ГЛАВА 16

НИКИТА

— Сынок, – мама замялась, сделала вид, что смущается, хотя я-то знаю, что стеснения у нее как у носорога, — зачем все это?

— Что? – положил сумку на кушетку у кровати, и развернулся к матери.

Живым мне отсюда не уйти.

— Да все! – мама с трудом нахмурилась, насколько позволили уколы ботокса, сложила руки на груди, и уперлась спиной в закрытую дверь спальни, ясно намекая, что не выпустит. — Зачем на семейный праздник приволок…

— Свою девушку, – перебил маму, и тоже нахмурился. — Не приволок, а пригласил.

— Она посторонняя!

— Лида тоже нам не кровная родня, – пожал плечами.

— Ну ты сравнил, конечно. Лида… ты бы ценил ее, но ты только обижаешь бедную девочку.

— Мам, – я вздохнул, — это не я ее обижаю, а ты. Обещаешь ей на меня повлиять, так? Помочь клянешься, меня приструнить? Я чуть ли не двадцать лет прошу – оставь все это. Не лезла бы, Лида давно бы уже забыла про меня, и строила свою жизнь.

Лида ведь прекращала на время свою игру в великую, но не взаимную любовь. После университета я ее два года не слышал и не видел, вроде даже отношения у нее были, пока моя мать не намекнула ей, что я свободен и скоро остепенюсь, а Лидочке нужно «быть мудрее, и не упустить свой шанс»

Нет, может это кому-то другому и приятно было, что считают лакомым кусочком, и готовы ждать и терпеть, вот только я терпил не люблю, и не очень-то уважаю.

— Упустишь Лиду, потом локти кусать будешь, – высказала мать. — Ты очевидного не видишь? Вы знакомы всю жизнь, она любит тебя, круг общий, все недостатки твои знает и смирилась с ними. Это ты, как типичный мужлан, предпочитаешь не понимать элементарного и бегать от своей женщины. А она – мудрая девочка, и ждет, когда ты оценишь ее по достоинству. Где ты еще такую найдешь?

— Такую – нигде, – искренне произнес я.

Еле удержался, чтобы не перекреститься. «Невеста из ада» – так Лиду прозвали университетские друзья, что не очень красиво, зато от истины недалеко.

— Вот именно! Потому… я не прошу выгонять эту птичку, некрасиво выйдет. Пусть встретит праздник с нами, а завтра с утра вызовем такси, и пускай едет к себе. Где она там живет? В коммуналке какой-нибудь?

Мама попыталась наморщить нос, но ботокс ей помешал. А я просто в осадок выпал. Мать же сама из небогатой семьи, да и отец, когда они поженились, ни разу не миллионером был, а обычным сотрудником НИИ. Откуда такая спесь?

— Ладно. Надя уедет, а я вместе с ней.

— Ты останешься!

— Я останусь, если Надя останется. Если ей здесь не рады, значит и мне тоже. Доходчиво? – приподнял бровь.

Мама, не в состоянии показать эмоции мимикой, принялась притопывать ногой. Меня всегда это раздражало во всех людях, кроме детей, разве что – постукивание пальцами по столу, и прочая суета.

— Более чем. Это ты решил меня проучить так? – улыбнулась мама мне. — Что, фильмов насмотрелся? Как там обычно бывает… ах, да, приводит парень в дом подружку-деревенщину, чтобы показать, что вырос, поумнел, и сам выбирает. Да, сынок? Это ты так показываешь свой характер, чтобы нам с Борей насолить?

— Я вроде бы давно из подросткового возраста вышел, чтобы что-то там показывать и доказывать. Я просто пригласил свою девушку встретить со мной праздник. И мам, – решил я быть честным, — если бы не предстоящая вам длительная поездка, я бы с Надей у себя Новый Год встретил. Не приехал бы, и не привез бы ее сюда. Это не демонстрация характера, но раз уж ты заговорила про это, то я скажу так: в мою личную жизнь не лезь, и если Лиде добра желаешь – отстань от нее.

По глазам вижу – мама не поверила. А я правду сказал: с большим удовольствием бы с Надей время провел либо наедине, либо с ней и Лизой. Но раз уж родители всего на пару дней приехали, а потом улетают, и улетают надолго – то не приехать я не мог.

О чем начинаю жалеть, глядя на маму.

Мне почти тридцать, а для нее я до сих пор будто только из ползунков вырос, и сам не соображаю, как жить, с кем встречаться и кого любить.

