Глава 15

Ольга выпроводила съемочную группу и повернулась к Зимину.

— Слав, это точно твой друг? — спросила она.

— Да какой друг, так, приятель. Был.

Мирослав Зимин такой засады не ожидал. Сначала разозлился, но уже остыл. Ну что ему с этого интервью? Бизнесу не помешает. Репутация у него в деловых и криминальных кругах сложилась вполне определенная. Это Ольга зачем-то хочет поработать над его позитивным имиджем. Батя, например, не питал никаких иллюзий на его счет и говорил просто: горбатого могила исправит.

А вот за Ольгу обидно. Климкин перестарался, желая заполучить вожделенную сенсацию.

— Засужу, — сказал он.

— Главное, не бросай в терновый куст, — усмехнулась Ольга. — Слав, тебе не больно?

— Не-а. Ты молодец, конечно, — обнял он ее. — Сначала мне все ноги отдавила, а теперь интересуешься.

— Прости. Прости… — уткнулась она ему в грудь.

Это с самого начала было дурацкой идеей. Зря она согласилась и подбила мужа на интервью.

— Надо потом посмотреть, что в итоговом варианте будет, — сказала она. — Они перешлют в приемную твоего банка.

— Если не забуду.

— Да уж не забудь, — приникла она к нему. — Сделай милость. А то опубликуют в том же виде, как оно есть.

— Не вижу ничего плохого, — ухватил он ее за подбородок и заставил взглянуть себе в глаза. — Хватит уже цепляться за чужое мнение. У кого больше бабла, тот и прав. Я же не собираюсь в политику. Или…

Его вдруг осенило.

— Оль, я не понял. Ты что, меня стесняешься?

— Нет! — возмутилась она, сразу отпрянув от него. — Не пойми меня превратно. Это профдеформация. Я же пресс-секретарь. Была.

— Ясно.

Что уж ему там было ясно, Ольга не поняла, но мысленно поежилась. Однако глаз не отводила и всем своим видом показывала, что ничего такого она не имела в виду. Нет, мужа она однозначно не стеснялась. Если его устраивает сложившееся положение, так тому и быть.

Воистину. Благими намерениями вымощен путь в ад. Она чуть не поссорилась с мужем.

— И ты тоже хорош, Слав, — перешла она в контрнаступление, ухватившись за лацканы его пиджака. — Мы же договаривались, что говорить на интервью.

— Туфта все это, — снова обнял он ее, и Ольга с наслаждением запустила руки ему под пиджак, в тепло, ощущая под пальцами чуть влажную от пота рубашку и мощные мышцы спины. — Ты же понимаешь, что я только ради тебя на это согласился?

— Теперь понимаю.

На самом деле он лукавил. Он сделал это не только ради Ольги. Зимин хотел выманить стрелков к комплексу на Крылатском. Заранее напряг ребят из бригады Пятипалых, чтобы они покараулили в подъездах трех высоток, где мог бы засесть снайпер. Но те никого подозрительного не засекли, иначе бы сразу сообщили.

Эх… Был бы здесь Серый. Он бы безошибочно сказал, какая позиция самая выгодная, чтобы лично он ее занял. Киллер был немногословным и знающим свое дело. А еще верным, как пес, но при этом независимым и нелюдимым, словно волк-одиночка.

На Севере он пригодится. Причем не только как зам Иванченко.

Панин имел с Серовым трения. Он все пытался выведать хоть что-то о прошлом киллера, не зная, как именно его использует Зимин. Даже Крагин не знал, что уж говорить о его заме. Бывшие особисты все равно никогда не станут своими в криминальных кругах.

— Слав? Слав, ты в порядке?

Оказывается, он так задумался, что на миг выпал из реальности.

— Я по делам, — сказал он. — Сейчас Попов подъедет. А ты отдыхай.

Он вышел, а Ольга растерянно смотрела ему вслед.

* * *

Базилевский с Пятипалых уже успели подкрепиться, чем бог послал, а послал он им сегодня какое-то невероятно сочное жаркое в горшочках, разносолы, маринованные грузди, брусничный соус и ледяную, со слезой, кристально чистую водочку.

Дело было в затрапезном кабаке «Русская кухня» в Южном Бутово, который крышевал Пятипалых и даже имел долю в бизнесе. Посему руководство и персонал заведения ничего не видели, ничего не слышали и ничего не знали.

