Глава 12

У него всегда был талант зарабатывать деньги. С юности. Какое-то невероятное чутье как на прибыль, так и на неприятности.

Конечно, обжегся пару раз, но зато потом выходил сухим из воды. Он запомнил слова старого друга Попова.

«Садятся не виновные, а бедные и глупые, паря. Умные и богатые гуляют на свободе».

Так что Мирослав Зимин, понимая, что завязать не получится, решил больше никогда не попадаться.

* * *

Время шло. Бизнес рос и расширялся.

Именно тогда он пригрел бывшего военного Иванченко, которого давно знал как владельца сети клубов боевых единоборств. Тот имел «черный пояс» карате сетокан, помогал молодежи и был с виду образцово-показательным общественным деятелем. Это был лишь фасад.

Иванченко начинал заниматься карате, когда за это в СССР еще сажали. Он через свои клубы и «качалки» отбирал перспективных бойцов для «структуры». Сколотил бригаду, крышевал бизнесменов. Не зарывался, а именно выступал в качестве «защиты» от реальных вымогателей за свой процент. Некоторые торгаши даже мечтали о такой «крыше»! А еще он отслеживал ребят из спецподразделений, «бывших», как и он. Хотя такие бывшими не бывают. Кое-кто соглашался на сотрудничество.

На этой общей теме они с Зиминым и сошлись. Тому потребовались толковые, исполнительные, умелые и верные ребята, поучаствовавшие в реальных боевых действиях. Иванченко их нашел. Мирослав Зимин в начале двухтысячных обзавелся банком и решил, что ему нужна своя частная охранная организация, чтобы не зависеть ни от каких официальных ЧОПов.

Позже Иванченко рекомендовал ему Крагина как толкового человека, от которого избавились свои из в УМВД. Слишком принципиальным в одном и беспринципным в другом он был. Неуживчивый тип. Тихушник себе на уме, но дело свое знает.

Зимин, конечно, испытывал немалые сомнения, но согласился и не прогадал, получив верного и исполнительного человека, который был в курсе почти всех дел организации.

Пару лет назад, еще до знакомства с Ольгой, Зимин решил, что пора выходить на новый уровень. Ему было мало владеть букмекерскими конторами и частным коммерческим банком. Мало быть промоутером боев. Хотелось большего.

И он решил замахнуться на нефтеперевалку.

В сфере нефтедобычи давно все поделено, не пролезть. Можно присесть, а то и головы лишиться. Но если сесть на хаб и грести бабосы лопатой… Это была мысль.

Оставалось найти подходящее место, и он его нашел. Финансовый аналитик подсказал, что на Белой Каменке пока что царит запустение, но в перспективе объект может войти в логистическую цепочку поставок. Даже если придет какая-нибудь крупная корпорация, с которой лучше не связываться, все равно удастся нехило навариться на продаже объекта. Да и пакет акций останется, причем они будут все время дорожать.

Кажется, он предусмотрел все.

Отправил на север Иванченко, а потом ему на подмогу киллера Серого. Тем более что у этого нелюдимого человека возникли трения с одним из сотрудников службы безопасности банка. Зимин конфликтов в организации не любил и решил рассадить их по местам.

Панин, как ценный сотрудник и помощник Крагина, оставался в Москве, а Серый улетал на север. Изредка Зимин вызывал его по делу. Нет, вовсе не для убийства! Это скорее исключение из правил, не его методы. Мирослав был в принципе человеком мирным и предпочитал договариваться. Серый выступал в роли посыльного, когда информацию было опасно доверять почте или курьерской службе.

Одновременно он начал переговоры по покупке кабельной сети у пожилого, упертого Виктора Пака. Все шло ни шатко ни валко, и только спустя пару лет удалось прийти к компромиссу. Кабельная сеть и интернет-портал были нужны Зимину для спортивного вещания, чтобы продвигать бои на «октагоне» и продавать права на трансляцию.

Тогда-то и начались проблемы с Кузей.

* * *

Сопоставляя все по времени, Зима понимал, когда все началось.

