Глава 36

Она могла сказать тысячу слов в свое оправдание, но не стала.

После этих слов Ольга словно оглохла. Кажется, Мирослав что-то еще сказал, его губы шевельнулись, но она его не слышала.

Золоченая коробочка, перевязанная лентой, выпала у нее из рук. Женщина попятилась. Отступила на шаг, другой. Новым взглядом посмотрела на мужчину перед собой.

— Оля, не молчи.

А у нее словно язык отнялся. Нечего было сказать в ответ. Да и надо ли? Вот же вляпалась! По полной. И не спеша погружается. С самого начала все было ошибкой. Люди либо верят друг другу, либо нет. Получается, что…

— Оль!

Еще шаг назад, к двери.

— Да скажи хоть что-нибудь, — разозлило его молчание Ольги.

Зря она ему сказала, что любит. И про ребенка тоже зря. Надо было догадаться после первого признания. Да, собственно, что она хотела? Раскрываешь перед другим человеком самое сокровенное, то, что на сердце. А в ответ тишина. Или смачно плюнут в душу, указав, где на самом деле ее место.

— Ты тогда в ресторане спросил, — сказала она, и голос был словно чужим, надломленным. — Перед свадьбой. То есть ты и сейчас тоже так решил?

— Как-то все это неожиданно, — попытался Зимин снова ее обнять, но она увернулась, сердито дернув плечом. — Что я мог подумать?

— Действительно.

Хотя бы честно. Она развернулась на каблуках и пошла прочь. Мирослав снова попытался перехватить ее за руку, пока она не вышла из кабинета обратно в приемную, но Ольга буквально вызверилась на него — вырвала руку и оттолкнула с каким-то нереальным отчаянием на лице. Глаза сверкнули, как у дикой кошки, и мужчина отшатнулся.

— Давай поговорим, — примирительно предложил он.

Господи, да о чем тут говорить? Ольга, тяжело дыша, уставилась на него.

— Не трогай меня, — сказала она.

— Да постой ты…

— Не подходи!

Она ускорила шаг. Зимин сначала пошел следом, потом остановился. Он посмотрел, как она злобно, с надрывом начала нажимать кнопку лифта. Дверцы распахнулись, и она шагнула внутрь.

— Мирослав Иванович, — окликнула его секретарша.

— Что?! — рыкнул он на нее и сердито взъерошил волосы пятерней.

— Простите… — пролепетала красивая как кукла девушка. — Я лучше потом зайду.

Она поднялась из-за стола и ретировалась в комнатушку за стеной, где прятался буфет и кофе-машина.

Он вернулся в кабинет и резко захлопнул дверь. Даже фирменный доводчик не спас. На ковре что-то блеснуло. Зимин нагнулся и развязал бантик на подарочной коробочке.

* * *

После задержания жены у Бориса опять прихватило сердце. Надеясь избежать огласки, он нанял жене лучших адвокатов. Однако все равно информация о задержании и обвинениях, предъявленных супруге видного бизнесмена и столпа общества, просочилась в прессу.

* * *

Пока Ольга спускалась, зазвонил смартфон. Глянула — Зимин. Ольга сбросила. Новый звонок. Снова сбросила. Еще. Наконец не выдержала и прямо в холле банка отключила гаджет.

— Ольга Борисовна, куда едем? — спросил водитель.

Она на миг задумалась.

— На работу.

Домой она точно не поедет. Там все напоминает о муже, а сейчас одна только мысль о нем выводила ее из себя.

Машина тронулась. Рабочий день еще не закончился. Она ехала в ЧОП. Единственный, с кем она сейчас хотела увидеться, был Латышев.

* * *

— Оль, ты что-то забыла? — спросил Максим, спустившийся на проходную. — Принести? Я пропуск не заказывал.

Он обеспокоенно смотрел на Ольгу. Женщина выглядела подавленной и бледной. Наверное, что-то случилось. Он подошел и взял ее за руку. Холодная, как лед.

— А, да… — сообразила она, что не предупредила. — Извини. Ты когда заканчиваешь?

— Через десять минут.

— Я тебя подожду.

Латышев вернулся в кабинет, собрал портфель с документами, чтобы доделать работу дома, и спустился вниз.

