Глава 41

Наконец-то все закончилось.

Иногда напряжение столь сильное, что просто не понимаешь: все. Больше не надо куда-то бежать. Не будет постоянной тени врага за спиной.

Когда Зимин позвонил прямо из здания суда, Ольга поняла это.

— Я в порядке, — сказал он. — Скоро буду.

— Слав, приезжай, — сказала она. — Я жду тебя.

Она заплакала от облегчения. Потом пошла и умылась, чтобы он не видел ее слез. Долго сидела, гипнотизируя смартфон и считая минуты.

Звонок в домофон прозвучал как раскат грома. Ольга дернулась от неожиданности. Это точно не муж. Тогда кто? Чарли залаял и поскакал в прихожую. Она за ним.

Оказалось, приехала Ануш. Мирослав ей позвонил и попросил побыть в Ольгой, пока он не вернулся. Пожилая женщина в костюме от кутюр и с пуделихой вошла в прихожую и сунула ей в руки объемную сумку.

— Что это? — спросила Ольга.

— Увидишь, — улыбнулась Ануш. — Мы вместе с Артуром выбирали.

Они пошли на кухню.

— Чаю сделать? — спросила Ольга.

— Нет-нет, я сама, — сказала армянская бабушка, заметив, что у нее дрожат руки. — Скажи, где и что у тебя лежит.

Она заварила зеленый чай, достала из сумки контейнер с какими-то вкусностями и стала показывать, что за подарки привезла. Это было приданое для младенца. Пока смотрели, Ольга немного успокоилась.

Пока чаевничали, приехал Зимин.

* * *

Весь декабрь прошел в разбирательствах с правоохранительными органами. К счастью, ее муж уже выступал не в качестве подозреваемого или обвиняемого, а как свидетель.

Зима настала внезапно, за три дня до нового года.

— Слав! — рассмеялась она, когда они встретились, чтобы вместе пообедать. — Снег идет!

На ладонь Ольги спланировала снежинка. А потом ка-ак повалило! Просто пеленой, покрывая все вокруг белым пухом. Зимин посмотрел на жену. На ее сдвинутом набок берете сверкали искры от растаявшего снега. Ресницы слиплись.

— Пошли в ресторан, — поправил он ее шарф, чтобы не простыла. — Ты же рыбу хотела.

— Так точно, — взяла она его под руку.

Они вошли, но почему-то зарезервированный заранее столик был занят. Администратор долго извинялся за предновогоднюю накладку. Зимин мрачнел, Ольга перестала улыбаться. Настроение было испорчено.

— Уходим, — сказал Зимин.

Непохоже на него. Обычно он так просто не спускал с рук, а тут забил. Персонал ресторана удивленно проводил глазами странную парочку. На выходе они столкнулись со знакомыми.

— Макс? — удивленно спросила Ольга.

Она, конечно же, собиралась поздравить Латышева и его мать с новым годом, но не ожидала встретить сегодня. Вот так совпадение! Хотя чему удивляться. Он работает рядом.

— Ольга, привет, — осторожно сказал он, поглядел на ее мужа и миролюбиво добавил: — Добрый день.

Зимин промолчал. Ольга посмотрела на спутницу Макса. Это была приятная, ухоженная женщина лет тридцати пяти на вид с модельной стрижкой «боб», одетая в деловой костюм. Наверное, сразу с работы, даже бейджик не сняла с лацкана пиджака. «Марина Таранцева, РИА новости», — прочитала она. Ого! Это, наверное, жена владельца дачного домика, где пряталась Ольга.

— Ольга Леткова, — сказала она. — А это мой муж Мирослав Зимин. Макс, представишь?

— Оль, это моя давняя подруга Марина Таранцева.

— Очень приятно.

Ольга покосилась на мужа и поняла, что тот расслабился. Макс протянул руку, и Зимин ее словно нехотя пожал. Мужики смерили друг друга взглядами, продолжая жать ладони, словно испытывая их на прочность. Спутница Латышева вдруг засмеялась и сказала:

— Хватит уже тестостероном мериться. Я проголодалась. А вы… — перевела она взгляд на Ольгу. — Вы же Ольга, которая присматривала за дачей?

— Да, это я, — повинилась Ольга. — Пришлите счет за испорченные окна и дверь. Мне очень неловко.

— Ничего страшного, — ответила она. — Максим мне все рассказал и оплатил.

— О… — перевела Ольга взгляд на бывшего приятеля. — Спасибо.

