Глава 14

Такого Матвей не ожидал, и опыт подсказывал, что при столкновении с неожиданным лучше не рваться в бой – если нет острой необходимости. Гораздо безопасней затаиться, замереть, выжидать, пока ситуация хотя бы чуть-чуть прояснится. Форсов, с которым они связались через пару часов, велел им то же самое. Поэтому они не поехали в Охотничью Усадьбу, это все равно ничего бы не дало, они собирали знания по крупицам – от местных, которые активно интересовались слухами, и от Олега Наумова, который все знал наверняка.

Естественно, Матвей не собирался верить в такие совпадения. Ему ведь не зря показалось, что за ними кто-то следил… И вряд ли это был один из четверки, такая умелая слежка совсем не в их характере. Это был кто-то куда более опытный. Он мог оказаться там случайно, однако судя по дальнейшим событиям, он наблюдал за ними намеренно, знал, ради чего они потащились в такую даль.

Чего он знать не мог, так это того, что они обнаружат тайные видео. Эти ролики, при всей своей чудовищности, оправдывали четверку. Убийца же предположил, что в Усадьбе нашлись доказательства вины, и решил подбросить еще одно – финальное. Получается, они, сами того не зная, подобрались близко к нему, и он засуетился, начал переводить стрелки.

Когда Матвей узнал, каким именно образом был обнаружен труп, его догадки лишь укрепились. Останки нашел один из охотников, покидавших Усадьбу. По официальной версии неглубокую могилу разрыли голодные звери и растащили фрагменты тела по округе. У полиции не было оснований сомневаться в этом.

А вот у Матвея были. Если могила была неглубокой, почему звери не добрались до нее раньше? Разрыть мерзлую землю очень тяжело, не говоря уже о том, что хищники редко подбирались к шумной, вечно сияющей огнями Охотничьей Усадьбе. Первые скупые сообщения от Наумова подсказывали, что жертва умерла еще летом. Именно тогда ее и должны были найти – или хотя бы осенью…

Но нет, произошло это только сейчас. Получается, убийца или сам разрыл эту могилу, или вообще перенес туда труп из другого места, а захоронение просто инсценировал. Он готовился… К обману? Или именно к тому, чтобы подставить клиентов Охотничьей Усадьбы?

Так или иначе, они определили, что имеют дело с организованным типом убийцы. Но настоящего прогресса это не принесло: такой убийца умен и артистичен, он не выдаст себя импульсивным поступком, он аккуратен во всех сферах своей жизни, и разоблачить его намного сложнее.

Матвей ожидал, что опознавать жертву будут долго – если вообще когда-нибудь опознают. Сразу удалось установить лишь то, что это женщина. Дальше длительное нахождение в земле и голодные звери серьезно повлияли на тело, лицо уже не опознавалось… Однако неожиданно помог тест ДНК.

– Она его сдавала для участия в каком-то интернет-шоу, – пояснил Гарик, которому и переслал письмо Наумова Форсов. Он-то знал, кто из его учеников чаще торчит за компьютером. – А теперь вот пригодилось… Ну и еще она числилась в розыске. Правда, пропала она не здесь, а в Подмосковье. Ситуацию с Майей это только мне напоминает?

– Напоминает, и не только этим, – вздохнула Таиса. – Раз она участвовала в каком-то шоу, рискну предположить, что она не была проституткой. Эти обычно в кадр не лезут.

– Факт. Но и настоящей селебрити она не была. Скорее, звезда для виртуальной публики.

На этот раз они встретились в кафе, заняли дальний столик, чтобы находиться подальше от других немногочисленных клиентов. Тема для разговора была пусть и не совсем приятная, но не такая дикая, как обычно. Страшную находку сейчас обсуждало все Змеегорье.

– Давайте по порядку, – предложила Таиса. – Что она все-таки за звезда, почему пропала в Подмосковье, а нашлась здесь?

Убитой оказалась двадцатипятилетняя Ева Сон – так она представлялась публике. В ее паспорте было указано имя Ирина Шумич, но оно, видимо, не соответствовало тому образу, который девушка создавала для своих подписчиков.

