ГЛАВА 15

По лицам бывших коллег видно, что выходные они провели с чувством, с толком, с расстановкой.

И позавтракали рассольчиком. И то не все, судя по слегка окосевшему виду.

Видимо, как начали гулять на корпоративе, так и не остановятся до Старого Нового Года.

— А мне? А мне подарок? – у Никиты на коленях сидит кукольной красоты девочка-блондинка, и дергает его за бороду.

У Никиты не только борода дергается, но и глаз, хотя основной удар детского десанта я приняла на себя. И хороводы, и песенки, и мастер-класс по вырезанию снежинок – с малышней я умею и люблю возиться, а дети в свою очередь любят меня.

Но и Никите в образе Деда Мороза досталось.

«Ничего, потерпит» – мысленно потерла руки, и остановила своего личного Деда Мороза, который полез в мешок с подарками.

— А стишок? – спросила я у девочки.

— Стишок? Хорошо, – очаровательно улыбнулась малышка. — Здравствуй, дедушка Мороз – борода из ваты, Ты подарки нам принёс…

— Марьяна, – ахнула… кажется, Таня. Подбежала к нам с Никитой, и прижала к губам Марьяны ладошку.

А меня на хи-хи пробрало. Продолжение стишка я знаю. Нехорошо, конечно, девочке лет шесть-семь на вид, и по рогам бы надавать тому уникуму, научившему ребенка похабщине, но все хоть взбодрились.

Никита-Дед Мороз так и вовсе смеется в искусственную бороду.

— Горин, блин! – прошипела Таня. — Ты обалдел?!

Я обернулась, и увидела того самого блондина с корпоратива. Ага, значит, родственник Никиты, точно.

— Сама сказала, чтобы я стих с Марьянкой выучил, – фыркнул он. — И зря ты на меня плохо подумала. Вечно ты, Пчелка, в меня не веришь. Пусть Марьяна договорит, и пусть тебе будет стыдно!

Таня с опаской убрала руку от личика девочки, и та бодро, будто ничего плохого не случилось, продолжила:

— Здравствуй дедушка Мороз - борода из ваты. Ты подарки нам принес? Будем очень рады. Заходи, садись за стол…

Стишок закончился, обошлось без кудрявых выражений, но некоторые из коллег смеялись в голос. А Марьяна, довольная собой, уставилась на Никиту, и напомнила:

— А теперь вы должны подарить мне подарок!

— Конечно, – весело кивнул Никита, и вручил девочке коробку, которую достал из мешка.

(Авторское: история про Марьяну, Пчелку и Лешу называется «Подкидыш для хулигана»)

Таня, на щеках которой расцвели маки, сфотографировала Марьяну на коленях Никиты, а позади нее стоял брат Никиты и, не скрываясь, смеялся.

Чувствую, кому-то сегодня настучат по голове.

Забавная парочка.

— Теперь песня про елочку, бенгальские огни, и можно всех распускать, – шепнула я Никите.

— А я только во вкус вошел… шучу, – торопливо добавил он, поднялся, и хлопнул в ладоши.

Все же, быть аниматором – явно не по Никите, но ведь не просто одолжение мне делает, чтобы развеселить. А пытается и сам хоть какое-то удовольствие получить…

… наверное, когда-нибудь он станет отличным отцом.

Не представляю, как должны были сойтись звезды, чтобы Сергей решил развлечь толпу детворы подобным образом. Разве что можно было бы приставить к его виску дуло пистолета, хмм.

Подарки раздарены, коллеги поздравлены, и распущены по домам. В офисе только мы втроем – я, Никита, и Лиза, увлеченно разглядывающая набор платьев для своих кукол.

На нас – ноль внимания, вся в подарках.

— Так, помощнику Деда Мороза пора переодеться в скромного Никиту Дорофеева, – устало произнес мужчина, и покачал головой: — Что-то я перестал считать работу воспитателей ерундой. Это жуть какая-то.