— Можешь считать это новогодним подарком, — криво усмехнулся он. — Другие вряд ли поймет твой супруг.

— Это точно, — обманчиво спокойно согласился Зимин, и Ольга взяла его под руку.

Она сжала ладонь, и муж наконец посмотрел на нее:

— Что?

— Ничего.

— Вы ужинать? — спросила Таранцева. — мы взяли столик на двоих, но можем попросить еще стулья.

— Нет, мы уже уходим, — сказал Зимин и буквально потащил ее на улицу.

Ольга замедлялась как могла, а на улице наконец дала себе волю:

— Слав! Я не могу идти так быстро.

Он притормозил и пошел медленнее, подстраиваясь под ее шаг.

— Кстати, ты уже не Леткова, — сказал он вдруг. — Прислали уведомление, можешь получать новый паспорт.

Ольга подала заявление на смену фамилии месяц назад и совсем забыла про это.

Ого! Огогогого! Получается, она теперь Зимина? Ольга Борисовна Зимина. Звучит. От этой мысли женщина замерла на месте, и он чуть не споткнулся. Он обернулся. У жены был ошеломленный вид.

— Не веришь? — улыбнулся муж. — Вот, держи. Хотел отдать во время обеда. А хочешь съездим вместе?

— Хочу.

* * *

— У меня, кстати, есть для тебя подарок. Не новогодний, — добавила Ольга, когда они приехали домой. — На день рождения не успела вручить.

— И где же он?

— В гардеробной на полке. В фирменном пакете.

Мирослав пошел в указанном направлении. Пакетов было много. Даже чересчур. Надо бы навести порядок среди этого изобилия брендового хлама. Он такого не любил. Впрочем, перед новым годом это обычная история.

Он взял в руки первый попавшийся пакет, заглянул внутрь и увидел розовые пушистые наручники.

— Это, что ли? — спросил удивленно он, вернувшись в гостиную.

— Ой! Нет, не то, — смутилась Ольга. — Это я случайно купила в ЦУМе. — Погоди, я сама сейчас принесу. Минуточку.

И она поспешно ретировалась, увидев, как мужчина начал крутить игрушечные наручники на пальце. В гардеробной она нашла заветный пакет с боксерскими перчатками и наконец вручила Зимину:

— Вот! Наслаждайся.

— О-о, — сразу оценил он. — Это же работа Мазая?

— Да, — сказала она и развела руками. — Я не знала, что тебе подарить, и вот…

— Как раз хотел купить, — успокоил он.

Он поцеловал ее. Жадно, и, как ей показалось, собственнически, прижав к стене. Давно он так не заводился. Наверное, это встреча в ресторане так повлияла на него.

— Пойдем, покажу, что я купил, — сказал он.

Она стояла перед зеркалом, а он застегивал у нее на шее очередное жемчужное ожерелье. Еще больше, чем то, что она отдала на аукцион. В четыре ряда, со вставками в виде буквы «М» и сверкающими бриллиантами.

— Ох, Слав, — осторожно коснулась она этого великолепия, которое особо никуда не наденешь. — Ты неисправим.

Она развернулась и поцеловала его. Зимин тронул ее живот.

— Дочери передашь, — сказал он. — Когда вырастет.

У его матери была идея фикс передать бабушкино золото будущей невестке. Она все ждала, ждала, чтобы сын остепенился, но он никуда не торопился. Ему тогда казалось, что у него впереди целая вечность. Но потом настали тяжелые времена, и пришлось с драгоценностями расстаться. Зимин почему-то сейчас вспомнил об этом. Мать сдала золото в скупку за копейки и истратила деньги на взятки ментам, чтобы ему что-то передать. Он так и не увидел ее перед смертью.

Жаль, что она так и не увидит внучку.

— Ты чего? — серьезно спросила Ольга, увидев, как потемнели его глаза до полуночной синевы. — Все в порядке?

— В полном.

Наверное, это и есть счастье. Завтра они отметят на корпоративе, а потом поедут к бате на дачу. Будут отмечать всей семьей наступающий новый год.

* * *

Для Глории сделали наконец ультразвуковое исследование, чтобы подтвердить, что она жеребая.

— По другому нельзя, иначе скинет, — уверял хозяина кобылы ветеринар. — Ну, что я могу сказать? Все у нас в порядке, мы к осени будем готовы, да?

Он погладил по крупу вороную красавицу, и она осторожно покосилась на него. К счастью, человек был ей знаком, так что обошлось без укусов или удара комытом.

