Глава 14

На другой день после обеда, как и договаривались, прикатил главред «Светской жизни» Михаил Климкин со своей командой — осветителем, фотографом, гримером, стилистом-костюмером и ассистентом.

— Вы не сказали, что будет столько народа, — удивилась Ольга.

— А вы, Ольга прекрасная, наверняка никогда не участвовали в фэшн-съемке, — поцеловал ей руку «колобок», сияя от счастья. — Все еще впереди.

Даже хмурый Зимин расслабился. Есть такие люди, в присутствии которых остальные чувствуют себя легко, словно глотнули из бокала шампанского, и пузырьки легко щекочут нос, навевая только хорошие мысли.

В пентхаус начали заносить переносные софиты, удлинители, зеркальные зонты-отражатели и прочую технику, о предназначении которой она могла только догадываться.

— Итак, начнем! — объявил редактор.

Почему-то Ольга думала, что приедет какая-нибудь девушка, которая под запись проведет интервью, а фотограф сделает снимки для рум-тура, после чего им пришлют текстовую версию на проверку. Но главред, не доверяя никому, решил все сделать сам.

Они с Зиминым пожали друг другу руки. Климкин счел, что тот одет соответствующим образом, и поменяли только часы и галстук. А вот Ольгой занялись всерьез.

— Умываться! — заявил гример, манерный вьюноша в образе хипстера с длинными струящимися волосами, которым бы позавидовала иная девушка.

Ольга, вместо того чтобы возмутиться, как под гипнозом пошла в ванну снимать легкий макияж. Когда она вышла, то увидела, что муж уже сидит в гостиной, беседуя с главредом.

— Мирослав, когда вы сколотили свой первый миллион?

* * *

Климкин мысленно потирал руки.

Тираж разойдется в ноль!!! Спонсоров море! Реклама! Эксклюзив! Особенно если учесть, какие перипетии были этой осенью в жизни у четы Зиминых.

Он, правда, подготовил несколько не согласованных вопросов, так сказать, вне списка, понадеявшись, что старый знакомый не сильно обидится, и ему разрешат опубликовать ответы.

Он ходил по краю, но разве не это должен делать журналист? Пусть даже это светская хроника.

* * *

Ольге предложили несколько нарядов помимо тех, что нашлись у нее в гардеробе.

Она остановила свой выбор на шикарном шелковом платье в пол со струящимися воланами и вставками на юбке. Облегающий верх с вырезом-лодочкой был скромным, но позволял продемонстрировать жемчуг во всей красе. Застегивался корсаж на ряд мелких розовых жемчужных бусинок.

— «Ту мач», не перебор? — сомневаясь, подала она стилисту футляр с ожерельем «микимото».

— Напротив, — прищурился парень. — Просто в точку!

Ольга приложила платье к себе. Кремовый цвет практически в тон смуглой коже. В этом платье она будет похожа на оперную диву.

Отдав наряд обратно, приложила другой. Стилист положил рядом с вечерним платьем туфли-лодочки с узнаваемой алой подошвой и нахмурился. Вероятно, комплекты были составлены заранее, как перед модным показом, но что-то пошло не так.

— У вас же тридцать седьмой? — с сомнением спросил он.

— Да, — улыбнулась она.

Вот так всегда, во всех магазинах обуви. Никто не верит, что у такой высокой женщины может быть настолько маленькая ступня. И подъем высокий, балетный. Никаких выступающих косточек и натоптышей, а благодаря вчерашнему походу в салон красоты еще и нежно-розовый, как ракушка, лак.

— Давайте примерим.

Ассистентка раскладывала на переносном столике в ряд футляры с украшениями. К удивлению Ольги, самыми настоящими, к каким надо приставлять бронированное стекло и сигнализацию.

— Что вы предпочитаете? — промурлыкал визажист, раскладывая гримерный столик и доставая кисти. — Шопард или Каррера?

— Вообще-то шопар, — поправила она его.

— Что?!