— Причем родители детворы были рядом, – назидательно произнесла я, и пошла за Никитой в его кабинет, стягивая шубку.

— А ты можешь остаться в образе Снегурки, – промурлыкал он, развернувшись ко мне, так и не сняв дурацкую бороду. — Тебе идет. Только шубу бы покороче, и сарафан, а еще…

— А еще закатать губу, – подмигнула я, и сама потянулась за поцелуем.

И приятно, и смешно – целовать в губы Деда Мороза.

Мы быстро переоделись, я проверила подарки, которые купила, и мы втроем сели в машину.

— Мои прилетают через четыре часа, будет время подготовиться. Дом чистый, я клининг вызывал, основные блюда привезут, но Надь, – Никита замялся, а затем спросил: — Сможешь пару салатов сделать?

— Конечно сделаю. Я думала, что это не обсуждается, – рассмеялась я. — Вон с нами помощница едет, – качнула головой, указывая на Лизу. — Скоро лучше и быстрее меня готовить будет.

Вот глупый. Вместе же по магазинам ходили, накупили продуктов.

— Спросить было не лишним. Надь, – Никита снова привлек мое внимание, — если что, на мать не сердись. Я ее приструню, но… хмм, нагрубить может. И Лиду потерпи сегодня. Только сегодня, – сделал он акцент. — Я обычно не позволяю собой манипулировать, но в праздник не особо хочется ругаться с семьей.

— Борис Ефимович будет рад мне. Есть он, ты, Лиза, а остальное я как-нибудь переживу.

Наверное.

Только сейчас, после слов Никиты я и задумалась о том, о чем должна была задуматься как только получила это приглашение – а как меня встретят? На Лиду мне плевать. Вернее, я чисто по-женски даже хочу ей показать, что «место занято». А вот мать Никиты? Ему, конечно, уже тридцать лет, и мамочку он давно не слушается, но… но она ведь мама. Никита привезет к ним секретаршу. В разводе, с ребенком. На гадких форумах я даже видела аббревиатуру РСП – так нас называют.

Разведенка с прицепом.

Весьма уничижительно.

— В обиду не дам, – Никита, кажется, снова прочитал мои невеселые мысли. — В конце концов мы всегда можем сесть в машину, и уехать. Но не думаю, что до этого дойдет.

Может, спросить его, в каком качестве он везет меня? В качестве временной подружки, или… или?

Нет, лучше не спрашивать.

Мы уже выехали за город, как у меня зазвонил телефон.

«Сергей. Бывший» – высветилось на экране, и Никита увидел имя звонящего. Телефон у меня в ладони, скидывать не решаюсь, как и отвечать.

— Давай, я поговорю с ним, – протянул мне руку, но я покачала головой.

— Сама, – хрипло произнесла я. И приняла вызов: — Да.

— Привет.

— Привет, – усмехнулась против воли.

Очень уж у Сергея голос привычный – хорошо погулял вчера, сейчас едва ли не стонет.

— Мы вчера не поняли друг друга, Надь. Я готов приехать, скажи, что Лизе купить? Я в магаз заеду, будет ей подарок. Дочка все же, – вздохнул он.

Вроде и неагрессивно сказал, но как же взбесил! Готов приехать, будет подарок, дочка все же.

Все же!!!

— Уже не нужно. Мы не в городе.

— С ним поехала? – снова взбесился бывший.

— Тебя не касается, – отрезала.

— Еще как касается. Ты без разрешения моего ребенка непонятно куда везешь. С левым мужиком. Вдруг он извращенец какой, а? Ты…

— Хватит!

— Не хватит. Слушай сюда…

— Я сейчас скину звонок, и занесу тебя в черный список, если будешь продолжать, – снова перебила я.

Смотрю на Никиту. Он уверенно ведет машину, один локоть на руле – красиво смотрится. И уверенно. Он вообще почти всегда самоуверенный, и меня этим заражает.