— Семен Семеныч, — снова набрал он начбезопасности банка, когда жена уснула. — Мне нужны списки сотрудников первого и второго звена за семнадцатый год. Да нет, ничего не случилось. Просто есть мысль одна… И знаете что, никому не говорите. Хорошо, жду.

Утром у него на столе, как обычно, лежала папка с распечатками от Крагина.

* * *

Ольге снились лошади.

Она бежала вместе с ними по огромному, бескрайнему полю. Ветер ласкал траву, и она волновалась, как море. Вдруг все загорелась. Пламя поднималось к небесам. Зевс дико заржал и ускакал куда-то вдаль, рассыпая вокруг искры. Шкура его горела, грива и хвост стали факелами.

Ольга обняла Глорию и закрыла ей глаза, чтобы кобыла не шарахнулась в сторону и не убежала, как и жеребец.

«Только не убегай, только останься со мной. Дыши. Не бойся. Я рядом».

И когда пламя уже касалось кожи, когда казалось, что все уже кончено, Ольга проснулась, как будто ее кто-то толкнул.

Она открыла глаза и уставилась в потолок. Сердце часто-часто билось в груди.

Все в порядке. Она дома.

Глория жива.

* * *

Базиль, ничего не объясняя, велел своим людям в субботу съездить на кладбище и вскрыть могилу старушки, чтобы перепрятать подхороненный с нею рядом безымянный труп.

На кладбище проникли люди и остались там до темноты, пока ворота не закроют. Охрана была так себе, никто внимания не обратил.

Надо было все тщательно сделать, восстановив потом надгробье, чтобы никто не догадался. Могила была свежей, земля еще мягкой, времени много не заняло. Парни расстарались, вернув крест на место. Даже букеты, иконки и посмертное угощение разложили, как было.

Мирослава Зимина он не поставил в известность о мероприятии, не без оснований подозревая, что у него в организации завелась «крыса». Вор в законе, не раз битый жизнью, никому не доверял.

Директора кладбища тоже не предупредили. Все взвесив, Базиль заподозрил подставу. Он велел найти мужика и подпоить его, чтобы он потом маму родную не вспомнил.

Этим и ограничился. А своих гробокопателей после выполнения задания наградил и отослал подальше из Москвы.

* * *

Эксгумацию трупа назначили на понедельник.

* * *

Под подозрение попали трое из списка. Все бывшие особисты, обиженные структурами, где работали. Как о таких говорил, ерничая, Поп — «униженные и оскорбленные». Но Мирослав Зимин давно научился отделять главное от второстепенного.

На кого он никогда не подумает? Кто заинтересован? Кому это выгодно?

— Тому, кто вне подозрений, — хмыкнул он, подчеркивая маркером в списке имя.

Как там говорила жена? Бритва Оккама, отсекай ненужное.

Она права.

Панин. Игорь Михайлович. Толковый мужик, хоть и с характером. Внешность тоже специфическая. Рыжий, веснушчатый, атлетически сложенный мужик. Балагур. Практически ровесник Зимина, только на четыре года младше. Зимин ему доверял, поставив вторым лицом после Крагина, как тот и просил, когда штат охраны стал разрастаться, и потребовалась помощь.

Основным фактором послужило то, что мужик был уроженцем Мытищ, учился в той же школе и тоже служил на Северном Кавказе. Оттрубил от звонка до звонка во Владикавказе.

Жаль, что они не встретились тогда. Или не жаль. Жизнь у мужика была связана с органами, а не с криминалом. Все было хорошо, пока не выгнали с «волчьим билетом». Едва избежал трибунала за превышение служебных полномочий. Тогда-то его Крагин перетянул в охранную службу банка и лично поручился за него.

Из-за близости к начбезопасности Панин был в курсе почти всех дел. Кроме чисто финансовых и криминальных, которые шли отдельно. К счастью, Зимин еще не сошел с ума. Он всегда перестраховывался.

— Семен Семенович, — сказал он. — Зайдите ко мне, пожалуйста.