— Куда едем? — спросил он.

— Да куда угодно, — ответила она. — Нам надо поговорить.

* * *

В криминальной хронике мелькнул сюжет о женщине, принадлежащей к высшим кругам столичного общества, которая попалась на «контрольной закупке».

Попытавшись нанять киллера, чтобы избавиться от своей взрослой дочери, она нарвалась на объявление, которое дали правоохранительные органы Москвы. Доблестные стражи порядка предотвратили преступление и задержали заказчицу при передаче денежных средств. Теперь подозреваемой вменяется покушение на убийство.

— Прокурор при избрании меры пресечения в отношении подозреваемой настаивает на аресте сроком на тридцать дней.

* * *

Ануш Багратуни готовила ужин. Руки ее порхали, посыпая стол мукой. Скалка словно по волшебству превращала тесто в полупрозрачные листы, сквозь которые было видно узор на столе. Не доверяя новомодным блендерам, она той же скалкой измельчила в пакете орехи. На плите уже томилась форель с ароматными травами.

Пожилая женщина хотела покормить мужа и чуть позже съездить в гости к внучке. В прошлый раз обратив внимание, какие блюда ей нравятся, Ануш готовила именно их.

Телевизор, висящий на стене, служил фоном. Женщина краем уха слушала новости.

— … меры пресечения в отношении подозреваемой настаивает на избрании меры пресечения аресте сроком тридцать дней.

Ануш посмотрела. На экране выводили из машины женщину, которая показалась ей знакомой. Крепко сбитая, ухоженная блондинка лет шестидесяти выглядела подавленной. Она даже не пыталась скрыть лицо.

— Ох… Да это же она!

Женщина выронила из рук скалку. Она узнала преступницу — Изабеллу Леткову. Даже не вытерев руки от остатков муки, Ануш достала из кармана телефон и набрала номер мужа.

* * *

— Макс, я вряд ли доработаю до конца месяца, — призналась Ольга.

Они устроились в ресторанчике неподалеку от работы. Ольга попросила охрану не идти в зал, а остаться в машине. Ее это напрягало.

Уютно тут, спокойно. Народ только-только начал собираться, половина зала пустая. Ниши с кожаными диванчиками, отгороженные друг от друга, создают интимную атмосферу, и соседи друг друга не слышат. Можно поговорить по душам.

— Почему? — спросил Латышев. — Что опять случилось?

— Я с мужем поругалась. Может быть, придется уехать.

Из глаз вдруг брызнули горячие, злые слезы. Стало опять стыдно до жути. Так глупо и нелепо все было… Она закрыла лицо руками. Машинально взяв вышитый белоснежный платок, который протянул Макс, женщина пробормотала:

— Извини. Извини…

Ольга не поняла, когда он пересел на ее половину стола и обнял. Просто рыдала у него на груди, и ее отпускало страшное напряжение. Она не видела, как мужчина жестом отослал официанта от столика, чтобы не мешал.

* * *

Охранники сделали вид, что послушались хозяйку. Однако регламент есть регламент. Надо было проверить помещение, наверняка там был второй выход. Ольгу Борисовну могли похитить, когда она отлучится в туалет. Все что угодно может произойти за пять минут, если ее оставить без внимания.

Поэтому, когда хозяйка с коллегой устроились за одним из столиков, один из телохранителей тоже вошел в кафе и занял место за одним из столиков, откуда было удобно наблюдать. Он видел, как хозяйка рыдала, обняв коллегу, причем близость была совсем не братской на его непосвященный взгляд.

Сделав несколько снимков, он заказал кофе и стал ждать, чем все кончится.

* * *

— Я, наверное, перееду обратно в Мытищи, — сказала она, когда слезы иссякли. — Я платок тебе потом верну, когда постираю. Хорошо?

— Глупая. Оставь себе, — щелкнул он ее по носу. — Оль, вы как дети. Правда влюблены, я же вижу, — мягко усмехнулся Латышев. — Мне даже завидно. Равнодушные люди так не ссорятся. Помиритесь.

— Не помиримся.