— Ясно. Но я очень надеюсь, что ты присмотришься к Лиде, и пока не упустил свою судьбу, поймешь, что к чему.

Мама открыла дверь, и вышла из спальни. А за ней и я, пока она не решилась запереть меня, и приволочь ко мне Лиду, чтобы я быстрее и внимательнее к ней присмотрелся. Будто за всю жизнь не насмотрелся на нее.

… — какого черта? Вы… вы поиздеваться все решили надо мной, да? Не ожидала, дядя Боря! – услышал я вопли Лиды. Она, задыхаясь, продолжила верещать: — Вы же как отец мне! Сделайте что-нибудь! Я… я папе все расскажу, он этого так не оставит. И брат тоже. Вы унизили меня, как могли, и…

— Что здесь происходит? – громогласно спросила мама, перекрикивая истерику Лиды.

За ней вошел на кухню и я, быстро нашел глазами ошарашенную Надю, и чуть напуганную Лизу, которой Надя зажимала уши.

— Так, принцесса, пойдем-ка мы вдвоем елочку с игрушками достанем. Я не такая уж старая коряга, справлюсь, а ты поможешь мне. Не будем мешать этому балагану, – прокряхтел отец, и силком выдрал Лизу из рук Нади. — А вы тут поговорите.

— Поговорите? – взвизгнула Лида, утирая слезы. — Тетя Оля, вы обещали, а она… – Лида ткнула пальцем в Надину грудь, на которую я тут же уставился.

Красивая такая грудь. Офигенная. А видел я немало, но Надина – самая лучшая. И ночью… так, не время для этих мыслей, Лида явно что-то иное имеет ввиду.

— Что ты сделала Лиде? – нахмурилась мама, подошла и приобняла скандалистку.

— Я…

— Уверен, что ничего, – обнял Надю, уже капитально жалея, что привез ее в этот дурдом.

Не только ведь из-за предстоящей долгой разлуки с родителями, и не ради того, чтобы Лидке показать, что занят. Просто правильным показалось. Надя – это Надя. Она не только для спальни, хотя с ней и там все шикарно. Захотелось с ней по-нормальному, чтобы поняла, что все не просто так. Что… черт, да, что все серьезно: знакомство с родителями, общий праздник.

А тут Лида, мать, и цирк с конями. Очаровательно. Все через одно место.

— Они женятся. Вы же говорили, что Никита просто не умеет выражать чувства, что он бабник, и пока не нагулялся. Но из него получится отличный муж, – захныкала Лида. — Для нее муж, не для меня. Они женятся!

— Женитесь? – в ужасе ахнула мама.

— Эта… секретутка, – выплюнула это слово Лида, — сама сказала.

— Я не говорила, – шепнула мне Надя на ухо. — Борис Ефимович шутил про то, что ты рано или поздно на мне женишься. Лида это услышала. Я бы не стала добивать Лиду и, тем более, врать насчет предложения. Никит, я правду говорю. Я бы ни за что не стала врать про предложение.

— Я знаю.

Я и правда знаю это. Да и доказать легко – у отца спросить, вот только Наде я верю, и допрашивать отца не собираюсь.

— Это возмутительно. Лидочка, я уверена, что это недоразумение. Да, Никита пригласил Надю в дом как гостью, но насчет предложения руки и сердца… – мама продолжила успокаивать Лиду, а я шепнул Наде:

— Завтра с утра уедем. Прости. А сейчас я сначала спрошу у тебя, а затем повторю вопрос громче, для всех. Надь, если бы я предложил, ты бы согласилась выйти за меня?

Лида своей истерикой напугала меня до трясучки.

Борис Ефимович пытался ее успокоить, но результата не добился. Лиза жалась ко мне в испуге – моя малышка не привыкла к крикам, что бы ни происходило между мной и Сергеем, дочку я ограждала, чтобы она росла в спокойствии. А тут крики, обвинения. Пыталась выйти вместе с Лизой, но Лида не пустила.

Чокнутая.

Будто я говорила, что женю на себе Никиту. Но Лида услышала то, что захотела услышать – что я окончательно отбираю «ее любимого».

За Никиту, конечно, стоит бороться, но как по мне, ни один мужчина не стоит того, чтобы так себя переламывать, как делает это Лида. Ни один! Какая бы сильная ни была любовь, как бы душа ни горела, если себя не уважаешь и не любишь, то как можно ждать любви от мужчины?!

