! — сказал Зимин в спальне, присев возле кровати. — Как слышно? Раз-два, раз-два. Бессонову пламенный привет.

И дернул за проводок.

* * *

Тем же утром Изабеллу Леткову перевели в Матросскую тишину и госпитализировали в тюремную больницу. По настоянию адвоката ей назначили судебно-психиатрическую экспертизу.

Эльдар Маликов, импозантный мужчина лет сорока, приехал с докладом к владельцу холдинга «Лето». Тот уже ждал его в своем кабинете, изнемогая от нетерпения.

— Что происходит? Не томите.

— У меня для вас две новости: хорошая и плохая, — услышал от него Летков.

— Говорите. Я готов.

— Думаю, есть шанс переквалифицировать статью или даже освободить вашу жену от ответственности, — сообщил адвокат Борису.

— Отлично! — обрадовался Летков, не зря такие деньги платит адвокату. — А плохая новость?

— Она однозначно не симулирует.

— Что вы имеете в виду?!

— Ей требуется помощь хороших, квалифицированных специалистов. Никто не ручается, что она придет в себя. Простите, — ответил адвокат.

— Оставьте меня, пожалуйста, — наконец сказал Борис, опершись на стол и сжав голову руками.

* * *

Наверное, всякой женщине от мужчины хочется одного. Чтобы все было, но при этом бы ничего не было. Ольга это понимала как никто другой.

«Ремня и на ручки».

Черт! Надо как-то подстраиваться, иначе никак. Такой уж у него характер и повадки. Досадно.

На ключице обнаружился засос, придется прятать за шарфиком или высоким воротничком. Ольга повернулась перед зеркалом туда-сюда, вроде, больше следов не оставил. Африканские страсти-мордасти… И Отелло в придачу, эх…

Жужжит электрощетка. Прополоскать зубы, улыбнуться, как на брифинге — широко и белоснежно. Отлично. Щелкой вытянуть кудри, укрощая их и заплетая в косу. Посмотреться в зеркало еще раз — ну, красавица. Никаких следов недосыпа, даже не скажешь, что полночи проворочалась в постели, размышляя о жизни.

Поставить щетку на базу. Накинуть халат.

— Ой, мама мия.

Сколько времени? Часов тут нет.

Некогда выяснять отношения. Скорее в гардеробную. Быстро подобрать белье и одеться в элегантный серый костюм, который делал ее старше и серьезнее.

— Да что же это такое? — раздраженно бросила она.

На груди опять не сходится. Верхнюю пуговку расстегнуть, шарфик лиловый повязать для маскировки и пришпилить сверху серебряной булавкой. Готово! Так, теперь немного хайлайтера на скулы, бледно-розовая помада, туфли-лодочки, портфель, плоский планшет для бумаг… Смартфон! Чуть не забыла. Запиликал на тумбочке в спальне — помчалась туда.

Тайминг тридцать семь минут. Успеет ли доехать? Время пошло.

— Вуф, — пошел за ней пекинес и завилял хвостом. — Ау-у?

Что в переводе с собачьего означало: чего не идешь завтракать, хозяйка?

— Идем! Идем… — скомандовала она, и песик, опережая ее, зацокал коготками по дорогому паркету.

Скорее, скорее… На кухню, туда, где в одних «боксерах» расселся Зимин. Пьет кофе, хмурится. Не выспался.

— Слав, я побежала, — наклонилась она и чмокнула она его в краешек губ, чтобы не испачкать помадой. — Не успеваю с тобой позавтракать.

Она старательно делала вид, что не замечает его глухого недовольства, хотя было непросто. Вокруг будто клубилась темная аура. Давит. Иначе не описать.

— Погоди, — поймал он ее за руку.

— Слав, для меня это важно, — посмотрела она на него сверху вниз. — Пусти, надо вызвать машину.

— Ну, езжай, — нейтрально ответил он, и снова стало не по себе.