Зимин думал, как там Ольга. Сегодня ночью были судороги, и он около часа терпеливо массировал ей ноги, которые свело от боли. В мае эти приступы участились, и если бы доктора не заверили, что все нормально, он бы ее не выпустил из дома. Вдруг такое случится, когда она будет на прогулке или в магазине?

Каждый месяц приближал их к знаменательному событию, и ему становилось все страшнее.

Вообще он удивлялся, как женщины все это терпят, а многие даже не по одному разу. Наверное, что-то в этом есть. Инстинкт продолжения рода? Желание подарить ребенка своему мужчине?

Ольга стала спокойнее, словно погрузившись в себя. Он даже иногда ревновал. Сидит такая в полулотосе, гладит круглый живот, слушает какую-то музыку в наушниках и отключается от всего мира. Размеренно дышит. Готовится.

* * *

Ольга осталась дома. Весна наступила, но ей отсоветовали ездить на природу. Клещи! Майские злые, целые полчища. Так и ждут, чтобы укусить незадачливого городского жителя. Опасность не только для нее, но и для будущего ребенка. Придется остаться до лета в городе.

Мирослав на выходных планировал съездить на конюшню и проведать Глорию.

Ольга размышляла, как же сильно изменилась их жизнь. Она стала более размеренной и словно посвященной друг другу и ожиданию самого важного события. Скоро появится на свет их дочь.

Она все никак не могла решить, рожать естественным путем или делать кесарево. Ладно, время еще есть. Противопоказаний у нее нет, но возраст… Возраст.

— Эх, пупсик, — погладила она Чарли, который «служил», стоя возле кухонного стола, и с надеждой на нее смотрел. — Ты же такое не ешь? Это трава.

Аппетита особо не было. Ела овощи и через силу по чуть-чуть творог, как заповедовал лечащий врач. Надо было набрать немного массы. Другие беременные часто расплываются и полнеют, а она похудела. Животик зато появился. Аккуратный такой, круглый и без растяжек. Только пупок выступал сильнее обычного.

— Ну-с, — довольно похлопала она по нему. — Как там дела?

Дела хорошо, тут же сигнализировал ребенок, толкнувшись ножкой, и Ольга охнула. Как-то слишком энергично было. Вообще последние два-три дня дочка беспокоила ее все чаще. Даже ночью.

В середине восьмого месяца это нормально, но все равно приятного мало.

— Ох! — резко выдохнула она, когда ребенок опять пошевелился.

Женщина встала, чтобы пойти в спальню и прилечь. Вдруг внутри словно лопнула какая-то струна, и по ногам потекла горячая влага.

— Мама мия!

* * *

— Надя, что мне делать?

— Скорую вызывай, — велела подруга. — Ваня, не лезь в окно! Нет, это я не тебе. Так, как себя чувствуешь?

— Нормально я себя чувствую, — прислушалась к себе Ольга. — Если так можно сказать. Обратно уже не переиграть.

— Да, это факт, — согласилась Дробышева. — Рожать придется. Рановато.

— Может, лучше на такси?

— Вызывай! Если что, отменишь. Или нет, — передумала подруга. — Звони своему Зимину.

Ладно. Хорошо. Сейчас. Ольга набрала номер мужа и, стараясь не выдать своего волнения, спросила:

— Слав, ты где?

— Еду в банк, кое-что забыл забрать.

— Езжай лучше домой, — сказала она. — Ты мне нужен.

— Зачем? — спросил он, уловив что-то странное в ее голосе. — Что-то случилось?

— Случилось! — не выдержала и крикнула она в трубку. — Рожаю.

* * *

Зимин ехал, нарушая правила дорожного движения. Потом наконец заработали мозги. Так он на встречку вылетит или, того хуже, его задержат и промурыжат час гайцы. Время дорого.

Он сбавил ход и дальше аккуратно повел машину. Сопровождение подстраивалось к нему. Мирослав врубил громкую связь и набрал юрисконсульта банка Евгения Кузнецова. У того двое детей, третьего уже с новой женой планирует. Опыт есть.

— Жень, привет. Жена рожает, что делать?

Последовала долгая пауза.

— Везти в больницу, — нервно хохотнул юрист. — Не дожидаясь. Ваша задача успеть до пробок.

— И все?! — удивился будущий отец.

— Это самое главное, — сказал Кузнецов. — Ты же не будешь самостоятельно принимать роды?