— Неважно. Микимото, — улыбнулась она. — Люблю жемчуг. Я думала, вы пришли снимать мою жизнь.

— Все предоставлено спонсорами, оплатившими рекламу в нашем издании, — деликатно влез в разговор стилист. — Петя, ты бы поаккуратнее. Тут теплый цветотип, не переусердствуй с румянами. Кожа идеальная, не надо сильного грима. Все по минимуму. Я бы даже сделал съемку «макро» — уши с серьгами, шея с колье, например, крупным планом.

— Все равно будем ретушировать, — ответил гример, надевая на Ольгу накидку и начиная колдовать над ее лицом.

— Ладно, вы работайте, а я пока осмотрю гардероб.

Слушая ленивую пикировку стилиста и гримера, ощущая мягкие прикосновение пуховки и нежный аромат пудры, слыша шорох платьев, которые стилист извлекал из гардероба и вешал на переносные плечики, Ольга почти заснула.

— Ну вот. Три «лука» — три комплекта изделий из белого золота. Домашний «лук», пуссеты и часики. Деловой «лук», комплект «каррера» с бриллиантами и топазами, массивные часы, можно даже мужские из гардероба мужа. Вечерний «лук», гарнитур «шопард», туфли-шпильки. Можно в резерв собственное черное коктейльное платье, нитку жемчуга и чашечку эспрессо, фотосет за журнальным столиком в гостиной. Помаду меняем два раза. На домашний «лук» будет просто блеск. Туфли-лодочки. Так, время поджимает, одеваемся.

Ольгу, как куклу, начали крутить и вертеть, давая советы и помогая одеться. И только то, что парни были явно нетрадиционной ориентации, и в их прикосновениях не было похоти, чуть-чуть примиряло ее с происходящим.

* * *

В это время в одном из подмосковных гаражей разворачивалось далеко не столь радостное действо, хотя не менее увлекательное, если, конечно, не быть его участником.

Базиль подъехал, когда ему сообщили, что нашли уродов, которые подожгли конюшню. Братва искала резво, и менее чем за неделю виновные были найдены. Они даже не подозревали, чей конь погиб от огня. А если б знали, никакие деньги мира не соблазнили бы их на это.

— Кель кошон, — проворчал вор в законе, брезгливо перешагивая через брызги крови, чтобы не испачкать ботинки.

Один из отморозков лежал без сознания. Вместо лица была просто отбивная. Другой в этот миг был подвешен за руки на цепи к потолку. Подручный из бригады Пятипалых охаживал окровавленного, раздетого по пояс мужика резиновой дубинкой. Он хотел не убить, а причинить как можно больше боли.

— А! А-а… — с каждым ударом стонала жертва, у которой уже не было сил кричать. — А…

— Хватит, — жестом прервал экзекуцию Базилевский. — Что вы узнали?

— Первый рассказал, что его нанял мужик из банка.

— Из банка? — удивился Василий Иванович. — Какого банка?

— Говорит, проследил, а то задаток заплатил, а вторую часть обещал только по окончании дельца, — ответил Пятипалых. — Димон, снимай его. А этого водой облей, а то совсем поплыл.

Пока мужика приводили в чувство, Базиль присел на стул, который притащил один из братков.

— А второй, значит, молчит, — заключил вор в законе. — Интересно. Давайте-ка его колоть, а не этого.

Когда первый мужик очухался, Пятипалых ухватил его за волосы и поднял, чтобы он смотрел вперед.

— Алор… Ну, что, поговорим? — улыбнулся «пуаро», и мужик понял, что его проблемы только начинаются. — В каком банке ты видел заказчика?

— На… — он закашлялся. — На Якиманке… Рядом там…

— Мерд!

Базиль отлично понял, о каком банке речь. Значит, крыса завелась в «Квадриге». Зима прав, хотели спалить его кобылу, но ошиблись.

— Ладно, теперь этого, — показал он на неподдающегося мужика. — Так и будем в молчанку играть?

Тот налитым кровью взглядом уставился на вора в законе.