Опять захотелось в голос зарыдать от безнадеги. Ее обуревали какие-то дурацкие перепады настроения, которые становились все сильнее и сильнее. Гораздо хуже, чем ПМС. Просто американские горки. Неужели теперь все время так будет? Невероятным усилием воли взяв себя в руки, она объяснила:

— Я не могла иметь детей, ты же знаешь. А теперь вдруг беременна. Повезло, шанс один на миллион. Муж не верит, что от него.

— Он идиот? — хмыкнул Латышев. — Совсем тебя не знает? Ну, не плачь. Давай, ты с ним быстренько разведешься, а я на тебе женюсь.

— Шутишь, — толкнула его в бок женщина, но ей правда стало лучше. — Пусти, я пойду в дамскую комнату, попудрю нос.

А он совсем не шутил.

* * *

Мирослав открыл коробочку и увидел тест. В открытке был вклеен снимок УЗИ.

— …! — выругался он, осознавая, как облажался.

Даже на деловых переговорах или криминальных сходках ему не было настолько не по себе. Медленно, но верно доходило, что он, возможно, скоро станет отцом.

Мирослав всегда и все решал быстро и просто.

Срок впритык. Но шансы есть. Пока они были вместе, Ольга ни разу не попадалась на вранье. Не было в ней фальши, как у эскортниц из высшего общества, которые были готовы ребенком привязать мужика к себе. Ясно, почему она так обиделась.

Зная характер Ольги, он решил не рисковать. Попросит ее сделать тест — огребет еще больше. Не простит. Проще пробить, когда из Москвы свалил ее жених, и после родов для самоуспокоения сделать текст ДНК, разумеется, без ведома Ольги. Или не делать? У них в роду все похожи, что батя, что он. Дед на черно-белых фото — одно лицо. Во всех трех поколениях темные волосы и голубые глаза. Одна порода.

Он набрал телефон — Ольга сбросила. Сделал еще пару звонков: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети».

— Алло, — сказал он, когда ответил один из охранников, прикрепленных к Ольге. — Вышла? А куда едет? Понял. Следите.

Ольга отправилась на работу. Странно. Он ожидал, что она начнет психовать, собирать вещи и делить собаку. Или сразу уедет в Мытищи. Но не на работу же… Хм.

Сложно ее просчитать. Ольга была непредсказуемой. Этого у нее не отнять. С ней не соскучишься.

* * *

Охранник Летковой засек в зале «топтуна».

Вернее, еще раньше он зацепился взглядом за «рено логан», который пристроился сзади и вел их до кафе. Одного понять не могли — просто совпадение или машина следует за Латышевым, потому что хозяйка пересела к коллеге по пути на Кутузовский.

Напарник позвонил и сказал, что из «рено» вышел усатый мужик в кожанке, идет внутрь. Охранник поглядел: да, действительно, входит в зал мужик, подходящий под описание. Огляделся и занял место с таким расчетом, чтобы видеть столик с Латышевым и Летковой. Заказал кофе, смотрит, ждет, тянет время.

Оставалось понять, кто он. Журналист? Не слишком похож. Повадки выдают скорее внештатника. Может, из «органов» или частный детектив?

— Саня, пробей по базе номера, — попросил охранник Ольги по телефону напарника.

Он хотел прогуляться к туалету, так как хозяйка задерживалась, но облегченно выдохнул — Ольга Борисовна вышла обратно в зал.

Наблюдение продолжалось.

* * *

Номера принадлежали некоему Макарову Николаю Михайловичу, что ни о чем не говорило начбезопасности банка. Углубленная проверка займет время, а его нет. Крагин переживал за безопасность директора банка и его жены. Мирослав Иваныч был на полпути к заведению, где обедала Леткова с коллегой. Охране шефа уже сообщили.

* * *

Зимин спрятал коробочку в сейф, сказал секретарше, что сегодня его больше не будет, и отчалил. Машина мчалась на Кутузовский проспект. Менее чем за час обернулся. Съездил до ювелирного и успел купить еще одно ожерелье — закачаешься!

Позвонил водитель жены и сообщил, что жена поехала с коллегой в ресторан. По стечению обстоятельств — совсем рядом.

— Хорошо. Я скоро подъеду.

Перезвонил ветеринар, сообщил, что Глория жеребая. Вот так совпадение! Повезло. Зевс с первого раза справился с задачей. Хорошему дню — хорошая новость. Можно обрадовать Ольгу, к концу следующего лета будет ей обещанный жеребенок.