* * *

Следователь Галанин вел дело Изабеллы Летковой. Он так и не смог докопаться до причины семейной вражды, поскольку допросить подозреваемую не удалось. А, как известно, если нет признания — «царицы доказательств», придется попотеть, собирая вещдоки и формулируя мотив преступления.

Что заставило пожилую женщину решиться на убийство?

Что такого совершила дочь, чтобы мать захотела нанять ей киллера?

Родители не общались с единственной дочерью? С каких пор, почему? (Сын, старший брат Ольги Летковой, давно умер.)

Сама Ольга, которая не меняла фамилию после недавнего скоропалительного замужества, стала супругой бывшего бандита, а ныне бизнесмена Мирослава Зимина — известного банкира и спортивного мецената, у которого интересы с отцом жены вообще никак не пересекались ни в плане сотрудничества, ни конкуренции. Разные сферы бизнеса. То есть у Бориса Леткова мотива желать смерти дочери не было, тем более у его жены Изабеллы. Все это было очень странно.

Со слов опрошенных друзей и знакомых, Ольга Леткова много лет отсутствовала в Москве, уехав учиться и работать в Великобританию. Однако элементарная проверка через ОВИР показала, что дочь подозреваемой страну покидала разве что на отдых, выезжая по «горящим» турпутевкам в Турцию, Египет или Испанию.

В последнее время дочь несколько раз встречалась с родителями — в галерее, на благотворительном аукционе и в Москва-Сити. Судя по фотографиям, встречи эти носили непринужденный светский характер.

Мотива на первый взгляд не было. Но причины так поступить не могло не быть! Это и предстояло выяснить следователю.

Борис Летков, даже если что-то и знал, отказался прокомментировать происходящее. Беседа происходила в присутствии его адвоката, который не давал следователю возможности для маневра. Так бы Галанин надавил, чем-нибудь зацепил и добился правды… Не вышло.

Поскольку Ольга Леткова, на которую планировалось покушение, не отвечала на звонки, пришлось выписать повестку и вызвать ее официально.

Однако, отдав документы в канцелярию, Галанин пал жертвой бюрократии, которая медленно вращала колесо правосудия. Повестка отправилась по адресу официальной регистрации Ольги Летковой — в Мытищи.

* * *

Латышев обрадовался, когда она сообщила по телефону, что приедет. И не просто чтобы получить расчет, а доработать до конца.

— У меня к тебе серьезный разговор, — сразу предупредила Ольга.

— Только не превращай меня в свою «жилетку», — сразу расставил границы Макс. — Я все понимаю, но…

— Не переживай, не расклеюсь. Я не о муже, — перебила она, проходя по подземной парковке и усаживаясь на заднее сиденье машины, — а о твоем отце.

— Это интересно, — напрягся он.

— Да не то слово.

* * *

Тем же утром с началом торгов на фондовой бирже обвалились акции холдинга «Лето». Новость о том, что жена владельца холдинга арестована, сыграли в этом не последнюю роль. Отозвать выставленные компанией на торги ценные бумаги было невозможно. Миноритарные акционеры запаниковали и стали сбрасывать свои пакеты, усиливая панику.

Ильхан Ибрагимов, который встал с рассветом, с интересом следил за динамикой рынка. Начальная сводка порадовала. Большаков будет сегодня скупать, лучшего момента не представится. К вечеру станет ясно, какая добыча у них на руках.

— Игорь Николаевич, — набрал он Большакова. — Как вам перспективы?

— Думаю, мой аналитик ошибся, — ответил тот. — Он не учел, что случится с женой Бориса.

— Я тоже так считаю. Репутационные потери слишком велики. Все займет не три месяца, а гораздо меньше. Думаю, ограничимся тремя-четырьмя неделями.

* * *

Пока Ольга плескалась в душе, Мирослав раздраженно потыкал в кнопки кофе-машины. Та, словно чувствуя недовольство владельца, забурчала, хотя недавно прошла техобслуживание, и словно нехотя выдала чашку бодрящего напитка.