— Мон дье! Однако, расслабляет, — залпом выпил Базиль и тут же закусил каперсом, а Пятипалых занюхал рукавом.

После расправы над поджигателями мужик хотел напиться, так что закусывать не спешил. Повторил, аж пот на бритой голове выступил. Впрочем, он был доволен исходом дела. Ущерб репутации ликвидирован. Никто не скажет, что поджигателям все сошло с рук. И так будет с каждым, кто покусится хоть на лошадь, хоть на подконтрольные преступной организации заведения и людей. Прощенья нет. Расправа будет скорой и жестокой.

— Что на кладбище? — уточнил он.

— Ты молодец, что придержал информацию и сообщил только мне, — похвалил его Василий Иванович. — Я уже обо всем позаботился. Знаешь ли ты, что на завтра назначена эксгумация?

— О…ть! — ответил Пятипалых. — Не знал, что тут менты завязаны. Что за подстава?

— Именно, — кивнул Базиль, аккуратно орудуя вилкой и ножом, которого случившееся часом ранее не лишило аппетита. — Именно что подстава, Андрей. Ты бы с директором кладбища поговорил по душам, вдруг ему что надо? Помочь чем-нибудь? Не зря же он тебе рассказал. Может, держат чем? Семья, дети? Он бы не стал так глупо попадаться на подхоронке.

— Ну да, какой ему резон, — согласился подручный. — Мне тоже этот разговор показался странным, так что я велел за ним проследить.

— Значит, ты уже в курсе? — приподнял бровь «пуаро». — Девкам дали денег, чтобы его споили в субботу, а он и рад. Небось, знаешь, зачем?

— Не знаю, но догадываюсь, — хмыкнул Пятипалых. — Перепрятали небось.

— Да.

— Зима в курсе?

— Пока нет, — ответил Базиль, который предпочитал играть втемную даже с друзьями и всегда иметь преимущество хотя бы в один ход. — Сегодня уже можно поставить его в известность.

* * *

Зимин с Поповым вскоре присоединились к ним.

— Вечер добрый, — пожал он руку преступному авторитету. — Василий Иванович, извините, что не сразу. Как только освободился.

— Да я понимаю, дело молодое, — улыбнулся Базиль. — Слышал, у тебя скоро пополнение в семье.

— От вас ничто не укроется, — ответил Зимин и крепко пожал руку Пятипалых. — Привет, Андрей.

Попов тоже поручкался, сел скромно с краю и начал с умным видом листать меню, усиленно делая вид, что не при делах, а сам навострил уши, не забывая следить за разговором.

А дела творились, в его понимании, престранные. Базиль сказал, что перепрятал «закладку». Даже в своем заведении он не расслаблялся и не спешил называть вещи своими именами, хотя прослушки тут стопудово не было. Поп сразу понял, что речь идет о подхороненном теле.

— Почему вы сразу мне не сказали? — прямо спросил Мирослав.

— Знаешь, мон ами, как это бывает в нашей жизни? — пристально уставился на него Базиль. — Иногда лучше придержать лошадей. Всему свое место и время.

— Понимаю.

Гости тоже сделали заказ. Базилевский добавил:

— Андрей нашел тех подонков, которые Зевса сожгли.

— Помочь? — предложил Мирослав.

— Сами справились, — зловеще улыбнулся вор в законе. — Но за предложение мерси. Знаешь ли ты, что завтра затевается?

— Не в курсах.

Зимин отрицательно мотнул головой, гадая, что за танцы вокруг да около. Юлит Базиль, не договаривает. Сказал бы прямо, чего надо.

— Съезди-ка ты завтра утром на Гребенскую гору, — добавил Базиль. — Пятипалых с тобой, подстрахует.

— Понял, не дурак.

Зимин грешным делом на секунду решил, что они предлагают перепрятать труп, но время было неподходящее. Почему утром? Почему не послал подручных, а их самих подпряг? Тут другое.

— А завтра утром у нас что? — уточнил он.

— Мероприятие, при котором я не отказался бы присутствовать. Однако не позволяют дела наши грешные. Ешь, Мирослав, повар тут отличный. Да и мясо парное, с подсобного хозяйства.

* * *

Договорились встретится с Пятипалых завтра в шесть утра около Щелкова и проехать до кладбища.

— Почему не в Москве?