Он хотел, чтобы тот копнул как следует по Панину. Не как обычно. По криминальной линии, по военной.

Слишком большое сходство жизненных путей и биографии. Такое, конечно, бывает, но редко. А тут как «каре» у карточного шулера. Небывало красиво все, редчайшая комбинация. Такому человеку сразу веришь. Он как бы свой.

Зимин хотел бы ошибаться.

* * *

Ольга ответила на звонок редактора «Светской жизни».

Она почти забыла про него. А он нет. Максим Климкин на приеме в «Глобал Групп» заручился ее согласием на интервью и сейчас настаивал на встрече. Мужик был согласен на все, лишь бы она пришла. А еще лучше — они с мужем, ведь статья будет о них.

— Знаете, в свете последних событий я никуда не выезжаю, — сообщила она. — Извините.

— Но Ольга Борисовна! — воскликнул Михаил Климкин. — Но вы же обещали!

— Обстоятельства меняются.

Он продолжал настаивать, и она из вежливости слушала его словоизлияния, памятуя, что он приятель Зимина.

— Ольга Борисовна-а! Ну, дорогая, любимая, красивая, самая лучшая… — нудел он в трубку, словно она была стареющей кинодивой или попзвездой, которой положено безбожно льстить. — Вы же знаете, что эта статья произведет фурор. Если все упирается только в поездку на фотостудию, давайте все перенесем и сделаем статью у вас дома. Кстати, я слышал, что Мирослав Иванович недавно приобрел пентхаус на Крылатском. Не устроить ли у вас дома небольшой рум-тур? Назовем его «Простые радости жизни».

— Очень, очень простые, — проворчала она, когда удалось вставить хоть одно слово, и пошла на кухню за пекинесом, который всем своим видом намекал, что не прочь поесть. — Сейчас.

— Что?

— Нет, это не вам, простите… На, ешь.

Чарли зачавкал.

— Надеюсь, вы передумаете.

Сначала хотела отказаться, а потом вдруг передумала. Мирославу будет полезен такой пиар, а ей — развеяться. Даже собака в тему.

Ольга представила на миг, какую бы написала статью, если бы ей дали редакционное задание.

Бизнес с человеческим лицом. Семья. Гламурная жизнь не только на Рублевке. Герой статьи — не бывший браток, ставший «новым русским», а вполне респектабельный член общества, сколотивший свое состояние благодаря смекалке и удачным вложениям. С красивой образованной женой. Почти ровесницей, это важный нюанс. Не манекенщицей и не моделью на двадцать лет младше, как это часто бывает.

Рум-тур всего лишь приятный бонус, демонстрирующий самый краешек гламурной жизни, о которой так жаждут узнать читатели. Ольга читала пару выпусков «Светской жизни» и знала, что рядом с фото будет перечень товаров с ценниками. А еще лучше без них.

«Цена по запросу» — скромненько и со вкусом. Это касалось всего — элитной мебели, бытовой техники, нарядов и драгоценностей. Климкин сполна получит за рекламу.

Она бы непременно почитала такую статью, сидя в парикмахерской в ожидании своей очереди.

— Михаил, — спросила она жизнерадостного «колобка». — Признайтесь, вас взяли в заложники застройщики жилого комплекса? Сколько они вам отстегнули за рекламу?

— Пока нисколько, — засмеялся он, оценив ее шутку про рекламодателей. — Но вы читаете мои мысли.

— Ну, хорошо, — сдалась женщина.

Главное, чтобы не задавали неудобных вопросов.

— Так вы согласны?! — обрадовался он.

— Пришлите мне план интервью для согласования, — ответила она. — На официальный адрес банка «Квадрига».

Потом она перезвонила Зимину.

— Алло, — сказала она. — Слав?

Ольга сейчас ощущала вину, что не спросила сразу. Больше мыслей почему-то было о лошади, а не о муже. Хотя в него стреляли. В порядке — и ладно. А вот Глория… Глория. Может, все дело в том, что она тоже была беременна.

— Как ты?

— Хорошо, — немного отстраненно ответил он. — Что надо?

