Глава 18

Женя лежала в кровати, слушая, как грохот волн сливается со свистом вьюги, и думала о том, что жизнь преподносит подарки в тот момент, когда кажется, что мы на дне пропасти. А что если их с Глебом знакомство было предписано зелёными всполохами Северного сияния ещё до их рождения? И почему она так часто возвращается мыслями к нему? В Глебе были именно те качества, которых так не хватало Никите: галантность, уравновешенность, рациональность. Глаза видят только прекрасное, когда смотрят на что-то с любовью. Только сейчас она поняла, что незаслуженно боготворила Никиту. Столько времени она была для них посмешищем, и ей стало нестерпимо горько. Влюблённость застила глаза на очевидные вещи. Да, стоило бы оставить обиды в старом году, но эта рана слишком глубока. Как она теперь сможет доверять людям? Меньше всего ей хотелось возвращаться туда, где вдребезги разбили её сердце, но впереди было ещё полгода учёбы, а значит, они обязательно будут пересекаться. Дав себе зарок не ходить прежними дорогами, не посещать общих с ними мест, не пускать их в свои мысли, Женя решила мечтать только о хорошем. Сейчас её окружают действительно любящие люди, и возможно даже она повстречала настоящую любовь. Женя, примостившаяся рядышком с мамой, обняла её и уснула. Так сладко спала она, пожалуй, только в детстве! Рука, на которой лежала Женя, затекла, и поморщившись, Юля поднялась. Женя тут же потянулась и открыла глаза. – Доброе утро! – улыбнулась она и, принявшись собирать волосы в хвост, заметила пустующее спальное место тёти. – Тётя не любит полярные ночи, но, тем не менее, уже, наверное, наводит марафет! Но Кати нигде не было. Женя обратилась к маме. Та сидела на кровати, глядя в окно. – Ты ничего не скажешь? – Нет, – ответила женщина и отправилась в ванную. Женя забеспокоилась. Вдруг сестры вновь поссорились, и тетя спешно покинула их? Одевшись, Женя выскочила на улицу, но машины дяди Вани нигде не было, однако сам он носился по периметру как безголовая курица. – Кто-нибудь видел мою тётю? – осторожно спросила девушка. – Полагаю, взяла мою машину и укатила! – ответил Иван. – Свою-то не выкопала! Округлив глаза, Женя не знала, куда бежать. Чьи-то руки легли на её плечи и, повернувшись, она увидела перед собой Глеба. – А как всё хорошо начиналось, – хрипло произнесла она и почувствовала, как подступают слёзы. – Будет ещё лучше, – заверил её парень, и Жене захотелось ему верить. – И что они не поделили с моей мамой? – Может быть, мужчину? – Вот ещё! – огрызнулась Женя. – Да что ты вообще понимаешь в любви? – Возможно, немного. Но хорошо знаю, как не надо любить, – Глеб счистил со скамейки снег и уселся. – Отец каждую минуту говорил матери, как сильно её любит, в то время как на стороне у него была другая семья, и спустя два месяца после моего рождения на свет появился мой брат по отцу. – Что ты говоришь! – с сочувствием произнесла Женя. – Наверное, твоя мама очень переживала. Парень кивнул. – У неё пропало молоко, и она ходила к соседке, которая родила в то же время. Та делила своё молоко между двумя младенцами, и нам обоим не хватало. Мы с тем мальчишкой стали близки, будто родные братья, а вот с тем товарищем не сблизились. Я его даже никогда не видел, да и не хотелось. С Тёмкой мы вместе росли и называем друг друга молочными братьями, а его мама стала моей крёстной. Вот так! – Бывают же в природе чудеса! – Думаю, человек всё делает сам. Хочет – привносит в жизнь добро и преумножает его, хочет – разочаровывается и разочаровывает. Хотя моя мама согласилась бы с тобой, – загадочно улыбнулся он. – Отчего же? – удивилась Женя. – Если судьба, как-нибудь узнаешь. – И я нисколечко не помню своего отца, – тяжело вздохнула девушка, нервно