— У меня еще дела там сегодня, — ответил Пятипалых. — Там и встретимся.

Еще занятнее. Что за дела у него могут там быть на ночь глядя? Жаль, свою службу безопасности задействовать сейчас никак нельзя, иначе он бы все разузнал.

— Нагнал туману, — хлопнул его по плечу Зимин. — Ладно, заметано. На доверии.

— Да я в тебе и не сомневался, мон ами, — сказал Базиль, тоже выйдя на свежий воздух из ресторана.

Попов закурил и молча пощелкал зажигалкой, помогая Пятипалых прикурить, что было затруднительно. В переулке свистел ветер.

— Вот и осень на исходе, — зябко поежился Базиль. — Скрипка осенняя плачет навзрыд.

Их хлестнуло холодным порывом с пригоршней опавших листьев, не убранных дворником. Поп чертыхнулся и затушил сигарету.

— Вы о чем, Василий Иванович?

— Верлен. Твоя жена бы поняла.

Он убил тех, кто лишил его коня. Но легче от этого не стало.

* * *

— Я думаю так, — сказал Попов, который вел машину обратно. — Они все уже перепрятали.

— Почему ты так решил?

— Что я, пальцем деланный?

Зимин засмеялся. Зам в своем репертуаре, но интуиция у него работала будь здоров. Он и сам пришел к такому же выводу.

Потом стал думать, почему встреча назначена на утро, когда кладбище уже открывается для посетителей.

— Думаю, будут вскрывать могилу, — сказал он вслух. — Эксгумировать труп.

— А зачем? — удивился Поп. — Стариков же не вскрывают.

— Ну, мало ли.

— Понял, не дурак.

Они переглянулись. Значит, кто-то еще был в курсе. Кроме директора кладбища, естественно.

Мирослав думал, и концы с концами не сходились. Вариант первый. Директор кладбища решил выслужиться и сообщить Пятипалых, что по беспределу замочили кого-то из своих. Логично вроде бы. Но тогда зачем эксгумировать труп? Значит, менты пронюхали про подхоронку или же им кто-то сообщил. А узнал этот кто-то от кого? Тоже от директора кладбища? На…уа ему сообщать ментам? Тут как раз не сходилось.

— Поп, знали только мы с тобой.

Зам резко затормозил, аж ремень врезался в грудь.

— Зима, ты же не всерьез?

До него дошло.

— Поп, ты не так понял! — сказал Мирослав. — Я о том, что никто, повторяю, никто не мог знать, что мы ездили в Щелково. Мы же приняли все меры предосторожности. Если только…

— Говори уж, — уже более миролюбиво буркнул друг.

— Отследить можно было только по камерам на дороге, — объяснил Зимин. — Но только в ближайшие сутки и если знать, что искать. Понимаешь?

— Мы вашим городским наукам не обучены, — хмыкнул Поп. — Но кое-что разумеем. Сдается мне, этот человечек знал, что будем Кузю кончать. И потом пробил через гайцов. Но это не частники точно.

— Вот и я так думаю, — ухмыльнулся Зимин.

Заместитель снова нажал на газ и тронулся с места, жестом показав ребятам из машины сопровождения, что все в порядке.

Теперь Зимин был полностью уверен, что Крагин не ошибся. Его травит корпорация «ТекноНова», задействуя административный ресурс.

Даже у его службы безопасности не было таких рычагов воздействия. Доступ к ГИБДД — это уже уровень государственных «структур».

Но навел кто-то свой, и Мирослав был на сто процентов уверен — это Панин. Он знал, что Егора Кузина увезли с дачи, наверняка дознался, что на машине Брилева до Щелкова. Там следы обрываются. Дело техники — пробить по камерам, расположенным по пути к заброшенным местам вроде ткацкой фабрики.

— Значит, все-таки Панин?

— Он.

* * *

Пятипалых прокатился до директора кладбища.

Звонить не стал, а то мало ли. Вдруг его слушают. Или просто мужик испугается и начнет делать глупости. Им же этого не надо?

Так что он, вспомнив навыки медвежатника, просто воспользовался запасным входом со стороны гаража и открыл дверь частного дома. Сигналка даже не пикнула.

Николай Цыбенко был зажиточным бизнесменом, который не без помощи братвы выиграл тендер на обслуживание городского кладбища. Живи да радуйся.

