Глава 28

В этот раз он был нежен. От поцелуев, которыми Зимин покрывал ее лицо и грудь, у нее пресеклось дыхание.

Еще — быстр и стремителен. Ольга сама не поняла, как он развязал пояс и, распахнув донизу халат, вклинился коленом ей между ног. Белья на ней не было, не успела еще одеться.

Он тоже почувствовал и замер на миг, глядя ей в глаза. Она смутилась. Сколько раз он ее брал, и все равно… Как в первый раз.

— Слав, — прошептала она.

Она хотела добавить «люблю тебя», но не стала. Слова обесцениваются, если произносить их слишком часто. Зависть богов к земной любви бывает страшной.

— Что не так? — спросил он.

Лицо его было совсем рядом, и Ольга его поцеловала, безмолвно предлагая продолжить начатое. Мужчина медленно начал входить. Она подалась вперед, встречая его.

— Люблю тебя, — все-таки сказала она это вслух.

Надо успеть, пока они вместе. Завтра может быть уже поздно. Отчего-то ей было страшно. Зимин перестал двигаться. Он просто замер, наполняя ее до предела, и медленно целовал в губы, щеки, зажмуренный глаза, пока напряженная как струна женщина не расслабилась и не обняла его. Халат все так же был на ней, стекая с рук, как шелковые крылья.

— Не бойся, — сказал он. — Я все продумал.

— Все?

— Ты же меня знаешь.

— М-м… Да.

Она знала. Доверяла, верила ему. Он двинулся назад, и ей мучительно не хотелось его отпускать. Потом снова вперед, накатив, как шторм. Зимин медленно, неторопливо брал ее, опираясь на локти, чтобы не давить. Ему хотелось растянуть подольше удовольствие.

Он не знал, когда им еще доведется снова.

* * *

Зимина вызвали повесткой к следователю. Повестку по доверенности, как и прочую корреспонденцию, получил охранник Михайлов — тот самый, который нанял «киллера».

Мирослав тщательно продумал это. Михайлов вел себя как ни в чем не бывало, ходил на службу второй день, и только приставленные к нему парни знали, что за ним надо следить. Хотя вряд ли бы он сбежал, учитывая его семейное положение.

Это было нужно для того, чтобы позже повестку нашли у охранника, а Зимин мог бы заявить, что никаких таких повесток он в глаза не видел.

В тот же день следователь, который вел ранее дело об избиении Васюкова, получил от анонимного информатора сведения, что подозреваемый Зимин намерен нарушить подписку о невыезде, самовольно покинуть место постоянного проживания и вылететь из страны.

Проверив и убедившись, что это правда, и авиабилеты в США действительно куплены, он связался с важняком, который теперь вел дело, и тот срочно запросил ордер на арест.

* * *

Ольга узнала, что мужа арестовали, после обеда от Попова.

Она как раз общалась по телефону с Надеждой Дробышевой. Подруга сказала, что церемония будет скромной, без банкета и пышных платьев. Так они решили с Калашниковым.

— Хватит с меня застолий, — сказала подруга. — Начинается за здравие, а потом разводы. Это уже как плохая примета.

— Ну что ты нагнетаешь? — для приличия ответила Ольга, хотя в глубине души была того же мнения.

Все эти церемонии просто формальность. Главное просто быть вместе и доверять друг другу.

— Не нагнетаю, просто повзрослела, наверное, — ответила Дробышева. — Будет почти как у тебя. Распишемся, выпьем безалкогольного ситро и разбежимся. Мне Миша кольцо подарил.

— Какое?

— Простое! — выкрикнула она в трубку с каким-то яростным торжеством. — Просто золотое, представляешь, пошел и через полчаса возвращается. А там кольца эти! В коробочке! Показывает! И мои парни воют от восторга, все трое.

— Молодцы, — рассмеялась она, представив эту картину.

Тут начал пробиваться сигнал. Ольга поставила на удержание.

— Ой, Надь, прости, мне по другой линии звонят. Я перезвоню.