Потом пришел Никита в сопровождении своей матери, которая на меня волком смотрит.

Вот и сейчас. Успокаивает Лиду, размазывающую по лицу слезы с соплями, и на меня зыркает. А еще на руку Никиты, которой он обнимает меня.

А затем вопрос, как гром среди не самого ясного неба:

— Завтра с утра уедем. Прости. А сейчас я сначала спрошу у тебя, а затем повторю вопрос громче, для всех. Надь, если бы я предложил, ты бы согласилась выйти за меня?

Мужская ладонь давит на талию, пальцами впивается, поторапливая с ответом.

А что я могу ответить?

— Никит… ты… ты чего? – промямлила я.

Я в шоке. Вот буквально в шоковом состоянии, аж дышать тяжело. С одной стороны приятно – мне вроде как предложение сделали. С другой стороны, в том и дело, что вроде как предложение – это не предложение. Никита уже второй раз про свадьбу заговаривает, и каждое предложение на насмешку похоже.

В первый раз в офисе, когда он меня уламывал вернуться к нему работать, и пытался «купить должностью» своей жены. Второй – сейчас.

Вот только сейчас это… это ведь не предложение, да? Он просто Лиду хочет отвадить? Или матери показать, чтобы не лезла? Что это вообще такое, я же не игрушка!

— Просто ответь, – прошептал.

Я замотала головой. Ни «нет», ни «да» не могу произнести. Я давно не романтик… хотя, к черту это вранье самой себе. Я не должна быть романтиком, так как выросла уже, ребенок есть, и кое-что в жизни понимаю, но романтики хочется.

Или хотя бы не романтики, а нормального предложения руки и сердца. Не шуточного, без всяких двойных смыслов, а просто предложение от любимого мужчины, который хочет чтобы я его женой стала.

— Пойдем-ка, – тяжелая ладонь снова надавила, мне пришлось двигаться за Никитой к выходу из кухни.

— Куда это вы… а, ладно, идите, – всплеснула руками Ольга Андреевна. — И больше чтобы без глупостей! А я пока Лидочку успокою. Идем, милая, где-то у меня были французские капли, от стресса – самое то.

— Он женится! – услышала я вопль Лиды, которая и не думала успокаиваться.

Вот энергии у человека! У меня тоже бывали истерики, и хватало меня минут на пять. Дальше – затухание, полная потеря энергии, и хватало меня только на унылое поедание мороженого. А так истерить, вопить – это ж сколько сил-то нужно иметь?!

— Куда мы? – вяло поинтересовалась я.

— На улицу. Прогуляемся. Подальше от этого дурдома. И поговорим, – Никита говорил отрывисто.

Он присел, и начал меня обувать, как ребенка. А я была в такой растерянности, что даже и не подумала воспротивиться. Стояла, уперевшись одной рукой в стену, и позволяла приподнимать мои ступни, и натягивать на них ботинки.

Затем пальто, шарф, и почему-то мужскую шапку.

Никита быстро оделся сам, взял меня за руку, и вытащил на улицу.

Молча.

Помог спуститься по ступенькам, и повел за дом. Идти тяжеловато, снег не расчищен, мы по колено в нем утопаем. Шагаем по белому покрову в глубину сада, укрытого шапками снега, между деревьев. Цвета мало – серые стволы и белый снег, и мы с Никитой, тоже одетые в черно-серо-белое. Изо рта пар вырывается, мы по-прежнему молчим, и только его твердая, сухая ладонь, сжимающая мою, не позволяет мне остановиться, топать ногами, и выкрикивать вопросы и обвинения.

Хотя так и подмывает. Есть парочка важных таких вопросов.

Например, в курсе ли он, что с девушками о замужестве не шутят?

И знает ли он, что я не железная?

А еще… еще, какого черта он вообще с этой Лидой связывался, пусть даже на одну ночь? Тридцать минут постельной гимнастики – а затем проблемы на целое десятилетие!

Наконец, когда мы отошли от дома достаточно далеко, и буквально затерялись в этой зимней сказке, Никита остановился. Встал напротив, отпустил мою ладонь, и обхватил мои плечи – нахмуренный, бледноватый и серьезный.