— Ты смотри…

Мужик валялся, забывшись в алкогольном угаре. На полу пустые бутылки. Запах стоял такой, хоть святых выноси. Хм… Ушел в запой, а повод?

Семьи дома нет. Пятипалых специально прогулялся по дому, заглянув в спальню и детскую с разбросанными по полу игрушками и развешанными на стенах рисунками.

Пусто.

Тут два варианта. Благоверная съехала на время к маме, пока муж пьет не просыхая. Или… Или красавица жена и сын — хорошенький мальчонка, улыбавшийся на семейной фотографии, — сейчас в руках тех, кто режиссировал этот спектакль с доносом и эксгумацией.

— Эй, вставай.

Он потряс мужика. Цыбенко застонал и попытался открыть глаза. Пятипалых понял, что это долгая история, и взял его смартфон, валяющийся на прикроватной тумбочке. О, не запаролен, хорошо. Лошара.

Он перебирал недавние номера. Последний не был помечен, но с него звонили ежедневно, каждый раз в одной и то же время — восемь утра, восемь вечера. Каждые двенадцать часов, как по расписанию.

Пятипалых ушел в ванну и врубил воду. Потом достал новый кнопочный телефон, который взял на дело, вставил батарею и «левую» симку, оформленную на бомжа, и по памяти набрал номер одного из своих подручных:

— Димон, пробей-ка мне номерок. Диктую. Перезвонишь.

Отключившись, он снова попытался растолкать хозяина дома. В конце концов он не выдержал и, затащив Цыбенко в ванну, окатил его из душа ледяной водой. Тот сразу продрал глаза и, не сообразив, что происходит, начал махать пудовыми кулаками.

Пятипалых скрутил его, вытащил из ванны и сказал:

— Не узнаешь?

— Пятипалый, ты?! — ошеломленно уставился на него директор кладбища.

— Свет не включай, — сказал тот, увидев, что хозяин дома щурится в свете тусклого фонаря, полосой освещавшего комнату и часть коридора до ванны. — Погодь.

Он снова включил воду на проток. Все, теперь окей. Можно поговорить.

* * *

Пока он колол Цыбенко, перезвонил Димон и сообщил, что номер принадлежит некоему Сурену Магомеджанову тысяча девятьсот девяносто девятого года рождения, проживающему в Щелково.

— Беспалева.

* * *

По адресу хостела выслали парней.

Номер был не подставной и не одноразовый. Пятипалых даже знал, кому он принадлежит. Человечек этот был на слуху. Сурен помогал мигрантам с оформлением документов для работы, существенно ускоряя процесс за деньги. Часть отстегивал Мустафе, в миру Муставину Равилю, который его крышевал, а тот, в свою очередь — процент в общак Базилевскому.

Тут два варианта. Например, Сурен звонил сам. Цыбенко сказал, звонивший был с сильным кавказским акцентом. Один раз в день похититель давал ему поговорить с женой и сыном. Или же Сурен купил симку для кого-то на свое имя. Знает ли он, в каких целях ее потом использовали? Лох — это судьба.

* * *

Цыбенко сказал, что пришло требование из прокуратуры обеспечить доступ к могиле с целью эксгумации тела Зинаиды Петровны Макаровой тысяча девятьсот тридцать первого года рождения.

— Понимаешь, Андрей, мне теперь хоть в петлю, — сказал он. — Отменить ничего нельзя, раскопать и перепрятать не могу. За мной следят. Когда прихожу, ухожу, дома или нет.

— А вот это уже интересно.

Слежку Пятипалых не приметил, ну так и зашел он совсем не тем путем, что ожидали. Следящих за домом людей волновал только парадный вход и автомобиль, покидающий гараж.

— Где, говоришь, видел топтунов?

* * *

Бригада Пятипалых схлестнулась с людьми Мустафы. Тот, правда, быстро пошел на попятную, когда узнал, в чем дело. Его тоже подставили, вынудив совершить похищение.

Итогом ночного рейда стало освобождение жены и сына Цыбенко, а также задержание топтунов, которые не были людьми Мустафы. Этого никто не ожидал.

Один мужик — внештатный сотрудник в ментовке, и тетка-осведомитель. Им поручили следить за домом директора кладбища, мотивируя это тем, что тот подозревается в незаконной деятельности.

Ни санкций, ни ордера. Ни-че-го.

Все на словах.