— Ладно, черт в тобой. Когда я могу приехать? – процедил Сережа. — Завтра? Послезавтра? Или адрес скинь, и я приеду, поздравлю Лизу.

Вдох-выдох, вдох-выдох, нужно решить.

Всегда в глубине души осуждала женщин, которые вмешивали детей в разборки с бывшими. Ну изменил, ну ушел, так ведь предал жену, а не ребенка. Сколько таких историй знаю, когда и запрещали общаться, и настраивали детей против отца.

Бывшие мужья бывают, а бывшие отцы – нет. Или бывают?!

Наверное, бывают.

Придет Сережа, поздравит Лизу, а потом снова исчезнет на месяцы. А ведь живем в восьми остановках друг от друга! Не в разных городах или странах, можно хоть через день видеться, но я знаю – не захочет он.

Значит, я сама должна это прекратить. Ради Лизы.

Снова взглянула на Никиту, черпая его уверенность и силу, и выдала:

— Не нужно ее поздравлять. И видеться не нужно, я больше не буду настаивать, не буду просить. Ты… Сереж, лучше вообще забудь о нас, ладно? Больше не нужно денег, подарков не нужно и редких визитов – они на благо не идут.

Уф, я смогла! Давно нужно было это сделать. Сразу!

— В смысле ты запрещаешь мне видеть мою же дочь? – тихо спросил Сережа.

— Пока она маленькая – да. Не хочу, чтобы она страдала. Пусть подрастет немного, и если ты и она захотите – будете общаться, – ответила я, но голос уже начал предательски подрагивать. — Только не через силу, а когда и если ты поймешь, что ребенок тебе нужен. И если сама Лиза захочет. А сейчас лучше оставь нас, и не объявляйся.

— Деньги не нужны! Ну да, прекрасно. Ни деньги, ни отец ребенка, ты же мажора нашла, продажная ты…

Я скинула вызов, не став дослушивать вопли Сергея. Буквально через пару секунд снова раздался звонок, и я просто выключила телефон.

— Ты правильно сделала, – спокойно резюмировал Никита.

Очень на это надеюсь.

Оглянулась – Лиза заснула, укачало малышку. И хорошо что не слышала нашу «милую» беседу.

— Подъезжаем, – Никита кивнул на указатель. — А ты опять загрустила. Но ничего, Надь, – в его голосе прозвучало веселое и в то же время злое предвкушение: — я подниму тебе настроение этой ночью. У меня на тебя грандиозные планы. Учти, выспаться не получится.

После этих слов настроение резко скакнуло вверх. Я не стала прятать довольную улыбку, и кивнула Никите. Против его грандиозных планов не имею ничего против.

Я абсолютно и категорически за!

— Ух ты, вау! Как красиво! Мамочка, а может снеговика слепим. Можно, а? Дядя Ник, можно?

Мы с Никитой переглянулись, обменявшись улыбками.

Лиза спала почти всю дорогу, но стоило нам приехать, она тут же проснулась. Вышла из автомобиля, и начала прыгать, охать и ахать. Она у меня городской житель, на природе мы редко бываем, а наша дача – тот же город. Людей много, рядом трасса, не ахти какая красота.

А здесь именно природа. Деревья, присыпанные снегом, сам снежный покров нетронут. Ни машинами, ни людьми. Остальные коттеджи, как сказал Никита, расположены дальше.

И тишина кругом. Мы будто в самом настоящем лесу находимся, где каким-то чудом стоит дом, и ждет нас.

Если бы Никита нравился мне меньше, я бы вспомнила голливудские ужастики про не слишком умных девушек, которые принимали приглашения от своих новых знакомых провести выходные в уединенных особняках. Но Никита мне нравится, даже более, чем нравится, так что лучше я буду вспоминать фильмы иного жанра – мелодрамы и ромкомы.