— Надь, прости, пожалуйста. Знаю, мысли у тебя могут быть разные, спасибо что сдержалась и не наваляла мне, – он не удержался, и подмигнул, разрывая эту одуряющую серьезность момента. — Итак, первое: мы можем уехать не завтра, а сегодня. Я праздновать не начинал, за руль вполне могу сесть. Загрузимся в машину, и аривидерчи. Сейчас я не затыкал маму с Лидой, так как это было бесполезно. Проходил, знаю. Но как только в дом вернемся, я решу вопрос, и больше никто тебя не вздумает оскорблять. Зря я был таким мягким, все надеялся, что хоть мать поняла, что я давно не ползаю, а на своих двоих хожу. Ну да ладно. В общем, правда, прости меня. Больше подобного не повторится, ты приехала со мной, я пообещал тебя защищать, и немного продолбался. Исправлюсь. Простишь?

Я кивнула.

Думала, он про предложение вывел меня поговорить, а он про Лиду, мать, и прочие прошупрощебные вещи. Значит, точно пошутил, да?!

— А теперь к более важному, – глухо продолжил мужчина, взъерошил волосы, и нервно рассмеялся. Я с чисто женским, каким-то даже мелочным удовольствием наблюдала за его волнением. Значит, не одна я парюсь от всего произошедшего.

Вот и правильно! А то ходил тут такой серьезный, а это лишь маска. Так-то!

— В общем… черт, – выругался Никита. Я сложила руки на груди, подозревая, что сейчас мы поговорим про предложение руки и сердца. Улыбнулась, и кивнула ему. Мол, продолжай, родной, я очень внимательно слушаю. Ногой бы еще притопнула, но они в снегу по колено – не увидит и не оценит. — Надь, я… я тебя люблю, – грубовато и в то же время смущенно произнес мужчина.

Ого!

— Любишь? – на миг я опустила глаза в смятении, а затем снова взглянула на Никиту.

— Люблю! Как-то быстро все, и… бл… черт, – снова выругался Никита, — мда, не ожидал, что я такой косноязычный баран. Надь, все у нас быстро случилось, но я не парнишка, который похоть с симпатией, симпатию с влюбленностью, а влюбленность с любовью попутать может. Я тебя люблю. И именно поэтому и предложил тебе выйти за меня. По-идиотски предложил, каюсь, но искренне. Просто в момент попал, а потом дошло, что о таком наедине говорят и не при двух скандалистках.

Он смотрит требовательно, даже набычившись. Говорит, что не пацан, но… ох, Боже мой, ругается, и вообще все не романтично, а немного трагикомично, но как же мне сейчас хорошо. Было плохо, был шок, а сейчас отходняк и эйфория. И Никита в любви признался, хотя ему тяжело это далось. Именно как пацану, который в первый раз девушке о любви говорит.

— Правда любишь? – шмыгнула я носом, и уткнулась ему в грудь.

— Правда, – мягко произнес Никита. — И мы можем подождать со свадьбой, и с помолвкой. Поставим на паузу, если ты не готова. Я понимаю, у тебя ребенок, и своя налаженная жизнь, а тут я со своей придурковатой семьей и не менее придурковатым предложением. Я подожду, Надь. Нам некуда торопиться.

— А тебя на Лиде не женят? – прошептала я.

Боже, о чем я? Он говорит, что готов всю назад отыграть. И я еще не сказала, что тоже его люблю. Я это должна была произнести, а не про Лиду говорить! Вот же дура!

А Никита расхохотался.

— Не женят, Надь. Я просто не хотел скандалить, потому немного пустил все на самотек с Лидой, мамой и их планами. Знал же, что ничего у них не получится, и просто отстранился, так как задолбали они меня. Мне тридцатник, как меня можно силком в ЗАГС приволочь, глупенькая?

— И правда, никак, – признала я. — Никит, я тоже тебя люблю, – выдохнула я, не отрываясь от его груди.

Он сжал меня крепче, кажется, после этого дня я вся в синяках буду – на талии, на плечах, и плевать. Такой абьюз я готова потерпеть. Хорошо же!

— Правда? – прошептал Никита также, как я совсем недавно.

— Правда. Люблю.

Подняла на него глаза, и увидела мужскую самодовольную улыбку. Вот котяра. Так и светится весь, мол, конечно, любишь, как меня вообще можно не любить?!

Сейчас поцелует! Вот точно, сейчас чуть наклонится, и ка-а-ак поцелует!

— Может, поцелуешь меня уже? – «тонко» намекнула я, устав стоять на носочках в холодном снегу.

Момент подходящий, а он не целует. Все продолжает изучать мое лицо, и выглядит с каждой секундой все довольнее, и довольнее.