— Да ладно, все равно встретимся через пару дней.

Звонил заместитель мужа. Ольга ответила.

— Ольга Борис-на, ты только сядь и не пугайся, — сказал он, и у женщины от этих слов наоборот душа ушла в пятки. — Мирослава арестовали. Тебя вызовут завтра для объяснений, я думаю. Может, на неделе обыск будет. Ценности сложи в сейф, он за картиной в спальне. Код скажи не знаешь.

— Господи… Какие, к черту, ценности…

Трубка упала на пол. Ольга задыхалась от страха. Зимин ей не сказал. Он. Ей. Не сказал. Он знал? Утром еще знал, она была уверена. Вот почему он никак не мог с ней расстаться.

Почему? Не доверял? Не хотел волновать?

Ребенок почувствовал, что она не в порядке, и тоже забеспокоился. Чарли, своим звериным чутьем уловив, как изменилось настроение хозяйки, запрыгнул на диванчик и начал, поскуливая, лизать ей руки.

* * *

— Мой доверитель категорически отрицает, что получал повестку, а равно и намеревался покинуть страну, — веско, хлестко, ровным голосом изложил позицию адвокат. — Я считаю, что вы необоснованно меняете меру пресечения.

Адвокат выглядел солидно. Таких любят в суде присяжных. Хотя не было ни малейшего внешнего сходства, коллеги частенько сравнивали его со знаменитым дореволюционным адвокатом Плевако, который виртуозно жонглировал фактами, спасая клиента от заключения, каторги или неминуемой смерти.

Бейдерман только что посетил клиента, который после того, как были выдвинуты обвинения, воспользовался своим правом на адвоката.

— И тем не менее билеты на его имя и имя его жены куплены через день после убийства, — возразил важняк Сизарев.

— Геннадий Андреевич, для начала надо доказать, что они приобретены непосредственно подозреваемым, — парировал Бейдерман доводы следователя. — А не другими лицами, заинтересованным в дискредитации господина Зимина.

Важняк понял, что дело не клеится. Глядя на холеную держиморду адвоката, он постепенно начал закипать. Тем более что доводы его были весьма весомыми, и суд непременно их учтет. Сизарев даже начал подумывать, а не поторопился ли он, запросив изменить меру пресечения до того, как выслушал объяснения банкира.

— Мы обязательно проверим этот факт, — сказал он вслух. — Однако уже сейчас известно, что покупка осуществлялась сотрудником банка, который, несомненно, действовал по поручению подозреваемого.

— То есть других версий быть не может, кроме единственной рабочей, которая выгодна следствию? И где же этот таинственный сотрудник? — скептически усмехнулся адвокат. — Когда я смогу ознакомиться с делом? Если улики столь неопровержимы, почему он все еще подозреваемый? Ах да, вину будут доказывать в суде. Но не развалится ли дело на стадии проверки?

— О чем вы?

— Подумайте сами. Почему покупку не осуществил непосредственно мой клиент, что было бы логичнее, если он хотел сохранить все в тайне? Не его жена, на худой конец. Почему не секретарь, которая обычно бронирует билеты? Почему доверил какому-то рядовому сотруднику банка? У вас нет ответа, я так полагаю.

Вопросы были риторическими.

— Мы пока не вправе разглашать тайну следствия.

* * *

Понимая, что при участии опытного адвоката дело может развалиться, Сизарев задействовал все рычаги для розыска сотрудника банка, однако Михайлов как сквозь землю провалился. Его не было ни дома, ни на рабочем месте.

Телефон не отвечал, а по запросу сотового оператора не определялся. Последняя сота, где был зафиксирован работающий телефон с его симкартой — банк «Квадрига» в тот день, когда задержали, а затем и арестовали Зимина. Список последних звонков — на пару «левых», явно одноразовых номеров и, что интересно, в приемную одной крупной компании.

Зачем простой охранник звонил в «ТекноНову», тоже предстояло выяснить. Продолжительность звонка была менее одной минуты.