«Ну точно», — решила Ольга. Она не вовремя. Но в любом случае надо предупредить, чтобы секретарь не выкинула сообщение как спам, а распечатала и передала ему.

— Помнишь Климкина? Главреда светской хроники.

— Да, помню, а что?

— Он требует интервью, которое мы обещали.

— Так это когда было? — недовольно сказал он и вдруг так же резко передумал: — Ладно, обещания надо выполнять.

— Список вопросов на почте у твоей секретарши.

* * *

Мирослав Зимин понимал, что требуется перехватить инициативу. Нужно добавить элемент неожиданности, то, чего от него не ждут.

Каким-то шестым чувством он знал, что ему позволили купить нефтеперевалочную базу на Белой Каменке. Все просто. Он сам бы так сделал, чтобы продавцы не задирали цену. Скупал через подставных лиц акции. Кого-то соблазнил барышами, других банально припугнул. Негласного хозяина города сместил. Все прошло как по маслу.

Теперь он понимал, что эти люди все сделали его руками. Дальше что? Будь он на месте неизвестного кукловода, как бы он поступил?

— Устранить.

Физически — как вариант. Но проще посадить или хотя бы закрыть в СИЗО, чтобы отжать бизнес. Однако он не бизнесмен средней руки, такой номер вряд ли пройдет. Но если кукловоды сидят в самых верхах, то…

— …!

Зимин попросил секретаршу сварить кофе и позвал Попа посоветоваться.

* * *

— Понимаешь, какое дело, — объяснял он. — Я понял, что им надо.

— Кому? — осторожно спросил зам.

Старый друг, а Мирослав вдруг отчетливо понял, что он стар и бит жизнью, смотрел на него испытующе.

— Тому, кто стравил нас с Кузиным, — ответил Зимин. — Смотри. Сначала я покупаю терминал. Вся операция занимает почти два года. Меня не трогают, все на мази. Кое-кто даже помог, я их тоже добавил снизу в список. Потом сделка закрылась, и понеслось. Пытались подсылать клиента для вывода денег, но не вышло.

— А… Этот м…к Суконин? — припомнил Поп сентябрьскую историю.

К ним тогда обратился Петр Суконин, перекупивший по дешевке региональные точки у Кузина. Мирослав еще удивился: на кой спускать часть бизнеса, которая приносит стабильный доход?

Полгода до этого Суконин тихо посидел в клиентах банка, открыл депозитный счет, а потом вдруг попытался сделать проводку на подставную фирму за рубежом. Через «Квадригу». Транши заблокировали, и Зимин, лично извинившись перед клиентом, решил, что это была подстава.

Работники банка все правильно сделали. Хорошо сработали. Если бы транзакция прошла, с них бы потом не слез следственный комитет.

Первоначально он пришел к выводу, что мужики отмывали деньги или уклонялись от налогов. Однако теперь стало ясно, что это была взятка. Услуга за услугу. Суконин получает букмекерские точки и взамен подставляет Зимина, выводя средства на оффшоры через его банк.

Такие авантюры Зимин позволял только себе и избранным клиентам вроде Ибрагимова, уничтожая потом все улики. В остальном банк работал в рамках действующего законодательства.

— Так вот, эта подстава была по просьбе Кузина, а уж кто его надоумил — надо узнать.

— Как думаешь, кто?

— Не знаю, но три ниточки уже есть.

Панин в курсе северной авантюры. Зимин задействовал в основном его, чтобы не отвлекать Крагина от дел. Панин непосредственно курирует все перемещения хозяина. Он «прокладка» между начбезопасности банка и его владельцем. Нехорошо… Много знает.

Суконин. Это пустышка, вряд ли дальше Кузина ниточка ведет. Там было баш на баш, мужик скорее всего даже не в курсе, как мог попасть. Но все равно надо потрясти его на предмет слухов или догадок.

И третья ниточка — генерал Васнецов, биологический папаша Максима Латышева. Ему кто-то непосредственно сверху дал команду «фас». Ольгу не хотелось напрягать по этому поводу, но придется.