— Так можно? Снеговика хочу, и… ой, там птица. Смотрите, какая! – ахнула Лиза.

— Лиз, мне салаты нужно сделать, но завтра мы погуляем. Снеговика не обещаю, а вот прогулку – да.

— Снеговика могу пообещать я. Хоть детство вспомню, – хмыкнул Никита, и открыл дверь отпечатком пальца.

Лиза сразу заинтересовалась этим фактом, да и я тоже. В командировках, где я часто бывала с Борисом Ефимовичем, мы останавливались в гостиницах, и я долго привыкала к картам вместо ключей, а тут – отпечаток пальца.

«Хм, ну я и дикарка» – покачала головой, и начала осматривать дом.

— Отец хотел дом именно в деревенском стиле. Чтобы всюду дерево. Мать ему всю плешь проела, сначала из-за того, что «это не фэшн», – передразнил Ник, занося пакеты с покупками и наш с Лизой чемодан, — затем стала наседать по поводу пожароопасности. Но папа впервые не пошел ей на уступки. Всю жизнь хотел именно такой дом.

— Мне нравится, – тепло улыбнулась Никите.

— Мне тоже. Кстати, баня у нас тоже есть, опробуем, – подмигнул мужчина. — Чемодан пока здесь оставлю, а вечером перенесу. Если устали, давайте отдохнем.

— Давайте лучше делать салаты! – решила Лиза, и я ее поддержала:

— Не от чего было уставать.

Мы прошли на кухню – светлую, не огромную, как любят показывать в фильмах про богатых и знаменитых, но функциональную и уютную. Никита принял звонок из ресторана, и подтвердил, что мы ожидаем доставку блюд.

— Никит, спасибо тебе, – я помогла Лизе подняться на стул, чтобы помыть руки. — За вчера. И за сегодня.

— Не понимаю, о чем ты.

— Думаю, понимаешь, – обернулась к нему. — Я бы долго не решалась оборвать то, что нужно оборвать. Спасибо за это, и за праздник тоже. Ты замечательный!

— Перехваливаешь, – подмигнул он. — Я иногда работаю водителем у мамы и двоюродных сестер, вожу их по салонам и жду. Из любопытства иногда читаю женские журналы, которые в салонах лежат. Там знаешь, что написано? Мужиков хвалить нужно дозированно, иначе возомнят о себе. Сейчас я почти готов с этим согласиться.

— Если есть за что, можно и нужно и хвалить, и благодарить. А женские журналы – зло.

— И это говорит мне женщина! – Никита достал мясо, и поставил его в микроволновку. — А если серьезно – не за что благодарить. Ничего особенного я не сделал.

Может быть. Голову дракона Никита мне не принес, но мне давно не пятнадцать, чтобы мечтать о подобном. Сейчас важнее тихая поддержка и близость – не только телесная, но и вот такая. Повседневная и уютная.

Телефон Никиты просигналил одновременно с микроволновкой.

— Лида приедет через три часа. Написала, – ровно произнес он. — Вместе с моими родителями будет. Помнишь то, что я говорил тебе насчет всего этого? В обиду не дам, и мы всегда можем уехать, если тебе станет некомфортно.

Я кивнула, достала овощи, и проверила нож, который вручила Лизе.

Вряд ли, мама Никиты меня полюбит и примет. Хотя бы, потому что невзлюбила уже давно. А сейчас еще и ее единственный сын привел меня в дом на семейный праздник.

Вот был бы у меня сын, обрадовалась бы я его связи с разведенной секретаршей, у которой ребенок? Вряд ли. Палки в колеса бы не вставляла, но в голове бы мелькнула мысль, что тут не столько в любви дело, сколько в расчёте.

Еще и Лида эта.

Я не хотела спрашивать о прошлом, оно у каждого есть, и Никита в мое не лезет, но… но не могу я не думать об этом.