— Размер отдельных жемчужин в гарнитуре сопоставим с лесным орехом, — вещала милая девушка, открывая стоящие перед ним футляры. — В обрамлении мелкого жемчуга и бриллиантов. Небольшая разница в оттенке подчеркивает красоту изделий и свидетельствует о натуральном происхождении сырья.

Жемчужины в центре правда были с ноготь большого пальца. Упаковали — помчался за мороженым.

А вот цветы решил не брать.

* * *

Акции торговались вяло, но без скачков. Новость о жене Леткова еще не разошлась настолько широко, чтобы повлиять на курс. Ильхан Ибрагимов, как только узнал о происходящем, созвонился с Большаковым и перевел деньги.

Большаков, обладая привилегированными акциями, имел преимущественное право выкупа на торгах. Завтра курс из-за скандала просядет, надо брать. Часть тех, что выброшены на рынок, и немного — у миноритарных акционеров, которые, испугавшись новостей, начнут сбрасывать бумаги.

— Но не слишком много, — добавил он, предостерегая от поспешных действий. — Поняв заинтересованность, трейдеры начнут играть на повышение и придерживать акции. Цена взлетит, я не хочу терять деньги.

— Понял, не дурак, — ответил собеседник.

* * *

Ольга думала, что же теперь будет с ними.

Первым порывом было «включить стерву» и хорошенько помотать нервы Зимину. К счастью, отпустило, и осталась только горечь. Захотелось просто подать на развод. Но… Нет уж, она ни в чем не виновата! Пусть сам первым подаст заявление на расторжение брака, если захочет. Все зависит от него. Верит он ей или нет. Захочет сделать первый шаг к примирению или забьет.

— Кошмар, — поняла она масштабы проблемы.

Это был ужас осознания.

Ольга подсознательно была готова к тому, что скажет муж в ответ на новость. Потому и тянула с признанием, нервничала и переживала. Значит, с самого начала не доверяла ему до конца, за что и поплатилась. Зимин точно так же попал в ловушку взаимного недоверия.

Оба хороши. Что же теперь делать?

— Слав… — прошептала она, стоя у зеркала.

Видок, конечно, у нее… Как однажды сказала подруга, даже плачет она красиво. Толку-то. Счастья не принесет.

— Надо взять себя в руки.

Губы распухли, глаза влажно сияют, ресницы слиплись. Умыться, плеская воду на лицо. Вытереться бумажными полотенцами, забив на косметику. Перед Латышевым ей не надо «держать лицо» и можно быть с собой. Он ее всегда успокаивал. Было ощущение уюта и тепла.

Жаль, что он ее тогда отпустил. Даже бросая и уговаривая расстаться ради его же блага, Ольга все равно в глубине души ждала, что Макс ее остановит. Не остановил, не удержал. Дал то, о чем она просила. Именно это навсегда поставило точку в их отношениях. Все эти шутки и намеки на былое — пустая блажь. Она уже не будет с ним.

После Зимина ни с кем, наверное, больше не станет встречаться. Никто не выдерживает сравнения.

Черт. Проклятье… Любит она его. Чувства никуда не делись. От этого еще хуже. Если бы разлюбила, стало бы легче. Хотя бы не так больно.

— Ладно.

Как бы то ни было, сейчас не те времена. Женщины успешно в одиночку растят детей, в этом нет ничего позорного.

Может, даже хорошо, что все так случилось. У Мирослава сложная жизнь: преступное сообщество, покушения, угрозы. Ей этого не надо. Чтобы сохранить беременность, нужна безопасность и спокойствие, а его-то как раз и не будет.

* * *

Макаров следил за Максимом Латышевым по личному распоряжению генерал-полковника Васнецова. Тот опять проводил время вместе с Ольгой Летковой, женой криминального авторитета. Внештатный сотрудник сделал несколько снимков на смартфон.

Вдруг за стол приземлился мужик в черном костюме с гарнитурой за ухом. Он смахивал на телохранителя какой-нибудь большой шишки. Профи. Внештатник пропустил его появление в зале.