Когда он приехал, Ольга была уже одета и сидела на банкетке в прихожей в расстегнутом пальто. Мужчина быстро просканировал ее взглядом. Бледная, но держится. Страданий и схваток, как в кино, нет.

— Как ты? — коротко бросил он.

— Нормально, — прислушиваясь к себе, ответила Ольга. — Вроде. Не знаю! — вдруг в отчаянии крикнула она. — Слав, я ничего не знаю…

— Ну-ну, ничего, малыш. Все хорошо.

Муж помог ей встать, поддержав под локоть, и обнял. Ребенок внутри опять изо всех сил пнул ее, и Ольга сдавленно охнула.

— Что?

— Толкается, — смутилась она. — Вот, сам потрогай.

И правда. Через трикотажное платье изредка раздавались тычки, как из трюма. Зимин погладил живот и сказал:

— Так. До больницы маму не пугать, хорошо?

Хорошо. Ребенок послушался и перестал, словно все понимал. Мистика какая-то. Ольга удивленно уставилась на руку мужа:

— Слав, как ты это делаешь?

— Собирайся, поехали, — сказал он. — Надо успеть до пробок.

Они уже вышли на площадку, когда Ольга, спохватившись, напомнила:

— Слав! Экстренная сумка!

Он вернулся, взял ее баул и пошел с ней к лифту.

* * *

Ольга с мужем ехали на заднем сиденье. Машину вел Брилев.

— Так, ускоряйся, — велел Зимин, когда она снова застонала и сжала его руку, так что ногти впились в кожу. — Сейчас развилка забьется, и будем стоять час.

— Ваня! Не смей, — тут же отозвалась Ольга. — Веди по правилам. Я не хочу попасть в аварию.

— Да, Ольга Борисовна, — ответил телохранитель.

Он имел сертификат по экстремальному вождению, но все равно считал решение хозяйки более правильным. Брилев подумал, что надо было еще пройти курсы по оказанию первой медицинской помощи. Причем не те, которые обычно при травмах, это он и так умел. Надо знать как раз на такой случай, как принимать роды. Ему тоже было страшно, хоть ребенок и не его. Было в этом что-то мистическое, за гранью понимания.

— О-ох… — снова застонала Ольга. — Слав, засекай интервал между схватками.

— Где?

— Нигде!!! В ежедневнике, в смартфоне.

У него таких следящий приложений отродясь не стояло, так что Зимин начал набирать в СМС, поглядывая на часы. Даже напоминать не надо, рука Ольги сжимала до синяков — он отмечал. Потом случайно нажал куда-то не туда.

— Черт.

— Что случилось? — спросила Ольга, отвлекаясь от правильного дыхания.

— Ничего.

Он отправил Попу. Тот перезвонил почти сразу же, и Мирослав ответил, поглядывая на Ольгу, по лицу которой катились капли пота.

— Кондей включи, — велел он водителю.

— Зима, что ты мне только что прислал? — с интересом спросил заместитель.

— Извини, не туда. Поп, у меня жена рожает, не до того.

— А не рановато? — удивился тот.

— Есть такое. Сегодня меня не жди в банке.

Они почти, почти добрались до развилки, едва не проскочили — и тут же намертво встали. В их и соседнем потоке машины стояли вплотную. Все. Пробка. Эскорт-машины с охраной тоже застряли.

— Слав, что будем делать? — выглянула Ольга в окно. — Я не дотерплю.

— Так, тихо, — снова положил он ей свою большую ладонь на живот. — Отставить панику. Дыши, как учили.

— Дышу.

Стараясь успокоиться, она ждала, пока их машина проедет. Иван Брилев подумал, все взвесил и сказал:

— Там на встречке милицейская машина, — указал он. — Надо к ним подойти, поедем обратно с ними. И с мигалкой. Там поток не такой плотный, может, и проскочим. И в круговую.

Мирослав выбрался из машины, причем соседняя едва не снесла ему открытую дверь. Обойдя прямо по проезжей части, он направился к гайцам и объяснил ситуацию. Те отнеслись с пониманием. Он вернулся, взял из багажника сумку, открыл с другой стороны дверь и помог жене выбраться с пассажирского сиденья.

— Идем.

* * *

— О… Боже… Чтоб я еще раз!!! Да никогда!!! Зимин!!! Я тебя убью!!!

— Мамочка, тужьтесь, не бузите, — скомандовала старая, опытная акушерка. — Считайте между схватками.

— О-о… Да больно же. Дайте мне какую-нибудь анестезию.