— Никит, можно вопрос? – вздохнула я.

— Задавай.

— Андрей рассказал мне кое-что о тебе и Лиде.

— Он уже просто Андрей? – неприятно удивился Никита.

— Андрей Павлович, – поправила я саму себя. — Он рассказал мне, что Лида давно в тебя влюблена, а ты, – взглянула на дочку, увлеченно шинкующую овощи, и выпалила: — ты развлекался. И Лида стала одним из развлечений. Это так?

Сначала я поверила Андрею. Затем постаралась забыть про его рассказ, узнав Никиту поближе – вряд ли этот мужчина мог поступать жестоко и гадко. Я почти уверена, что Никита скажет, что Андрей сгустил краски, или что это Лида придумывает слезливые истории, привлекая к себе внимание.

Но Никита после пары минут молчания кивнул, и ответил:

— Это правда.

Черт!

Видимо, выражение моего лица о многом сказало Никите. Он невесело усмехнулся, и продолжил:

— Наши родители давно дружат, мне Лиду с детства в невесты назначили. Это бесило. Понятно, что нас не заставили бы в ЗАГС идти, сейчас не те времена, но сам факт наличия «невесты» раздражал. Мне лет тринадцать было, и я решил с Лидой поговорить – мы в одной школе учились. Просто захотел, чтобы мы вместе подошли к родителям, и попросили не сажать нас вместе на семейных сборищах, не развивать эту тему с «женихом и невестой». Поговорил, – поморщился мужчина. — Она сказала, что за нашу свадьбу, и вылила на меня литры розового сиропа.

— Да, Андрей говорил, что она со школы еще в тебя влюблена, – пробормотала я.

— Я нормально к ней относился, но после нашего разговора она стала неадекватно себя вести. После своего признания. Преследовать начала. До того дошло, что в спортивной раздевалке вместе со мной заперлась, подружек подговорила нас закрыть. Меня это разозлило, и вел я себя с ней… некрасиво, – подобрал Никита нужное слово, явно смягчив его. — Вообще, за то, что Лида творила, в некоторых странах немалый срок дают. Она в те секции записывалась, в которые ходил я. Я на учебу – она тоже, я в кафе – и она. Бесконечные звонки, смс, записочки. Я не самым правильным был, признаю, и подруг у меня много было. На один раз, – Никита говорил это, не глядя на меня, он резал мясо, и рассказывал о прошлом. — Андрей говорил тебе про нашу игру «У кого больше»?

— Да. Он рассказал про твой спор с друзьями. Кто познакомится, – из-за Лизы я переиначила слово «переспит», — с большим количеством девушек. И Лида стала одной из них.

— Стала. И спор был, вернее игра. Сначала весело было, потом просто вошло в привычку, а затем надоело. Но с Лидой дело было не в игре.

— Понравилась?

— Нет, – хмыкнул мужчина. — Дело было в юношеском идиотизме. Моем, – пояснил он. — Я себя с ней как скот вел еще со школьных времен, она не отставала, романтизировала все это. Плохой мальчик и хорошая девочка – классика, – поморщился Никита. — Мы на какой-то тусовке были, Лида там была, и мои друзья тоже. Их всех веселила моя «невеста из ада», ну и кто-то дал мне не слишком умный совет, к которому я прислушался. Провести с ней ночь, и выставить утром, как всех остальных. Только на порядок грубее. Чтобы она окончательно поняла, что ничего и никогда у нас не будет. Вот и вся история.

Гаденькая история. Никиту не особо красит, но это было когда? Около десяти лет назад.

Лучше бы мне не знать, наверное.

— Разочарована?

— Нет, это ведь в прошлом, – я немного покривила душой, ведь мне и правда неприятно было все это слушать. Но я ведь сама спросила. Да и не бывает идеальных людей. — Но на Лиду даже это не подействовало, она ведь не разлюбила тебя.