— Эй, столик занят, — сказал он, понимая, что пришли по его душу, и закосив под ничего не знающего дурачка. — Сейчас подойдут еще люди.

Сзади между лопаток ему уперлось что-то твердое. По спине Макарова пробежал холодный пот. Значит, сзади напарник гостя.

— Столик уже свободен, — сказал мужик напротив. — Расплатись.

Внештатник осторожно, не глядя достал из барсетки пару купюр и кинул на стол. Бармен за стойкой и официанты усиленно делали вид, что ничего не происходит, не реагируя на его отчаянные взгляды. Неохота связываться, понятно.

— Ребят, я не при делах, — развел он руками. — Давайте поговорим.

— Конечно, поговорим, — усмехнулся мужик в черном.

Взяв под руки, Макарова вывели из зала, стараясь не привлекать внимания, и заставили сесть на заднее сиденье чужой машины.

* * *

Макарова быстро и профессионально обыскали.

— Чисто, — доложил один из неизвестных.

Задняя дверь открылась, и рядом сел на вид очень опасный и обманчиво спокойный мужчина, которого внештатник откуда-то знал. Наверное, где-то уже видел, но где? Мозг его работал на пределе, паника мешала сосредоточиться и вспомнить.

— Вы кто? — спросил он. — Это недоразумение.

— Это ты кто? — в свою очередь спросил Зимин. — За кем следишь?

* * *

Макаров зачем-то пас коллегу Ольги. Зимин не понял, чего ради, но решил выяснить. А то мало ли… Он не любил непоняток.

Оставив «топтуна» в компании охранников, он с парой других телохранителей вошел в зал и застал сцену, от которой захотелось придушить Ольгу и нового пресс-секретаря.

Они как пара голубков пристроились на одном диванчике и, забыв о еде, о чем-то говорили. При этом Латышев держал Ольгу за руку. Мирослав, ощутив знакомый азарт, подошел и сел за стол с другой стороны:

— Оль, это кто? — спросил он как ни в чем не бывало. — Познакомишь?

— Зимин, что ты здесь забыл? — неприветливо посмотрела она на него.

Внутри кипели страсти. Радость, что он пришел, и обида на него за те слова. Злость на себя саму за то, что любит его. Все смешалось в душе.

— Мы не договорили.

Так-с… Он, значит, опять для нее «Зимин». Злится.

— Ну, говори, — покосилась она на Латышева и мысленно взмолилась, чтобы не всплыла ее связь в прошлом.

Все это было чертовски двусмысленно.

— Так познакомишь или нет? — с ленивым любопытством сытого хищника осведомился он.

— Максим, знакомься, это мой муж, Мирослав Зимин, — официально представила она. — Слав, это Максим Латышев.

Макс протянул руку, однако Зимин не стал ее пожимать.

— Что будете заказывать? — спросила официантка.

— Кофе.

Девушка в униформе положила перед гостем заведения меню и упорхнула, сообразив, что ей не рады. Даже не уточнила, какой именно кофе требуется — эспрессо, лунго, латте…

— Это нынешний пресс-секретарь ЧОПа, где я работала, — добавила Ольга, указав на Максима. — Я тебе рассказывала.

— И давно вы знакомы?

— Давно. Учились вместе, — ответила она, смерив его взглядом. — Ты что, опять ревнуешь? Не глупи.

— Да просто хочу прояснить до конца, — сказал Зимин. — Дружите, значит.

— Дружим, — просто ответил Латышев, глядя прямо в глаза мужу любимой женщины. — Давно, с универа. Это что-то меняет?

— Ясно, — глотнул кофе Мирослав, разом поскучнев.

Он вдруг все понял без слов. Просто шестым чувством ощутил, что было между этими двумя. Это не просто друг из прошлого, это ее «бывший». Скорее всего. А что не рассказывала ему — только ей в плюс.

— Почему не рассказала? — посмотрел он на жену.

— А должна была? — догадалась она, что он все понял, и сверкнула глазами. — Я же не спрашиваю тебя о прошлом. Господи, Слав. Это безумие какое-то… Что за выяснения отношений?

— Оль, мне уйти? — спросил ее Латышев, понимая, что им с мужем надо поговорить по душам и все прояснить. — Или остаться?