А еще больше не хотелось, чтобы она виделась со своим бывшим. Просто до белого каления. Как вспомнит их обнимашки на видео, так сразу мысли не туда. Кулаки сжимаются сами собой.

— В общем, смотри сюда, — сунул он список Попову, чтобы отвлечься от неудобных мыслей. — Что скажешь? Кого разрабатывать первым начнем?

* * *

Решили начать с Суконина. Тем более что был повод встретиться, обсудить «мировую».

Тот после истории с траншами проштрафился, переманивая клиентов их региональных тотализаторов. Он предлагал более выгодные проценты по ставкам и возвратный беспроцентный баланс. Даже не имея налички, клиенты имели шанс отыграться, а потом вернуть деньги с выигрыша.

После случая с траншами договор на обслуживание был расторгнут. Суконин больше не был клиентом «Квадриги».

Юрслужба в октябре на него наехала, подав жалобу сначала в анитимонопольный комитет, а потом в комитет по финансовому регулированию. Первые дали отлуп, не найдя признаков недобросовестной конкуренции, а вторые решили, что Суконин занимается микрокзаймами. Все признаки такой деятельности налицо.

Мирослав Зимин мог и дальше давить на конкурента, вымотать жалобами и судами, а мог и отпустить. Мелкая сошка. Если, конечно, тот согласится поделиться информацией.

* * *

Его выманили на ипподром. Теперь он выманит стрелков к комплексу на Крылатском. Там только три места, где мог бы засесть снайпер. Это если снова захотят попугать.

Но вообще он хотел посмотреть, как себя поведет Панин, а также Крагин. Паранойя обострилась, и теперь хотелось подозревать всех и вся. Он боролся с этим, но получалось пока плохо.

* * *

Крагин не стал спрашивать, почему начальник велел пробить зама начбезопасности. Значит, повод есть, и довольно серьезный. Также он не собирался проводить официальные запросы.

Если «легенда» мужика достаточно хорошо проработана, то изменения в биографию внесли на всех уровнях, включая архив комитета по образованию, создавая новую биографию с начала и до конца.

Семен Семенович думал, кому был нужен «спящий агент» в службе безопасности банка. Откуда вся эта суматоха и чехарда с обстрелами. Ладно, не вышло у Кузина, но тогда не проще ли было пристрелить Зимина у ипподрома? Что-то не складывалось.

Как будто кто-то хотел, чтобы Зимин вспылил и начал криминальную войну. Этот человек слишком плохо его знал.

Это не конкуренты.

Не старые враги.

Кто же тогда?

* * *

Ольга удивилась, что муж так легко согласился.

Вечером он привез ей распечатку со списком вопросов. Они расположились на диване в гостиной. Муж не успел переодеться, только пиджак скинул. Она была в тонком топике и легинсах, поджав ноги, уселась поудобнее по-турецки и зарылась в ворох бумаг. Зимин незаметно рассматривал ее. Ольга, когда думала, забавно морщила нос, сдувая падающий на глаза локон, и кусала губу.

Она зачитывала вслух, а он комментировал.

— Как вы познакомились?

— В ЗАГСЕ, — саркастично ответил он.

— Нет, Слав, — подняла она на него взгляд, и карандаш замер у нее в руках. — Так дело не пойдет. В интервью нельзя по-честному. Люди не поймут. Давай мы познакомились… ну-у…

Фантазия ей отказывала.

— Я закадрил тебя, когда переманивал из ЧОПа в свою службу безопасности, — предложил он, подсаживаясь ближе и обнимая ее за талию. — Так сойдет?

И мозги тоже отказывали, помахав напоследок ручкой.

Сложно сохранять самообладание, когда он рядом. Его тепло, то, как он берет ее, сажает на колени и целует в шею, заглядывая в список через плечо… О боже!

— Слав, — прокашлялась она. — Мы еще не закончили.

— Что там еще? — спустил он лямку со смуглого плечика и запустил ей руку в вырез эластичного топика.