— Она повернутая. Это не любовь, Надь. Я разберусь, – дернул он плечами.

Мы продолжили готовиться к празднику. Я и Лиза делали салаты, Никита занимался мясом, затем мы привели в порядок стол и посуду. Я думала, время до приезда Лиды и родителей Ника еще есть, но они приехали раньше.

Я увидела, как ворота открылись, и во двор въехал внедорожник.

— Приехали, – спокойно резюмировал Никита.

— Приехали, – убито согласилась я.

— Кто приехал? Мам, дядя Ник? Кто приехал? – обрадовалась Лиза.

Хоть кто-то радуется. А у меня ноги вросли в пол. Вот буквально вросли. Пошевелиться не могу как самая распоследняя трусиха. Вдруг представилось, что сейчас холеная жена Бориса Ефимовича ворвется в дом под руку с идеальной Лидой, и укажут мне на дверь.

Ругаться я умею, но портить встречу с семьей Никите не хочется. Да и праздник.

А у меня глаза на мокром месте.

— Ой, деда Боря, – пролепетала Лиза, и понеслась к двери.

И этим помогла мне. Хоть я и трусиха, но раз дочка побежала в пасть к огнедышащему дракону, то и я должна отправиться на этот подвиг.

— Ты со мной. И Надь, не вздумай показывать перед матерью слабость. Я ее люблю, но иногда она попросту невыносима. А именно – когда слабину чувствует. Главное знай, что я не каждую домой приводил знакомиться с родителями. Тем более на Новый Год, – Никита приобнял меня, и повел из кухни в коридор.

Руку на талии сжимал крепко, пальцами вцепился почти больно, стараясь растормошить меня.

— Не каждую водил, – пробормотала я. — А поточнее?

— Тебя первую, – хмыкнул Никита.

Раньше я бы не поверила. Не мальчик ведь, старше меня будет. Явно должны были быть серьезные отношения, или хоть какие-то отношения, а не одноразовые танцы на простынях. Но сегодня я убедилась – Никита старается не лгать. Даже тогда, когда это ему выгодно.

Вот я бы на его месте рассказала правду о прошлом? Там ничего криминального не было, но та история с Лидой и другими девушками – она не красит Никиту. Я бы на его месте, думаю, замяла тему, смягчила рассказ, или вовсе бы соврала, успокаивая себя тем, что прошлое осталось в прошлом. А он правду сказал.

Либо потому что плевать он хотел, какое впечатление у меня создастся, я ведь не невеста а всего лишь подружка. Либо… либо он просто решил ничего не скрывать от меня, и без прикрас показать себя таким, какой есть. Ведь именно так и строятся настоящие отношения – не на фундаменте иллюзий, которые развеются со временем, а на фундаменте правды.

Я потрясла головой, удивляясь, сколько мыслей успевает в ней пролетать именно тогда, когда эти самые мысли только мешают.

— Стой в доме, я помогу с чемоданами, и вернусь, – Никита быстро вышел на улицу, успев потрепать Лизу по голове.

Мы с дочкой остались в коридоре, я придерживала ее за худенькие плечики – очень уж она обрадовалась «дедушке Боре», и рвалась выскочить из дома в одних носках.

— … да мы налегке, родной, всего на пару дней ведь. Потом улетаем в Чехию на неделю, затем в Баден-Баден, полечимся, и полетим греть старые кости на Мальдивы, – услышала я грудной женский голос и стук каблуков по деревянному крыльцу.

— И я окочурюсь там со скуки, – мрачно добавил Борис Ефимович.

Я улыбнулась его голосу, а затем и ему самому улыбнулась, ведь дверь открылась.

Никита вошел всего с двумя небольшими сумками, рядом с ним вышагивала красивая, крупная но не оплывшая блондинка. На вид ей лет сорок, но я-то прекрасно знаю возраст матери Никиты – Ольги Андреевны. Ей славных пятьдесят пять лет. Много раз покупала для нее билеты по просьбе Бориса Ефимовича, запомнила и дату рождения, и паспортные данные лучше, чем свои.

