13

Идти пришлось недалеко. Лорд распахнул ближайшие двери, и Лия изумленно ахнула: они оказались в том самом зале со множеством дверей, из которого она вчера не знала, как выбраться.

– Но… – начала она, с недоверием оглядываясь по сторонам, – как же так…

– Я – часть этого замка, – со странной усмешкой пояснил Двейн. – Или он часть меня. Могу попасть в любую его точку из любой другой точки внутри этих стен.

– А я? – Лия перевела взгляд на него.

Двейн покачал головой:

– Это было бы больше, чем я ожидал. Но пока ни у одной не получилось…

Последние слова он сказал очень тихо. Но Лия расслышала и поняла. Лорд говорил о своих прежних женах.

Ее кольнуло женское любопытство: какими они были? Что именно у них не получилось? Любил ли он их хоть немного? А главное, куда они делись?

Спросить она побоялась. К тому же Двейн, все так же сжимая ее ладонь, вдруг поднял свободную руку вверх.

В тот же миг зал наполнило сияние света. Десятки дверей, покрытых инеем, засветились. На глазах у Лии они превратились в высокие зеркала.

Несколько секунд в них отражался зал, лорд, одетый в черное с серебром, и стоящая рядом с ним женщина. А затем картинка сменилась. В зеркалах началось мельтешение. Где-то мелькнуло небо с парочкой облаков, где-то – покрытая снегом горная гряда.

В одном из зеркал Лия увидела знакомые домики и машинально шагнула к нему.

Сердце забилось сильнее.

– Что это? – выдохнула она, когда картинка снова сменилась.

Теперь зеркало показывало ее бывший дом. Причем с такого ракурса, как если бы Лия стояла перед ним.

Она зачаровано сделала еще один шаг.

Казалось, и зал, и сам замок исчезли. На Лию обрушились звуки городской улицы, а стена дома с широким окном, украшенным зимними оберегами, стала еще ближе. На стекле плясали солнечные блики. Они манили прижаться, заглянуть в окно, увидеть, что там происходит…

И Лия сделала это.

Она явственно услышала, как скрипит снег под ногами. Ощутила холод оконного стекла, когда приложила к нему ладони. А затем прижалась носом, силясь разглядеть хоть что-то внутри.

И в то же мгновение словно прошла сквозь стекло.

Это произошло так внезапно, что она потеряла дар речи. Крик застрял в груди вместе с воздухом. А Лия оказалась в гостиной, сейчас пустой и неприбранной.

Не зная, как реагировать на нежданное перемещение, она глубоко вдохнула и огляделась.

Прошел всего день или два, как ее забрали отсюда. А гостиная выглядит так, будто здесь месяц не убирали. В камине скопилась зола, на столе – куча грязной посуды. По полу разбросана мужская одежда. И не только мужская…

Взгляд Лии приковали женские сапожки, брошенные возле порога. Белые, изящные. У нее таких не было.

Она приблизилась к ним, присела, чтобы коснуться, и в тот же миг услышала звуки.

Они доносились из спальни.

Лия резко выпрямилась. Сердце от неожиданности пропустило удар.

Здесь кто-то есть? Она об этом совершенно не подумала. А если ее заметят?

Но пока в голове трепыхались сотни сомнений, ноги несли Лию к спальне.

Дверь была чуть приоткрыта. Видимо, тот, кто вошел последним, не сильно переживал о нежданных гостях. Лия коснулась створки рукой, желая толкнуть. А вместо этого вдруг оказалась в спальне.

Ее оглушили протяжные стоны, скрип кровати и тяжелое мужское дыхание.

Шторы здесь были плотно задернуты, полумрак разгонял лишь огонь в камине, да оплывший канделябр на столе. Но этого света было достаточно, чтобы узнать мужчину и женщину, тела которых сплелись в клубок на кровати.

Потрясенная, раздавленная, униженная открывшейся правдой Лия застыла.

Два дня. Ее нет всего два дня, а муж уже привел в их дом другую. В их спальню, на их кровать…

Нет, она знала, что он никогда ее не любил. Подозревала, что у него есть любовница. И все равно то, что она сейчас видела, было сродни пощечине.

Барт мог подождать хотя бы месяц ради приличия. Ради собственной дочери!

– Милим! – беззвучно сорвалось с губ.

Спальня внезапно исчезла.

Лию словно вырвало из нее, закружило. Точнее, это мир закружился перед глазами. Лия не успела моргнуть, как полумрак рассеялся, а она оказалась совсем в другом месте.

На этот раз ее занесло в чужой дом. Лия с удивлением поняла, что находится в кухне. Здесь было тепло и вкусно пахло едой. В очаге весело потрескивал огонь, на плите пыхтела кастрюля, возле которой стояла Эрса в домашнем фартуке.

Вот уж кого Лия не ожидала увидеть, так это золовку. Одной рукой Эрса держала поварешку и помешивала содержимое кастрюли, а другой – прижимала к себе ребенка.