— Вы же моего коня сожгли, — сказал Базиль. — Понимаете?

Он молчал.

— Ты хоть знаешь, кто я? Нет?

— Ну ты, чухно! — отвесил ему смачный подзатыльник Пятипалых. — Ты на кого руку поднял? Это конь Базиля.

Мужик вдруг расплакался.

— Говори, тогда быстро умрешь.

* * *

С Зиминым за это время как раз успели закончить. Климкин нажал на кнопку своего старого верного диктофона, прерывая запись.

— Ну как, допрос окончен? — мрачно пошутила она.

Один из выбранных комплектов от спонсора не сошелся в груди, и пришлось маскировать шелковым шарфиком. Беременность постепенно меняла фигуру. Да уж. Она стала «роскошной женщиной» с третьим размером. Не надо никаких пуш-апов.

— Да вроде все, — ответил Зимин и окинул ее взглядом.

Хороша. Слов нет. Даже самому себе завидует. Причем особой работы стилистов он не заметил, или они правда виртуозы и мастера своего дела. Никакой штукатурки, чего он подсознательно боялся. Только естественная помада, сияние смуглой кожи, невероятно длинные ресницы и легкий румянец, как будто Ольга только что вернулась с прогулки.

— Неплохо, — сказал он.

— Вуф! — одобрил пекинес.

— Неплохо?! — воскликнула Ольга. — Неплохо. Слав, это просто отлично. Михаил, ваши сотрудники настоящие профессионалы.

С этим Мирослав не мог не согласиться, скептически посмотрев на жеманных парней.

— Миша, что у тебя творится в редакции? — не выдержал он. — Не мог нормальных сотрудников найти? Я, конечно, привык, что в Москве таких полно, но от тебя не ожидал.

— Ну, Мирослав, — заулыбался «колобок». — Мы же просвещенная страна.

— Ага, — засмеялся Зимин. — Держи карман шире. Ладно, допрашивай дальше, а я пойду попью. В горле пересохло.

* * *

Зимин налил воды из кулера, и тут раздался звонок от Базилевского.

— Мирослав, это я.

— Да, здравствуйте, Василий Иванович. Что случилось?

— Ах, мон ами. Все, что могло, уже случилось. Но есть некоторая информация, которая будет для нас нелишней.

* * *

Базилевский, хотя особо не показывал, был в ярости. А чем сильнее он злился, тем рассудочней действовал.

Итак, исполнителей он нашел. После допроса избавились от трупов, а он с Пятипалых поехал в ресторан подкрепиться. Время еще было.

Зима назначил встречу через два часа.

* * *

Ольга отвечала по плану. Как окончила университет, как работала вне штата в желтой прессе, как вела кулинарную колонку про здоровое питание…

Слава богу, про семью не спрашивали. Хотя интервью в свете этого будет немного странным, будто Ольга Леткова самозародилась из ничего, и до окончания школы ее просто не существовала.

— Даже так? — восхитился Климкин, услыхав про диету, и сразу забросал ее комплиментами: — Так вот почему у вас такая восхитительная, точеная фигура!

— Тут, скорее, заслуга хороших генов, — сказала она, — а также йоги.

— Не прибедняйтесь, — погрозил он ей толстым пальцем. — Йога? Это интересно. Расскажите нашим читателям о ваших физических упражнениях и что они дают.

Она рассказывала. Он внимал, хвалил, восторгался и задавал наводящие вопросы. Ничего сложного, только долго. Почти час. Причем она отлично понимала, что потом в печатном виде половину просто вырежут, оставив только суть.

— Пришлете потом проект на утверждение, — спохватилась она. — Любая публикация без нашего согласия э… не приветствуется.

Она не стала говорить, что тут все варьирует от «пристрелить на месте» до банального «засудить».

— Что случилось? — спросил Мирослав, который, оказывается, давно наблюдал за ними.

Оказывается, она так увлеклась, что не заметила, как он вернулся. Да еще эти софиты слепили глаза. Гример уже пару раз поправлял поплывший макияж.