Попутно выяснилось, что Михайлов не только приобретал билеты, но и по доверенности получал корреспонденцию, то есть был приближенным к гендиректору банка лицом. Странно. Обычный охранник таким занимался?

У них с Зиминым не было общего прошлого в виде службы в вооруженных силах или участии в ОПГ. Что же их связывало?

— Интересно, он жив вообще? — обсудил он ситуацию с прокурором, которого назначили надзирать за делом.

— Мертв или в бегах. Надо объявить его в федеральный розыск.

— Может, прячется у родственников?

— Проверим.

* * *

— Ну, заходи, рассказывай, кто такой, с чем пришел.

Зимин вошел в камеру следственного изолятора Матросской тишины, и на него с интересом уставились десятки глаз.

* * *

«Прописка» в камере оказалась не слишком проблематичной. Базиль, заранее осведомленный о планах Мирослава, прислал маляву, где просил позаботиться о своем человеке. Однако само нахождение в камере, отрезанным от всего мира давило на психику.

Зимин размышлял, а не совершил ли он ошибку. Попасть-то за решетку легко, а выбраться может быть трудно даже с его возможностями.

С другой стороны, выбора у него просто не было. Другого способа законным способом переиграть ментов и подставить Зелимханова он не представлял.

Да и безопаснее в СИЗО. Тут его точно не взорвут и не застрелят. Могут, конечно, подкупить кого-то из заключенных, чтобы совершить покушение на зоне, но это вряд ли. Врагам достаточно того, что он тут.

Наивные. Они думают, что он не сможет продать активы. Ошибка стоит им миллиардов. Предварительный договор уже подписан, а закрыть сделку можно по генеральной доверенности даже без участия Зимина.

Первый день прошел относительно спокойно.

* * *

Ольга не могла думать ни о чем.

Что делать? За что хвататься? Что прятать-то? О чем вообще говорил Попов? Зимин не держал ничего подозрительного дома — ни оружия, ни безумных денежных сумм наличными. Она давно это заметила. Дом — место для отдыха. Полицейские ничего не найдут.

Господи, какие глупости. Зачем ей прятать драгоценности в сейф? Все равно ведь вскроют, имея ордер. Полиции они ни к чему. Изымут деньги и ценности в ходе обыска — да и бог с ними.

Документов тут нет, ни к чему не прицепятся. Это самое главное.

— Что же делать? Что делать…

Женщина никак не могла собраться с мыслями. Обычно решение приходило сразу, и она четко действовала, но не сейчас. Эмоции мешали.

Вдруг в животе словно что-то затрепыхалось. Ольга охнула и села на диван в гостиной, прижав руки к животу. Мышцы пресса как каменные, словно она стоит на планке в спортзале, и даже не думают расслабляться.

Поясницу свело тянущей болью. Спазм был как во время месячных, мощный и болезненный, словно тело стремилось избавиться от чего-то лишнего.

— Господи… Не надо.

Успокойся. Не надо, перестань. Это все от нервов. Женщина закрыла глаза и стала ровно дышать, стараясь не думать ни о чем. Вроде, помогло. Отпустило. Однако когда она попыталась встать, ее снова пронзила боль.

Ольга осторожно, стараясь не нагибаться, взяла с журнального столика смартфон и набрала телефон своего врача-гинеколога. Та не ответила. Тогда она позвонила подруге:

— Надь, это я. У меня какие-то спазмы. Что делать?

— Не вставай, ложись, — ответила Дробышева. — Вызывай скорую. Крови нет?

— Нет.

* * *

Минуты тянулись, превращаясь в вечность.

Чарли сидел рядом в качестве моральной поддержки. Живот время от времени подавал сигнал «SOS». И вот тут, в минуту отчаяния, у нее наконец включились мозги.

Нельзя рисковать ребенком. Это самое главное. Все можно исправить, кроме этого. Остальное отступило на второй план.

Она даже не стала подходить к двери, чтобы не вставать. Позвонив охране, она попросила Брилева открыть входную дверь, когда приедут врачи, и стала ждать, глядя в потолок.