— Извини. Мне надо поговорить с мужем. Завтра увидимся, — ответила она, испытывая неловкость за некрасивую семейную сцену.

Выяснять отношения на глазах у Макса она не хотела.

* * *

Оставшись наедине, они все-таки поужинали, как культурные, цивилизованные люди. Мирослав будто специально заказывал все, что она любит.

— Когда ты заканчиваешь работать в ЧОПе? — спросил он Ольгу.

Зимин размышлял, что морду бить ее бывшему вроде бы пока не за что, но и видеться им не стоит.

— А тебе зачем?

— Не хочу, чтобы ты с ним встречалась, — откровенно ответил он.

Женщина всплеснула руками.

— Да что же это такое!

Она взвилась с места и уничтожающе посмотрела на все еще сидящего за столом Зимина. Вместо того, чтобы извиниться за свои слова насчет ребенка, он ей опять нервы лечит.

— Знаешь что? — сказала она. — Я думаю, нам надо на время разъехаться. Пока у тебя мозги на место не встанут.

— Погоди.

Он поймал ее за руку. Обнял, не давая вырваться, и сказал:

— Никуда ты не поедешь. Не отпущу.

— Какого черта? Зимин!

— Ты что в ЗАГСе обещала?

— Мало ли что я обещала, — прошептала она. — Ты же мне не веришь.

— Да верю я, верю, — обнял он ее, и она затихла, перестав вырываться, и тихо выдохнула, приникнув к нему. — Ты молодец, я дурак. Так лучше?

— Лучше, — чуть не заплакала она от облегчения.

И он понял, что не будет делать никаких дурацких тестов и проверок. Даже втайне от нее.

* * *

— Бляха-муха, мороженое твое растаяло, — вспомнил Зимин, когда она села к нему в машину.

— Какое мороженое? — спросила она, устраиваясь поудобнее и регулируя под себя кресло.

Кстати, телефон подозрительно молчал уже два часа. Ольга влезла в портфель, чтобы посмотреть. Ах, да! Сама же отключила. Уйма звонков и записанных сообщений от мужа, Ануш, Надюшки, Макса, коллег из ЧОПа. Несколько неизвестных номеров. Она прослушала — оказалось, следователь хочет встретиться. Непонятно.

— Слав, что-то случилось, пока мы ужинали?

— Смартфон больше не отключай, — сказал он. — Бабку твою арестовали.

— Боже. За что?

— Хотела тебя грохнуть.

* * *

Ольга выгуляла пекинеса.

По пути она перезвонила Надюшке. Еще Ануш, чтобы та не волновалась, ей ведь нельзя, сердце шалит. Все хорошо, гуляет, охрана рядом. Слышала про киллера? Да, слышала, знает. Отключается, прячет смартфон в сумочку, идет дальше. Отчего-то от новостей никаких особых чувств. Ничего внутри не шелохнулось. Даже не удивилась, когда муж рассказал. Она не ждала хорошего от Изабеллы, может быть, поэтому…

Ольга думала о жизни, о том, что же теперь будет с ними, когда появится третий. На Зимина она все еще злилась и мысленно поставила ему на вид эту ссору. Странно. Неужели у всех женатиков такое? Как в спорте: желтая карточка, красная. Удаление с поля. Дисквалификация.

Наверное.

— Вуф! — потянул песик за поводок, устремляясь к дому.

* * *

Про Глорию он не успел рассказать ей, так же как и вручить ожерелье.

Зимину только что сообщили, кто такой Латышев. Внебрачный сын генерал-полковника Васнецова, непосредственного начальника Бессонова.

Картинка начинала складываться.

Значит, Латышев пришел в ЧОП, чтобы раскрутить свою «бывшую» на откровенность, пользуясь ее чувствами в прошлом. Фотографии со встреч выпускников и недавние снимки, где парочка сидит в обнимку, просто не допускали двойных толкований. Мужик не так прост, как показался на первый взгляд. Неизвестно, что еще Ольга ему выложила. Она не болтлива, но кто знает…

Зимин не хотел пороть горячку, как в случае с Ибрагимовым. Однако если его «сливала» ментам родная жена, это последнее дело.

Хлопнула входная дверь.

— Слав, я дома!