потоптавшись на месте. – Он бросил нас в тот самый день, когда я сделала первый свой шаг, и мама готовилась ему об этом рассказать. Но он уехал к любовнице. Через какое-то время пришла весть о том, что он скончался, а виной всему – алкоголь и «друзья», которые постоянно спаивали его. Но для себя я решила, что он был военным и героически погиб на войне. Глеб с нежностью смотрел на спутницу. Ему хотелось обнять её, но он разумно рассудил, что такая вольность только оттолкнёт своенравную девушку. – Ключи! Я нашёл ключи! – восклицал бегущий со всех ног Иван, размахивая ключами от минивэна тёти. – Значит, тоже сможем выбраться, – заметил Глеб, а Жене вдруг стало так тоскливо, что их маленькое совместное путешествие подошло к концу, что хотелось расплакаться. – Вот и отлично. Незачем больше тратить деньги на отель, вернёмся по домам, – сказала стоявшая на террасе Юлия, засунув руки поглубже в карманы. – И я, пожалуй, выдвинусь в путь, – услышав голос прекрасной соседки, отозвался Михаил, стоявший на своей террасе, – хотя бронь у меня была до пятого. Он придал бодрости голосу: – Я благодарен снежному плену! В компании с вами было классно, друзья! – и, повернувшись к маме Жени, спросил: – Если буду проездом, в гости пустите? Юлия опустила длинные ресницы и едва заметно улыбнулась. – Не оставлять же вас в лесу. Рядом с Женей в машине тёти по-прежнему сидел Глеб, а на его коленях ютилась Снежинка, которой он чесал за ушком, зная, что это приводит её в кошачий восторг. Дороги, которые ещё три дня назад замело так, что луны не было видно, сегодня расчистили. Работы у сотрудников дорожно-коммунальных служб оказалось немного – снег прекратился, и его хорошенечко «примяли» автомобили с туристами. Ехали все в полном молчании, даже, на удивление, Михаилу нечего было сказать. Выбравшись из объятий мохнатых лап хвойных лесов и въехав в город, Женя зачарованно наблюдала за конькобежцами на льду озера, мелькавшими праздничными иллюминациями, компенсирующими короткий световой день, ледовыми скульптурами на площади и идеально белым снегом, о котором москвичи, должно быть, давно позабыли. В окнах городских многоэтажек, погружённых в зимнюю полудрёму, отражались отсветы зари, напоминая о том, что через энное количество дней солнце всё-таки взойдёт, и северяне снова будут праздновать. Как же это удивительно и странно! Столько времени люди готовятся к самой главной праздничной ночи, носят в себе волшебство, боясь его растерять, но уже первого числа, когда календарь начинает отсчёт нового года, ощущение магии тут же улетучивается, хотя, казалось бы, самое время для радости. Юлия сидела плечом к плечу с Михаилом, и тот предпринял не одну попытку заговорить с ней. – Мне кажется, – сев вполоборота, сказал он, – мы с вами где-то уже виделись. – Всё верно, этот Новый год мы праздновали вместе, – напомнила ему женщина, и Глеб тихо прыснул. – Нет-нет, уважаемая! – улыбался он и предположил: – Возможно, где-нибудь на конкурсе красоты в столице две тысячи пятого? – его желание разговорить попутчицу развеселило и Женю. – Исключено, – ответила Юлия и, повернувшись, на полном серьёзе сказала: – Я никогда не выезжала за пределы полярного круга. – Никогда-никогда? – немало удивился Михаил. – Никогда. Но скажите, если я упустила что-то важное. Меня вполне устраивает моя жизнь в этом прекрасном городе. – Город и в самом деле прекрасный… – усмехнулся мужчина, – сказал бы я, если бы хоть иногда отводил от вас глаза! Иван тут же притормозил и велел Авдееву пересесть к нему и больше не донимать Юлю. – Дорогая Юлечка, не скучайте! Если что – я тут! – как ни в чем не бывало улыбался Михаил, тогда как их ревнивый водитель уже готов был спустить с него шкуру.