Зимин пребывал в задумчивости, потому что обнаружил, что телефон Ольги на пароле. Вот, значит, как. Появились от него секреты? Или… или она обнаружила, что он добавил ее драгоценного «МАКСА» в черный список.

Скорее всего, узнала на выходных, когда пришло время выходить на работу, но молчала как партизан и не выказывала ему никакого недовольства. Он все ждал, когда же Ольга взорвется, хоть какой-то реакции, но жена держала паузу.

Мирослав хмыкнул, положил смартфон на место, чувствуя, что ходит по краю. Забавное ощущение. Обычно с бабами все было просто и понятно. Элементарно. Совместное сосуществование не должно напрягать. Становилось непросто, непонятно и неприятно — значит, пора расставаться. Он не любил, чтобы ему ***ли мозги.

Однако с Ольгой все было иначе. В этом проблема.

До этого он никого так не пас, оберегая от других мужиков. Накатило неприятное прозрение. Он как его юрисконсульт, отхвативший красотку на старости лет. Раньше Мирослав про себя посмеивался над неуверенностью и страданиями мужика, связавшегося с инста-бабой из спортклуба, а теперь доперло… как это.

Зимин раньше никогда — никогда! — не переживал, что его женщину уведут. Рукоприкладством не занимался. Не наказывал. Не следил, не контролировал. Просто делал выводы. Уйдет — значит, так тому и быть. Силком не держал. Но таких случаев по пальцам пересчитать: та девчонка в молодости, Марина, чем-то неуловимо напоминающая ему Ольгу, и бывшая невеста. Так что его не бросали по-настоящему ни разу.

Иначе говоря, в отношениях с женским полом Зимин не испытывал недостатка внимания и особо не загонялся.

Придерживаясь принципа «доверяй, но проверяй», после всех проверок, досье и общения, узнав человека получше, он обычно расслаблялся. В этот раз тоже думал, будет как обычно. Женился, все на мази. Уломал, уговорил, досье добыл, паспорт проштамповал, переспал, к себе перевез. Но расслабиться почему-то не получалось. Все время напряг. Жена держала его в тонусе.

Вот и она, легка на помине!

— Слав, я побежала, — обманчиво нежно проворковала Ольга, наклонившись так низко, что он рассмотрел расстегнутые пуговицы на блузке и ложбинку декольте. Она как-то дежурно, мимолетно поцеловала его в губы и добавила: — Не успеваю с тобой позавтракать.

Зимин ловил ее взгляд, но она все время отводила глаза.

— Погоди.

Он схватил ее за руку, не давая сбежать. От этого прикосновения Ольга вздрогнула, как норовистая кобылица, и наконец-то посмотрела на него. Может, все еще не пришла в себя после вчерашнего? Или просто демонстрирует характер?

— Слав, для меня это важно. Пусти, надо вызвать машину.

— Ну, езжай, — понял он, что договориться по-хорошему не удастся.

А по-плохому не хотел.

* * *

Журналисты опять штурмовали ЧОП. Зам главного Ковылев ехидно бросил ей на проходной:

— Не царское это дело — на работу кататься.

— Вам с этого какая печаль? — усмехнулась Ольга, не поддаваясь на провокацию, и, не дождавшись, пока он пропустит ее вперед, ловко просочилась мимо него, обдав ароматом дорогого парфюма.

Неймется ему, понимаешь ли. Никак не успокоится, что Ольга вернулась на работу после того, как он ее «ушел». У Ковылева было весьма болезненное самолюбие. Злопамятный мужик.

Получив от охранника одноразовый пропуск, женщина провела картой по считывателю магнитного турникета и вошла внутрь.

— Скоро контракт истекает, — сказала она, не оборачиваясь. — Вы, наверно, очень рады.

Он не ответил, но спиной она ощущала взгляд, пока не добралась до лифта.