– Доченька… – Лия рванула к ней.

Милим не плакала, как было во сне. Она спокойно посапывала на груди у тетки. Но именно это ударило Лию больнее всего. Ее дочь, ее солнышко, смысл ее жизни, спит на чужих руках.

Сколько пройдет времени, прежде чем Милим вообще забудет про мать? Она очень маленькая, кто знает, может, достаточно одной недели – и тепло материнских рук, запах матери, звук ее голоса выветрятся из детских воспоминаний, как будто их никогда не было. Как будто мать никогда не существовала…

Лию охватил тихий ужас. Она вдруг осознала, что именно так они все себя и ведут. Словно ее вообще никогда не было.

Она взглянула на золовку.

Та пригубила бульон из поварешки, почмокала блестящими от жира губами и крикнула:

– Ордан! Садись за стол!

Милим на ее руках завозилась, захныкала.

– Тише, моя деточка, – тут же спохватилась золовка. – Хотя нет, просыпайся, тебя тоже пора кормить.

С болью в сердце Лия смотрела, как Эрса успокаивает ее дочь. Беззвучной тенью она скользнула за ними в комнату и там сквозь слезы бессилия наблюдала, как золовка меняет ее ребенку пеленки, а затем кормит из рожка чужим молоком.

Мимо прошел муж Эрсы – высокий угрюмый мужчина. Взглянул на жену, хлопочущую над ребенком, и вдруг улыбнулся.

Сердце Лии заныло сильнее.

С Орданом она почти не общалась. Знала лишь, что своих детей у них с женой нет. А еще знала, что после пяти лет брака Эрса вернулась в дом матери.

Неужели они снова сошлись? Этот дом – дом Ордана?

Она внимательно огляделась. Прошла сквозь стены по комнатам, уже не боясь, что ее кто-то увидит. Чистенько, уютно, тепло…

В спальне рядом с кроватью супругов стояла знакомая колыбелька. Там же лежал ворох детских одежек, которых не было у Милим.

В другой комнате, которую Ордан использовал как мастерскую, Лия увидела на столе заготовки из глины и одну наполовину раскрашенную лошадку. Рядом лежали кисти и плошки с красками.

Неужели Ордан делал игрушки для Милим, когда Эрса позвала его за стол?

Открытие было неприятным.

Рассудком Лия понимала, что должна быть счастлива, ведь ее дочь, несмотря ни на что, попала в хорошие руки. Но душа металась от боли. Родной отец так не заботился о Милим! Барт всегда хотел сына, а дочь была для него бесполезным ртом – и не больше.

Но хуже всего было то, что никто не плакал о Лие. Никто о ней не тосковал.

Даже ее ребенок.

Все были счастливы и продолжали жить своей жизнью.

– Зачем, – прошептала она, качая головой, – зачем я все это увидела?

Руки сами потянулись к дочери. Коснуться в последний раз. Но если во сне Лии удалось это сделать, то сейчас ее пальцы просто прошли сквозь дочь, а та даже не заметила этого.

Сытая и переодетая малышка разглядывала накрахмаленные снежинки, свисающие с потолка, и тихо пускала слюни.

Лию охватило отчаяние. Наблюдать за чужой идиллией оказалось непросто. А теперь она даже попрощаться не может!

На дне души всколыхнулось что-то темное, злое. Лия рванула прочь от ребенка, боясь запятнать дочь вспыхнувшим гневом. Подлетела к ближайшей стене, всем сердцем желая исчезнуть из

этого дома…

И в тот же миг свалилась в чьи-то объятия.

Вокруг снова был зал с зеркалами. Свет, лед и тишина.

Нет, не совсем тишина…

Щекой Лия прижималась к крепкой мужской груди, в которой размеренно билось сердце.

– Простите, – смущенно прошептала она и попыталась отодвинуться.

Но Снежный лорд не спешил отпускать. Наоборот, объятия стали крепче.

– Ты довольна? – услышала Лия.

Голос Двейна звучал тихо и хрипло.

– Вы нарочно дали мне это увидеть? – догадалась она. – Зачем? Чтобы я еще больше страдала?

– Нет… ты хотела увидеться с дочерью. Я исполнил твое желание.

Обескураженная этими словами, Лия подняла голову. Ей нужно было увидеть глаза своего мучителя, убедиться, что он издевается над ней. Но странное выражение на его лице подсказало: он вовсе не хотел ее мучить. Наоборот, сделал то, что сказал. Исполнил ее желание.

– Вы… знали, – истина обрушилась на нее как лавина. – Знали, что так и будет? Поэтому отказали мне, когда попросила. Но почему же передумали? Что заставило вас передумать?

Лорд перевел взгляд ей за спину, на зеркала, которые уже начали превращаться обратно в двери. И просто пожал плечами:

– Может, то, что ты всю ночь плакала…