Ольга злилась на себя, что допустила такое, и на Зимина, который заставил ее хорошенько понервничать.

Ведь он знал! Знал, что его арестуют. Возможно, знал еще на прошлой неделе, раз так ускорил приготовления к предварительной сделке по нефтеперевалочному терминалу.

А… а не сам ли он напросился? Нет, полный бред. Никто в здравом уме не будет наводить на себя подозрения.

— Ну, Зимин, — прошипела она и снова охнула, почувствовав дискомфорт.

Если — когда! — он выйдет из камеры, им предстоит серьезный разговор.

* * *

Через час ее госпитализировали и доставили в Центральную клиническую больницу, к которой по семейной страховке был прикреплен Зимин.

— Гипертонус матки, — вынесла свой вердикт врач. — Первый триместр. Где вы наблюдаетесь?

Ольга ответила.

— Мы запросим вашу карту, — решила гинеколог. — Транспортировать вас пока нежелательно. Надо хотя бы неделю понаблюдать. Будет понятно, есть угроза прерывания или нет. На завтра назначим вам УЗИ и полный спектр анализов, чтобы определить причину проблемы.

* * *

Так ее поместили в платную палату на сохранение.

— Надь, — позвонила она, когда осмотр и формальности были окончены. — Я в ЦКБ на Тимошенко. Это рядом с домом. Надо привезти вещи, похоже, я тут ненадолго застряла. У меня с собой только сумочка с паспортом. Купи все, что надо. Халат, сорочку, тапочки, тревел набор косметики. Я потом тебе отдам деньги.

— Да какие мелочи! Даже не думай. Считай, что это подарок на день рождения.

— Не шути так, — не оценила она. — Похоже, мы с Зиминым пропускаем его день рождения.

«И мой», — подумалось ей.

Свой день рождения она тоже при таком раскладе проведет в больнице или дома. Все зависит от того, как скоро ее выпишут. А пока остается надеяться на лучшее. Самое главное, что выкидыша не произошло.

— Еще надо присмотреть за собакой, — добавила она. — Заберете на дачу к Калашникову?

— Конечно! Еще спрашиваешь. Мелкие будут довольны. Ладно, скоро буду.

Она отключилась.

— Эй, — тихо сказала Ольга ребенку, поглаживая живот. — Даже не вздумай! Я так долго тебя ждала.

Она нажала на рычаг сбоку от кровати, и изголовье немного поднялось, расширяя обзор. Пощелкав пультом, она посмотрела телевизор. Скукота.

Выключила, снова опустив изголовье. Попила из бутылки, стоящей на тумбочке. Ольга отчего-то вдруг вспомнился историю Софи Лорен, которая месяцами лежала, лишь бы сохранить беременность. Смогла бы она так же? Прошло всего несколько часов, а ей уже невмоготу.

* * *

Снаружи платной палаты стояли ее молчаливые бодигарды, пугая медперсонал. В конце концов Ольга по просьбе лечащего врача попросила их сесть рядом со стойкой старшей медсестры.

Надя примчалась не одна, а с Ануш. Время для посещений было уже окончено, но для них сделали исключение.

— Девочка моя! — обняла ее армянская бабушка. — Девочка! Почему ты не сказала?

— О, а как вы узнали?

Ольга снова отрегулировала кушетку, чтобы было удобнее общаться.

— Калашников узнал телефон, я попросила его позвонить и сообщить, — ответила подруга за Ануш.

Ольга промолчала, укоризненно посмотрев на Дробышеву. Она могла бы сказать, что у Ануш ишемическая болезнь, и ей тоже нельзя волноваться, но не стала. Видно же, что все обошлось. Пожилая женщина неподдельно за нее переживает. Она ободряюще сжала руку бабушки и, улыбаясь, спросила:

— Все хорошо. Правда. Ну, что вы мне привезли?

