Глава 48

Когда Глеб пригласил Женю на танец, та рассмеялась и замахала руками, но Татьяна Александровна подтолкнула её, вспоминая подарок сына. – Новый год ещё не наступил, но у меня для тебя подарок, мама! – радостно воскликнул Глеб, зайдя в квартиру. Она вышла сыну на встречу, восторженно глядя на коробку робота-пылесоса из известного всем магазина в городе. – Но это же так дорого! – ахнула она. – Ты разве не видишь, – улыбался он, указывая на свою красную шубу, – сам Дед Мороз к тебе пришёл! Незачем думать о деньгах! – Глеб тепло обнял мать, и та прослезилась, в эту самую минуту думая, что сумела воспитать достойного сына. И её мальчик, и её бывшая ученица были изумительной парой: оба добродушные, остроумные, с высокими моральным качествами, с похожими взглядами на жизнь, и в этих взглядах было нечто ещё – возвышенное и прекрасное… Женя положила ладони на плечи парня и улыбалась, видя в его глазах отражение себя. Они медленно двигались по комнате под лиричную праздничную песню. Михаил вдруг занервничал. – О чём они так долго говорят? – обратился он к сидящему рядом и спокойному, как удав, Ивану. – Женщины, – многозначительно ответил он, вспоминая их совместное путешествие с Катей. Поразительно, но их подтолкнул друг к другу и прошлый год, когда они с Юлей ехали навстречу встрявшей в снегах Жене. …Изрядно проголодавшись, Катя со смаком причмокивала, поедая горячие с костра сардельки, и ей казалось, что ничего вкуснее она не ела. Конечно, помимо щуки! Иван с улыбкой смотрел, как его спутница наслаждается. – Я никогда не ела такого, – сделав акцент на последнем слове, она указала на оставшиеся сардельки, – и более того, до этого момента никогда не ела на улице, – облизав пальцы, призналась она, – и, о боже, это что-то невероятное! – Кофейку? – предложил Иван, и та с удовольствием кивнула. Вытерев руки о снег, а затем и влажные салфетки, Катя сделала глоток горячего кофе и размякла. – Ну, не буду портить это великое чувство эйфории, предложив поменяться, – поднялся Иван и, вытряхнув пепел, сложил мангал. – Нет-нет, сейчас я как никогда готова и горы свернуть! – бодро заявила она и села за руль. – Включим музыку? Женька ещё в том декабре создала атмосферный плейлист. Согласившись, Иван смотрел на просыпающийся мир. – Боюсь, до полуночи мы всё-таки не успеем… – рассчитав километры и время, сообщил Иван и помрачнел, боясь стать причиной упавшего настроения спутницы. – Не встрять снова – вот что самое главное, – к удивлению Вани, сказала Катя. – Почему мы остановились? – спросил мужчина, когда до места назначения оставалось всего ничего. – Я хочу, чтобы ты меня поцеловал, – прямо ответила Катерина, и тот несколько засмущался. – Нет, правда. Это будет значить, что назад пути нет, и ты, увидев Юльку, не захочешь от меня отказаться. Иван нежно коснулся её щеки и долгое время смотрел в её глаза. Не отправься он в Москву, то до сих пор бы отягощал жизнь своей незаменимой подруги. Если бы не Юля, возможно, он бы давно спился или чего похуже. Юля была и останется неотъемлемой частью его жизни, но настоящая любовь пришла к нему в лице этой строптивой и захватившей его мысли Кати. Да и Авдеев – не такой уж шалопай. Уж он-то точно не расстроит Юлю и будет превозносить её. В плохие дни – утешать и веселить. В светлые – просто быть рядом, кормить своими заморскими блюдами, вещать о научных экспериментах и, безусловно, помогать в работе. Ведь из слов Татьяны Сперантовой ясно, что Авдеев – больше никакой не грузчик, а будущий завуч! Через несколько минут в гостиной появились две сестры, и Михаил поднялся. – А ты помнишь, кто был тем весельчаком, что заставил нас разувериться в Деде Морозе? – с подозрительным прищуром улыбнулась Катя, глядя на сестру. – И кто же? – спросила Юля, удивившись тому, что она сейчас это вспомнила. Катерина села на подлокотник кресла, обняв Ваню за шею. – Вот он – наш советский Гринч! – расхохоталась она, взъерошив его волосы. Юля изумлённо всматривалась в его лицо – оказалось, все они были знакомы ещё до того, как выросли и пережили немало лишений. Мужчина заулыбался – он и сам не знал, кто эти девочки, ведь вскоре его родители съехали, и долгое время он жил в городе у Белого моря – в Кандалакше. Неудивительно, что он не узнал её, и их знакомство началось заново. Об этом случае он бы и не вспомнил, если бы на полпути в Мурманск, изрядно-уставшая Катя не решила поностальгировать по детству и поделилась тем, что какой-то гадкий мальчишка подорвал их веру в волшебство. – Как же я тогда его невзлюбила! – со злой искрой во взгляде сказала она, и Ваня прыснул. – А сейчас ты даже смогла его полюбить, – заметил он, и Катя ошеломлённо посмотрела на него. – Да ладно? – вполоборота села она. – Ну ничего, то, что ты связался со мной – и будет тебе наказанием! В свете бенгальских огней Женя видела лицо Глеба, который с такой любовью смотрел на неё, словно никаких иных девушек и не существовало. А Миша безотрывно смотрел на Юлю, когда та, о чём-то глубоко задумавшись, наблюдала за играющими золотистыми искрами. Он что-то шепнул Юле на ухо и услышав исходящий от Вани смешок, обернулся на него. Улыбнувшись, Михаил отвёл любимую на кухню, подальше от посторонних глаз и ушей. – Я думал, что взорвусь в ожидании, моя Северная Аврора3! – улыбнулся он, глядя на переливающееся платье любимой. – Всё равно я признался в своих чувствах быстрее Маковецкого. Если ты ещё не думала об этом, ладно, – он повернул голову на окно, где, медленно кружась, падал снег. – Но если вдруг уже имеется ответ, – Миша снова посмотрел на уже улыбающуюся Юлю. – Нет, не спеши. Зима в этих краях длинная, – не успел он договорить, как женщина, к которой он испытывал нежные чувства, первой поцеловала его. Округлив глаза, он смотрел на неё и только позже, словно оттаяв, подхватил её на руки и закружил. – Осторожно! – вскрикнула она, смеясь. Женя хотела было посмотреть, что там происходит, но Глеб снова удержал её. – Да что ж такое! – рассмеялся он. – Пойдём гулять? – Прямо сейчас? – удивилась Женя, и тот с улыбкой кивнул. – Не знала, что ты такой романтик. – Ты многого обо мне не знала. И то, что я с упоением слушал твои истории о каждой из достопримечательностей, будучи коренным жителем этого города. И то, что я однолюб. Небрежно намотав шарф вокруг шеи, Женя протянула ему руку. Глеб, взяв её, вместе со своей опустил в карман. Вскоре из подъезда вышла его мама и, улыбнувшись им, сказала, что с непривычки её уже давно клонит в сон, и поэтому собралась домой. Женя вдруг вспомнила, как учительница, имея в виду Никиту Суконова, говорила ей: «Не его я вижу рядом с тобой, не его». Ах, Татьяна Александровна, что ж вы раньше не сказали, что у вас есть такой симпатичный и добропорядочный сын? Если бы только Женя знала об этом, то непременно перевелась бы в ту школу. Но в таком случае, её мама, возможно, никогда бы не встретилась с Михаилом, а её тётя, может, и никогда бы не приехала к ним. Так что всё происходит именно так, как и должно быть…