* * *

Мирослав, вставший спозаранок и не выспавшийся, около часа проведя в пробке, был зол и активен.

Встретившись с Андреем Пятипалых, он пожал ему руку и спросил:

— Куда идем? Сразу на кладбище?

Тот взглянул на часы.

— Час еще есть. Пойдем заправимся.

Они поели в закусочной на бензозаправке, обсуждая ночные события. Пятипалых, на сей раз не таясь, все ему рассказал. Зимин понял, что его конкретно пасли и хотели подставить на статью, не позволяющую выйти под залог.

— В СИЗО бы заперли, — сказал он. — Ну, спасибо.

— Спасибом сыт не будешь, — хмыкнул лысый, допивая кофе. — Ты ж завязан на стольких важных связках, сам понимаешь.

— Понимаю, — кивнул Мирослав. — Понимаю и ценю. Что бы ты ни думал. Не в деньгах же дело, или я не прав?

— Прав.

Пятипалых «своих» не сдавал, особенно ментам. Убить убил бы, если бы Зимин дал хоть малейший повод усомниться в своей верности и честности, но не сдал бы правоохранителям. Не по понятиям это.

Зимин встал и хлопнул Пятипалых по плечу. Руку пожал, закрепляя успех.

— Идем уже? Время.

* * *

Они подъехали чуть позже полицейских машин и фургончика Следственного комитета. Не стоило привлекать излишнее внимание к своему появлению.

Припарковавшись на обочине за оградой, Зимин и Пятипалых через ворота вошли на кладбище.

Бабка была похоронена на возвышенности, которую не размывало по весне при таянии снега. Хорошее местечко прикупила еще при жизни, озаботившись лечь рядом с давно почившим мужем и старшим сыном. Оба участка граничили, и между ними вместо оградки был гранитный поребрик, обозначающий искомые метры, а памятники стояли впритык.

Когда с могилы начали снимать венки и при помощи домкрата сдвигать каменную стелу, какая-то родственница начала громко возмущаться. Ее успокаивал мужчина — то ли муж, то ли брат. Она не унималась. Вероятно, обращение с могилой усопшей показалось ей крайне неуважительным.

Мужчина в милицейской форме что-то зачитывал с документа. Женщина продолжала скандалить, но уже не так активно, словно испугавшись. Так, подтявкивала.

— Гляди, что щас будет, — сказал довольный Пятипалых.

После раскопок в могилу прыгнул рабочий. Ему кинули веревки. Он закрепил с двух сторон, и четверо дюжих разнорабочих, ухнув, начали тащить тяжелый лакированный гроб, задрапированный алой тканью.

— И-эх! Эх! Вира! Сюда его, левее. Майна!

Почти достали, но вдруг рассогласованность в действиях мужиков привела к фатальным последствиям. Гроб со старушкой упал и покатился по земле.

Родственница вскрикнула и, схватившись за сердце, грузно осела на землю. Мужик начал суетиться вокруг, звать доктора. Подскочил врач из «скорой помощи», которую тоже подогнали к кладбищу до начала мероприятия. Тетке сунули под нос ватку с нашатырем и дали таблетку нитроглицерина под язык.

Гроб попытались перевернуть, и он раскрылся. Тело старушки выпало. Его стали засовывать обратно. Теперь уже родственник покойной, который стал инициатором случившегося, начал орать как резаный на полицейских. Они вяло огрызались, но выглядели подавленными.

Стоящий рядом с могилой следак спрыгнул вниз. Через минуту из могилы показалась его рука. Он помахал, подзывая к себе. Еще один полицейский с энтузиазмом подскочил, но звали его вовсе не для того, чтобы что-то показать. Просто следак не мог вылезти обратно самостоятельно.

Попытавшись достать его, второй мужик поскользнулся на глинистой земле и рухнул вниз. Из могилы понеслись трехэтажные маты.

— Цирк шапито, — сказал Зимин.

Балаган длился еще минут пять. Помятых и грязных как чушки мужиков в итоге достали из ямы, но искомого, за чем они, собственно, и приехали, там не было. Постороннего трупа на подхоронке, спрятанного под гробом, так и не нашли. Прокурор начал, сильно нервничая и утирая пот со лба, куда-то названивать и оправдываться.

Баба очнулась и снова заголосила.

— Пошли, — сказал Пятипалых. — Спектакль окончен.