— А давайте сделаем перерыв! — предложил Климкин, сообразив, как она устала. — Выпьем кофе, проведем рум-тур, а потом продолжим.

* * *

Это было самой простой частью и заняло от силы минут тридцать. Просто показать квартиру, проведя для гостей небольшую экскурсию и ознакомив их с каждым уголком жилища. Ничего сложного. Хотя, без сомнений, это будет безумно интересно читателям.

Где они едят? Где и на чем спят? Какой телевизор? Книги на полках? Где гардеробная и какие в ней вещи? Его и ее? Украшения? Парфюмерия и косметика на туалетном столике и на полочках в ванной?

Ах, у вас не одна ванна? Интересно-интересно. А сколько гостевых спален? Сколько санузлов? Кухня. Вы готовите или заказываете на дом? Или у вас домработница? Даже хозчасть не обошли вниманием.

— Наводчику работы не станет, — проворчал Мирослав, наблюдая за нездоровым ажиотажем съемочной группы, и Ольга незаметно наступила ему на ногу.

Он засмеялся и, обняв за талию, поцеловал ее. Фотограф, не упуская момент, начал скакать вокруг, щелкая камерой.

Чарли стал звездой съемок, вишенкой на торте. Он ласкался ко всем ребятам из съемочной группы, охотно позировал с хозяевами и просто сидел, вывалив язык и глядя в объектив. Фотограф зачем-то снял крупным планом миску и мешок с кормом.

— О боже, зачем? — удивилась Ольга. — Продакт плейсмент?

— Он, родимый, — ответил фотограф. — Из отдела маркетинга потом обзвонят региональных дилеров и предложат им вложиться в рекламу.

— А если они вдруг не захотят? — выразила она сомнение.

— Тогда замажем название «блюром».

* * *

Потом она переоделась и долго позировала на кухне с чашечкой эспрессо, который не могла пить, и какими-то имбирными печеньями, тоже ей недоступными. Но запах шикарный, слов нет!

Почему-то не получались снимки. То свет не тот, то ее плохо видно, то ракурс выбран неверно.

Стилист сказал, что она выглядит как девушка из хорошей семьи, и ее вдруг обуяла дикая, неистребимая меланхолия от невосполнимой потери. Вернее, от отсутствия какой-то части жизни, которой никогда и не было. И которая, быть может, могла у нее быть, если бы настоящий отец остался жив.

— Отлично! — вдруг завопил фотограф, сделав несколько кадров. — То, что нужно!

Ольга аж вздрогнула, очнувшись и посмотрев на него. Оказывается, она на минуту забыла, где находится и что вообще происходит.

Фотограф взял крупный план, удивляясь, что у женщины в объективе влажные глаза, как от не пролитых слез.

— Сделано!

* * *

Несколько совместных снимков с мужем.

В других платьях она была тоже чудо как хороша. А натянутая на груди ткань или невзначай расстегнутые пуговки только добавляли пикантности.

Потом крупные планы с драгоценностями, как и обещалось. Фотограф закончил, и Климкин велел сразу все упаковать в футляры.

— Хочешь? — спросил Зимин, наблюдавший за процессом.

— Ну… — протянула она, словно решаясь, и указала на заветную коробочку. — «Карреру» мне купи, хорошо? Я выгуляю этот гарнитур в «Большой».

— А эти разве не нравятся? — указал он на «шопард».

— Ну…

— Короче, Михаил, — сказал ее муж главреду. — Договорись со спонсорами. Мы все это берем. У моей жены скоро день рождения.

* * *

Все бы ничего, но наконец началась совместная часть интервью.

— Как вы познакомились?

Зимин, сидящий рядом на диванчике, обнял ее за талию и ответил совсем не так, как они договаривались:

— В ЗАГСе.

— Слав!

— Тише, — властно сказал он, нагнувшись к ее уху.