— Здравствуйте. С Новым Годом, с Новым счастьем, – радостно отрапортовала Лиза, явно вычитав это на одной из открыток, и заверещала: — Деда Боря!

— Привет, принцесса, – Борис Ефимович подвинул Никиту, присел, и обнял подбежавшую к нему Лизу. — Опять подросла, скоро сына моего перегонишь по росту. Я же говорил, что ты высокой вырастешь, а ты не верила. Вон за неделю как вымахала.

— Сильно высокой я быть не хочу, – поморщилась Лиза. — Как мама хочу быть.

— Как мама? – хитро улыбнулся Борис Ефимович. — Почему-то я уверен был, что увижу вас обеих здесь.

Я подавила порыв опустить глаза, и тихо поздоровалась со всеми. Никита ревниво и слегка недовольно смотрел как его отец обнимает Лизу, не выдержал, и подал руку Борису Ефимовичу, чтобы тот поднялся, что тот со стоном и сделал.

— Это моя Надя, – Никита оставил сумки, подошел ко мне, и приобнял. — Мы вместе. А эта веснушка – Лиза, она наготовила нам салаты, которым повар в мишленовском ресторане позавидует. Новый Год мы будем встречать вместе.

Ольга Андреевна кивнула мне, и даже улыбнулась Лизе, пусть и кисло. И тут я заметила стоящую у двери Лиду. Она буквально привалилась спиной к косяку – бледная, губы дрожат. Того и гляди закричит сейчас, или заплачет.

Такое горе у нее на лице.

Она, не буду кривить душой, не нравится мне. Просто по-женски не нравится. Мне неприятна мысль, что Никита был с ней, пусть и не из любви, но все равно, ночь они провели, и вряд ли сам процесс был ему противен. Я бы не хотела видеть ни ее, ни кого бы то ни было угодно из тех, с кем раньше спал мой мужчина, кому улыбался, кого целовал. Даже самая добрейшая и милейшая из этих девушек для меня априори не стала бы приятной компанией.

Но сейчас мне стало жаль Лиду. Она ведь все это время надеялась, и на этот праздник рассчитывала, а тут я – та, кого Никита при всех своей назвал.

Моя Надя – так он сказал. Местоимение и мое имя, всего два слова, но как же они у меня в душе заиграли.

Моя Надя.

Теперь я просто не имею право на то, чтобы стоять и мямлить как великовозрастная дурочка. Хотя бы, потому что Никиту подвести нельзя.

Если до этого момента я думала, что у нас ненадолго все это, и он наиграется, а я отпущу, то сейчас я поняла – нет! Даже если надумает уйти – без боя не отпущу. Раз я – его Надя, то и он теперь – мой Никита, а за это стоит побороться.

— Надеюсь, дорога была легкой? – я улыбнулась, делая упор на Ольге Андреевне. — Могу приготовить вам чай или кофе. Надеюсь, вы не против того, что сегодня я хозяйничала на вашей кухне? Кстати, она изумительная, как и сам дом.

Запоздало вспомнила, что дом – заслуга Бориса Ефимовича, но лицо Ольги Андреевны немного смягчилось. Все они уже скинули верхнюю одежду и обувь, одна Лида стояла как памятник самой себе и не шевелилась.

— Если это удобно – мне чай с лимоном, – кивнула мне Ольга Андреевна, и поманила Никиту: — Сынок, можно попросить тебя занести наши сумки наверх?

— Позже.

— Сейчас, – надавила она.

Никита бросил на меня взгляд, и я попыталась вложить в ответный всю свою уверенность. Врагам не сдамся! Мужчина улыбнулся уголком губ, подхватил сумки, и пошел наверх по небольшой узкой лестнице, а следом за ним поднималась его мать.