Так и есть, без лифчика, проверил. Вся такая теплая, разгоряченная и манящая. Это почему-то привлекало его больше, чем самое откровенное, развратное белье.

— Ну Слав!

Она только начала. Список был длинной с ее руку. Были совместные вопросы к ним, связанные с основном с домом и отношениями, и отдельно для него и для нее.

— Следующий. Как давно вы поняли, что любите друг друга?

— Неделю назад, — абсолютно честно на голубом глазу признался он и тут же получил от нее тычок локтем под ребра.

Что и требовалось доказать. Не любят бабы честных мужиков. Надо в уши им напеть про неземную любовь.

— Читателям журнала нужно не это. Давай, будто у нас все сразу, с первого взгляда, — предложила Ольга, откинувшись назад, чтобы быть к нему ближе. — Так романтичнее.

Мирослав запустил вторую пятерню под топик и взял ее грудь, как в чашу. Сжал сосок, так что он затвердел, потом не выдержал и сдернул топик ей через голову. Ольга, помогая, подняла руки, чтобы ему было удобнее, а потом сама повернулась, перелезла через мужчину и уселась верхом ему на колени. Лицом к лицу.

Распечатки посыпались на пол. Ну их к дьяволу! Когда тут такое, не до интервью.

— Вот так, — поцеловала она, не сводя с него глаз. — Сразу.

Сразу и навсегда, как в романах. Глаза их встретились — и все пропало. И ведь ни капельки не соврала! Тогда, в первую встречу, у нее было какое-то наваждение. Иначе чем объяснить, что она, такая разумная женщина, согласилась выйти замуж за незнакомца?

В горле у нее пересохло. Пульс зачастил, отдаваясь в ушах. Она покачалась, ощущая, как он сразу недвусмысленно напрягся под ней. Женщина ощутила между бедер, как он приподнялся и отвердел.

— Помочь? — спросила она.

Зимин чуть-чуть отодвинулся, и она спустила молнию на брюках вниз. Он помог ей избавиться от легинсов и белья, перекатился и лег сверху, опираясь на локти, чтобы не давить. Вещи полетели на пол. Каждая секунда промедления будто отнимала у них драгоценные моменты близости.

— Знаешь, я тебя тогда сразу захотел, — признался он.

И сейчас хочет. Всегда.

— И я, — едва слышно прошептала она.

Он погладил ее по щеке, поражаясь бархатистой коже. Ну вот, покраснела. Глаза у нее, как у Глории — такие же огромные и немного испуганные, словно она не ожидала от себя таких смелых слов.

— Хорошая девочка, — провел он пальцем ей по губе.

Ольга потянулась и поймала его палец губами, и он не выдержал, сорвался. Навалился сверху и начал ее целовать. Будто лавина накрыла. Осталась только она.

Он плавно нажал и вошел, и она приняла его всего. Вскрикнула, думал, от боли, но не отпустила, а сжала руками и ногами. Обняла. Короткое, рваное дыхание.

— Слав.

— Прости.

— За что? — удивленно спросила она.

За то, что он в ее жизни? В теле? За то, что подарил ей ребенка? Она снова жива, снова любит.

Он начал двигаться все быстрее и мощнее, и ее захватило это, как поток, от которого не скрыться, и волна внутри нарастала и нарастала, приближая финал. Женщина скрестила ноги у него за спиной, подалась навстречу бедрами, чтобы стать еще ближе.

Поцеловала, обняв за мощную шею и заставив нагнуться к себе. Взрослый поцелуй с игрой языков, проникновение до основания — и… все.

Она будто падает в пропасть.

Он ее ловит.

* * *

Потом он отдыхал, а она лежала сверху. Водила зачем-то пальцами по шраму, хотя сто раз уже видела его. И по другим, совсем старым — звездочке от пулевого ранения, какому-то белому порезу, не поддающемуся загару…

— Что?

— Ничего, — ответила она.

Просто любовь. Именем Российской Федерации. Они вместе, в паспорте штамп. Менять документы не стали, сейчас часто так делают. Но…

— А давай я фамилию поменяю? — вдруг предложила она. — На Зимину.