— Нельзя пока. Может, вообще без эпидуральной обойдемся, — сказал гинеколог, заглядывая в палату и наблюдая. — Раскрытие есть?

— Пока нет.

— Ладно, двигайтесь дальше. Может даже походить немного.

Акушерка объяснила, что для родовой деятельности полезнее не лежать пластом, а чуть-чуть походить и постоять. И это, мама мия, длилось уже больше часа.

Зимин, наверное, уже извелся в приемном покое. Ольга попросила через санитарку передать, чтобы не ждал, шел обедать. Дело это нескорое.

Она бы ни за что не пустила его в палату, как сейчас диктуют новые веяния. При мужике не расслабишься. Даже доктор не та приятная женщина, что ее вела, а какой-то незнакомый мужик — Игорь Велерьевич, как он представился. И бригада не ее, и палата. И даже больница.

— О-о…

— Дышите!

— Дышу!

* * *

Долгожданная дочь появилась на свет через пять часов, причем естественным путем. Доктор сказал, что Ольга создана для материнства, странно, что ребенок первый. С анамнезом был особо не знаком, копию карты читал в процессе, пока шли роды.

— Господи, какая большая, — не поверила Ольга, когда ей после взвешивания показали ребенка.

Как она вообще помещалась внутри, непонятно. Два девятьсот, для восьми месяцев просто богатырша. Волосы на голове: темный пушок. Ольга уставилась на детскую макушку и чуть не расплакалась.

Дочка причмокнула губами. Смотрит в никуда бледно-голубыми глазами, потом начинает энергично вертеться в пеленках, извиваться и что-то искать.

— Что она хочет? — недоумевающее спросила Ольга у акушерки.

— Кушать.

О… Боже… Мой.

* * *

— Мамочки, время кормления, — услышала она голос медсестры, появившейся в дверях.

Зимину на другой день показали ребенка через окно.

Внизу собрались все. Свекор Иван Петрович. Юрист зачем-то прикатил. Бузин и Федченко — лучшие друзья и сотрудники мужа. Попов и Калаш с Надеждой. Та помахала и, указав на свой живот, подняла два пальца. Через два месяца рожать, поняла Ольга.

Рядом стояли Багратуни. Дед махал огромным букетом. Ануш едва удерживала на поводке собачку. Мужчину рядом Ольга сначала не узнала, а потом поняла, что это банкир Айваз — ее двоюродный брат.

Зимин был, кажется, немного навеселе. Калаш его подхватил, когда он пошатнулся. Ольга не выдержала и показала ему кулак. Вот так всегда! Женщины мучаются, продолжая род людской, а мужчины нажираются. Хотя нет, это она, конечно, преувеличивает. Сегодня он имел полное моральное право. Нервы же.

* * *

Через десять дней их выписали.

Ольгу долго продержали, потому что в анамнезе была преэклампсия. Возраст, первые преждевременные роды, в анамнезе спаечный процесс. Кроме того, раньше она у этого врача не наблюдалась.

Зимин прикатил на машине с розовыми ленточками и игрушками на капоте. Он оглушительно сигналил, пока не вышел недовольный охранник.

Ольгу провожали как особу царской крови.

Еще бы! Как ей сказала старшая медсестра, ее муж обещал обновить оборудование в их отделении.

— Привет, — сказала она.

— Привет, — ответил он и посмотрел на розовый «конверт» в ее руках. — Кто там у нас? Ну-ка, покажи.

— Вот. Антонина Мирославовна Зимина, — познакомила она дочь с отцом, откинув край «конверта».

Он тронул пухлую щечку. Дочка сладко спала, но Ольге сказали, что это нормально. В первые дни младенцы в основном спят и едят. Вот потом станет тяжелее. Особенно когда Нина — а она уже мысленно ее так называла, — начнет ползать и всюду лезть. Или ночами не спать.

Свекор подошел к ним и тоже полюбовался на свое продолжение. Внучка же.

— Наша порода, — довольно сказал он. — Глаза голубые?

— Голубые, — ответила Ольга и добавила, чтобы не обнадеживать: — Но они у многих детей такие, позже могут потемнеть.

Она все-таки учила биологию в школе и не могла не знать, что дочь, скорее всего, унаследует ее черты.

Подошли Багратуни, тоже начали умиляться. И, разумеется, они уверяли, что это их порода. Ольга вежливо улыбалась.

— Едем домой, — почувствовав, что все затянулось, сказал Зимин.