Две большие сумки выглядели внушительно. Внутри оказалось несколько смен белья, два халата, компрессионные гольфы, чтобы от долгого лежания не отекали ноги, гель алоэ, набор для лица и мини-косметика для беременных.

— От растяжек.

— А не рано?

— Лишь бы не поздно, — фыркнула подруга. — Слушай меня, и все будет хорошо. У меня больше опыта.

— Уи мон женераль, — смирилась с происходящим Ольга.

Ануш притащила полную сумку еды и витаминов. Ольга про себя подумала, что все не осилит, хотя в палате стоял мини-холодильник, и надо будет раздать эти восточные вкусности медсестрам и охранникам.

— И никто, никто не догадался привезти мне что-нибудь почитать! — рассмеялась она.

Живот наконец-то отпустило. Была ли в том заслуга врачей, сделавших укол, или накрывшее ее спокойствие, Ольга не знала.

* * *

Ануш ушла пытать врачей, что да как, но ей сказали прийти завтра. Надя умчалась куда-то и через полчаса вернулась, водрузив на тумбочку огромную стопку журналов и газет.

— Вот!

— О-о… Я тебя обожаю.

Все модные журналы, новости, телепрограмма… Кажется, подруга скупила половину киоска. Даже новый номер «Светской жизни», где была статья про них с Зиминым.

— А это откуда? — удивилась она, сразу открыв на нужной странице. — Он же не поступает в свободную продажу.

— И киоски не работают в такое время, — улыбнулась блондинка. — Я выпросила в салоне красоты на соседней улице. Миша подбросил.

Не задаром, естественно. Калашников только улыбался, видя, как у нее включился внутренний моторчик. Дробышева, если ей что-то было нужно, была крайне деятельна.

— А вот и он, легок на помине, — улыбнулась Надя, увидев будущего мужа в дверях палаты, и в этот миг стало понятно, что эти двое друг в друге нашли. — Миша, не стой столбом.

— Ольга, как вы?

— Уже лучше, — ответила она.

Калаш поправил на плечах халат и вошел, ощущая неловкость. Он не знал, как передать другу неприятную новость.

— Мирославу сказать? — в лоб спросил он.

— Э… Нет, — решила Ольга. — Позже. Не сегодня уж точно. Пусть не отвлекается.

— Понял. Надь, ты еще побудешь тут? — спросил он.

— Миша, я скоро. Еще десять минуточек, — поцеловала она его в щеку. — Подожди там с охраной, ладно? Потом собаку заберем на обратном пути.

— Лады.

Он вышел, а они еще минут десять изучали злополучную статью, в конец которой главред Климкин умудрился вставить без «купюр» все сказанное ими друг о друге и семье.

— Ну не гад ли?! — воскликнула Ольга, в сердцах бросив журнал на тумбочку.

— Спокойствие, только спокойствие. Тебе вредно волноваться.

— Странно, — удивилась она. — Текст не могли утвердить без согласия Зимина. Конечный вариант обещали прислать в приемную банка.

Она снова взяла модный журнал и посмотрела на дату, когда он был сдан в типографию. Ясно. Минимум за день-два до этого верстка и пилотный вариант, следовательно, в банк должны были послать курьером еще в понедельник.

— С тобой все в порядке? — обеспокоенно спросила подруга, увидев, как Ольга побледнела.

— Да, просто неважно себя чувствую, — соврала Ольга. — Мне бы поспать.

— Что ты раньше не сказала? Тогда я пойду.

— До завтра.

* * *

Он не мог не знать. Зимин видел статью и подписал разрешение. Ольге не требовалось звонить в редакцию, чтобы это понять. Впрочем, завтра она позвонит туда и еще в приемную, чтобы убедиться в своей догадке.

Зимин просто использовал подробности их личной жизни, выставив их зачем-то напоказ. Это было гадко и противно. Люди это прочли, славно порывшись в чужом белье.

Ее муж постоянно играл в какие-то свои игры. И если она была целиком и полностью на его стороне и откровенна от начала и до конца, он все еще многое скрывал от нее.