Жена не знала, но его часть интервью была предельно откровенной. Настолько, насколько вообще это возможно, чтобы не огрести от правоохранительных органов. Он заранее посоветовался со своим юристом, о чем можно говорить, а о чем лучше умолчать.

Про их знакомство и женитьбу Мирослав тоже не собирался врать. Хотел сенсацию — получи! Он будет рад, если это хоть немного перекроет новости о родителях Ольги и о покушениях. По крайней мере, он на это надеялся.

— Расскажите поподробнее, — не поверил Климкин. — Я думал, это просто слухи.

— Нет, все верно, — улыбнулся он, успокаивающе поглаживая Ольгу по напряженной спине. — В день свадьбы меня бросила невеста, вернувшись к своему продюсеру. Ольга тоже осталась без жениха, и мы решились пожениться.

— Но как?! — завопил «колобок». — Ольга Борисовна, и вы согласились? Сразу, за первого встречного?

— Мирослав умеет убеждать, — сухо ответила она и опять незаметно пнула мужа под столом.

В ответ он еще крепче обнял ее и сделал попытку поцеловать в шею. Ольга увернулась.

— Ах, как приятно смотреть на смущение новобрачной, — мысленно потирая руки, сказал Климкин. — Как романтично! Значит, слухи о вашей беременности преувеличены?

— Нет, почему же? — улыбнулась она и провела по животу. — Три с половиной месяца.

Зимин положил свою большую ладонь поверх ее, как будто защищая еще не рожденного ребенка. Фотограф не замедлил запечатлеть этот момент.

— Поздравляю вас, — сиял главред журнала, как начищенный таз. — Вы уже решили, услугами какой клиники воспользуетесь? Какую кроватку выберете? А какие лично вы, Ольга, предпочитаете средства для кожи, пока готовитесь к этому прекрасному событию?

Ольга заверила, что пока ее это не волнует, но, как только будет пополнение в семье, он может еще раз взять интервью.

— Врешь ведь, — тихо сказал Мирослав. — Врешь и не краснеешь.

Она снова наступила ему на ногу, попав острой шпилькой по пальцам. Зимин зашипел, и самодовольная улыбка исчезла с его лица.

— Мирослав, как мы знаем, вы раньше были не в ладах с законом, — вдруг сказал Климкин, и этого явно не было в сценарии. — Как Ольга отнеслась к вашему криминальному прошлому?

— Ну, тебя же отмазали тогда, а я присел, — усмехнулся Зимин, припомнив приятелю прошлое, когда они пересеклись в СИЗО. — Михаил, это подстава. Мы так не договаривались.

— И все-таки. Не для протокола.

— Ладно, Михаил, — устало вздохнула Ольга. — Меня это смутило, скажем так. Но не остановило. Разводиться я не собираюсь.

— Но узнали вы до или после свадьбы? — настаивал он.

— После, — ответила она. — Что это меняет?

— Ничего, — кивнул сам себе «колобок». — Спасибо за такой откровенный ответ и простите за вопрос.

— Надеюсь, на этом все? — лениво спросил Зимин, но в его словах чувствовалась завуалированная угроза.

Климкин растерянно заморгал, но быстро взял себя в руки.

— И последний вопрос. Мирослав, как вы относитесь к последним событиям с родственниками вашей жены?

— Никак, — бросил Зимин. — Все?

— Все. Спасибо за интервью.

* * *

Он заранее предупредил Крагина об интервью, причем сделал это специально в присутствии Игоря Панина. Заместитель начбезопасности банка сделал вид, что не интересуется происходящим, но Зимин велел проследить за тем, кому Панин мог бы сообщить об этом. Как бы невзначай он сказал:

— Наверное, буду подшофе. За руль не сяду. Попов за мной заедет, отвезет на деловую встречу.

Мирослав хотел проверить, будут ли кончать Попова у его дома. Или подождут. Или же просто будут вести до места встречи, чтобы понять, на чем их прижучить. Как-то было тихо уже несколько дней.

Как будто готовили новую подлянку, а он не знал, какую именно.