Это что еще за вид пытки? Мне так не нравится! Сузила глаза, попыталась подтянуться на мужских плечах, чтобы поцеловать Никиту, но он весело покачал головой.

— Сам поцелую. Только спрошу еще раз. Уже нормально спрошу, – добавил он уже без тени веселья. — Надя, ты выйдешь за меня замуж?

Я не стала брать трагические, драматические и прочие паузы. А то передумает еще, и просто ответила:

— Выйду.

И Никита поцеловал меня. Именно так, как надо после предложения и полученного согласия. Мягко, но настойчиво прижался своими губами к моим, согрел своим дыханием, и мы оба утонули в этой ласке, стоя посреди тихого сада, укрытого снегом.

Кажется, я хотела повстречаться, подождать, притереться. А еще завоевывать Никиту планировала, а он как обычно меня переиграл. Замуж… замуж, так замуж. Он любит, я люблю, успеем притереться, подстроиться друг под друга, все у нас будет.

Как же я счастлива!

— За кольцом вместе съездим, выберешь любое. Я не особо в этом разбираюсь, – сказал Никита, оторвавшись от меня. А затем снова поцеловал с тихим стоном, будто не в силах удержаться.

И повел обратно. К дому.

Я шла, держа его за руку, и едва не подпрыгивала. Как девчонка. Плевать, даже если в доме меня встретят обстрелом, или оскорблениями, или истерикой. Мне предложение сейчас сделали! Кажется, я думала, что не особо все романтично? Ха, да это самый романтичный момент в моей жизни был, и я бы ни на что иное его не променяла!

Вы вошли в дом, тихо посмеиваясь, переглядываясь, как влюбленные подростки. Разделась я сама, хотя Никита все тянул ко мне руки с желанием помочь. Я отбивалась. Слишком разгорячена я всем произошедшим. Начнет раздевать, и я сама утащу его в спальню, наплевав на все остальное.

— … синенькая разбитая, – услышала я расстроенный голосок Лизы, — а красненькие все целые. Ой, еще звезда есть. Пы-ы-ыльная! – неодобрительно добавила моя малышка.

— К осколкам не прикасайся, а то порежешься, – строго произнес Борис Ефимович.

Мы с Ником переглянулись, пожали плечами, и поспешили на голоса. Осколки, синенькие и красненькие… Лида что, посуду побила?!

Но нет. Вошли мы в небольшую гостиную. На столе несколько коробок, в которых деловито роются Борис Ефимович с Лизой, достают вату и елочные украшения. Рядом, на полу, лежит разобранная елка печального вида, а на диване сидит Ольга Андреевна.

Я оглядела комнату, но истеричной Лиды так и не нашла.

— Лидочку я отвела наверх, и уложила отдохнуть. У девочки стресс, – процедила она.

— А мы елку будем наряжать! – радостно произнесла Лиза, разглядывая нас с Никитой. — Мам, классно же? И игрушек столько, только некоторые побились. Жалко.

Взгляд Ольги Андреевны потеплел, она даже улыбнулась, а затем взяла себя в руки и снова сделала вид, что в гостиной она одна.

— А вы что такие довольные? – хмыкнул Борис Ефимович. — Хм, интересненько. Хорошо погуляли, детки, да? Никита, иди елку собери, ребенок хочет праздник!

— Мы планировали уеха…

— Останемся, – перебила я Никиту, и ущипнула его. — Давай попытаемся все наладить, – шепнула, и мужчина кивнул.

— Елка, так елка, – хмыкнул, подошел к частям зеленой красавицы, и начал примеряться что и куда вставлять.

— А вы гуляли, да? А меня почему не взяли? – Лиза на секунду обиделась, а затем снова улыбнулась. — Где были?

— Да, детки, где вы были? – поддакнул Борис Ефимович очень уж веселым голосом.

Я рассмеялась, вспомнив его предсказание. И правда, талант к предсказаниям у человека. Не иначе как «Мартель» пять звезд, который шеф регулярно «капал в кофе» весьма помогает в открытии третьего глаза.

Никита обернулся ко мне, и вопросительно взглянул на меня, а я кивнула. Лизу опасаться не стоит, она не подросток, который может устроить истерику по поводу нового папы. Борис Ефимович тоже на нашей стороне, а Ольга Андреевна… смирится, куда она денется. Главное, что Лиды здесь нет.

— Я сделал Наде предложение, и она согласилась, – довольно произнес Никита, выпрямившись, и оставив на этот момент разобранную елку. — Скоро она станет моей женой.