Видимо, разговор им предстоит не из легких.

— Проходи, Лида. Разувайся, раздевайся, и… брось уже все это, – вздохнул Борис Ефимович, а затем подхватил Лизу на руки. — С меня еще один подарок. Даже два. Один мне забугорный Санта Клаус передал для тебя, а второй я сам купил. Но получишь ты их после полуночи, – весело произнес он, и мы втроем пошли на кухню.

— Подарки? После полуночи? – переспрашивала Лиза. — Ой, – вдруг расстроилась она, — а как мы без елки будем? Это же не праздник.

— У нас дома стоит елочка, – напомнила я.

— Но здесь тоже должна быть елка! – нахмурилась дочка, и я растерялась.

Черт, вот он минус того, что я стала взрослой. Елку мы с Лизой наряжали, но я забыла про то, что для дочки сам Новый Год ассоциируется с наряженной елкой и гирляндами, а не как у меня – с готовкой и застольем.

Дочка расстроилась, прижала кулачки к глазам, и мы с Борисом Ефимовичем переглянулись, глядя на это. Даже Никита, в этот момент беседующий со своей матерью явно о чем-то неприятном, отошел на второй план.

— Елка… так, стоп, елка. Есть у нас елка, только советская еще, здесь на чердаке. И игрушки тоже есть. Советские, – смутился мой старый шеф. — Будет нам всем елка, Лизок!

— Правда?

— Правда, – улыбнулся он, и я облегченно выдохнула.

Борис Ефимович перевел взгляд с дочери на меня, я включила чайник, и обернулась к нему.

— Быстро вы, – хмыкнул мужчина.

Я, все же, опустила глаза. Не выдержала этой, пусть и доброй, но очень говорящей насмешки. И правда ведь быстро. Никакое правило трех свиданий не сработало, никакого месяца узнавания и набивания себе цены.

Все же, мамины ценности крепко въелись в мою голову. «Зачем покупать корову, если молоко дают бесплатно?» – так она говорила, и я соглашалась. Истина в этом есть. А с Никитой не удержалась.

И не жалею ни капельки. Потому я растянула губы в искренней улыбке, и посмотрела Борису Ефимовичу прямо в глаза.

— Вы ведь явно не против? У нас пока все зыбко, но…

— Но ты глупости говоришь сейчас, – перебил он меня. — Зыбко! Да прям! Там, – Борис Ефимович кивнул наверх, — моего сына пытает настоящая испанская инквизиция, и Никита явно был к этому готов. Ради чего-то зыбкого он бы не взошел на костер. Почему-то я уверен, что скоро… очень скоро, – выделил он, — ты, Наденька, сменишь фамилию. Даже когда вы с Никитой знакомы не были, и ты только вернулась со своего больничного, я чувствовал это. Дар предвиденья проснулся, прости Господи, – хохотнул он. — Так что брось все эти свои «у нас все зыбко», и присматривай белое платье. Я только за.

Чуть кипятком пальцы не обварила, дослушав Бориса Ефимовича. Вот умеет человек шокировать. Какое платье, какая фамилия? Нет, я, конечно, решила, что отпускать Никиту не собираюсь, но и до свадьбы далеко, как до Китая одной не самой приличной позой.

Повстречаться, притереться, затем пожить вместе. Точно года два до свадьбы, которой может еще и не быть. Может, Никита вообще закоренелый холостяк и в лучшем случае предложит мне просто сожительство, в народе называемое гражданским браком?!

— Чего покраснела-то, Надюш? – Борис Ефимович был доволен, что смутил меня. — Если не веришь мне – зря. Никита тебя точно не упустит. Так что готовься к предложению, а свою медузу-горгону я постараюсь усмирить.

— Какое предложение? – услышала я голос за спиной. — Никита жениться собрался? На ТЕБЕ?

Я обернулась уже на крик.

В арке стояла Лида.