Ева работала кам-герл – девушкой, которая раздевалась и показывала эротические номера перед веб-камерой. Все это происходило в прямом эфире, перед тысячами подписчиков, которые, естественно, платили за столь небанальное зрелище. За дополнительную плату можно было заказать определенные действия со стороны красавицы. Поговаривали, что за совсем уж баснословные суммы Ева соглашалась на приватные эфиры, однако она такое не афишировала.

С фотографии на них смотрела девушка, в которой искусственным было почти все – лицо, грудь, волосы… Ева не скрывала, что делала пластические операции, она подробно рассказывала о каждой из них. В итоге она стала похожа на других своих коллег, как сестра, однако ее подписчиков это только привлекало. Ева отлично зарабатывала, она легко вошла в светскую тусовку – пусть и определенного типа, ее приглашали на многочисленные шоу, преимущественно скандальные. Тогда она еще не знала, что сданный чуть ли не в шутку образец ДНК поможет опознать ее изуродованный труп…

Ее история вообще не должна была закончиться вот так. Никто не привозил девушек уровня Евы в Охотничью Усадьбу. Такие красавицы были слишком дороги, слишком медийны… Казалось бы: она вообще не имеет никакого отношения к этой истории, это всего лишь совпадение!

А потом начали всплывать любопытные подробности. Ева была знакома с Евгением Третьякевичем. И не просто знакома: она старательно набивалась ему в любовницы. Она этого не скрывала, даже объявляла с определенной гордостью, что «завоюет» его. Своим друзьям она называла имя. С подписчиками она вела себя благоразумней, Третьякевич точно не хотел бы, чтобы его знала такая аудитория. Однако с ними Ева все равно болтала о некоем загадочном возлюбленном, который стал смыслом ее жизни.

Летом она торжественным тоном сообщила подружкам, что скоро ее судьба серьезно изменится, но это большая тайна. Предупредила, что на некоторое время исчезнет, будет без связи, беспокоиться не нужно, так и было задумано. Она уехала – и Третьякевич уехал, в это время он как раз находился в Охотничьей Усадьбе.

– Он реально притащил ее с собой? – поразилась Таиса. – Он совсем того? Не понимал, на какой риск идет?

– Не обязательно, – заметил Матвей. – Психопаты нередко хорошо чувствуют своих жертв. Возможно, для начала он прощупал почву, прикинул, как Ева отреагирует на нечто подобное.

– Думаешь, она согласилась на… четверых?

– Уверен, что нет. Кам-герл – не проститутка и даже не похожа, если говорить о ее собственной картине мира. Судя по тому, что я увидел в ее соцсетях, она была достаточно наглой, уверенной в себе и не особо умной, хоть и не полной дурой. Полагаю, в Усадьбу она ехала с твердым убеждением, что это начало красивого романа между ней и Третьякевичем.

– Согласен, – кивнул Гарик. – Я могу понять, зачем это нужно было ей. Но не понимаю, ради чего он пошел на такой риск. А ведь это действительно риск, куда больший, чем при связи с проститутками!

– Да. Но это же и трофей, выход на новый уровень, получение девушки принципиально иного качества. Думаю, по своей инициативе Третьякевич бы этим не озадачился. Но тут Ева буквально сама шла ему в руки, и он решил воспользоваться этим.

– Вопрос в том, как он заставил ее молчать.

– Есть разные варианты. Сфотографировал ее в неприглядном виде и использовал это как компромат. Избил и запугал. Пригрозил связями родителей, давил на то, что он в любом случае останется безнаказанным, а у нее будут новые проблемы. Как мы знаем из дальнейших событий, его план сработал не идеально.

Ева Сон все-таки вернулась в Москву – это подтверждали многие. Вот только прибыла она далеко не переполненной счастьем принцессой. В своих аккаунтах она написала, что приболела и некоторое время не будет выходить в эфиры, сопроводила это старыми фотографиями – новых у нее почему-то не было. Ее близкие друзья забеспокоились, хотели приехать, но Ева запретила им это.

Она провела взаперти больше недели, потом начала осторожно выходить в свет. Однако такие вылазки лишь доказывали, как сильно она изменилась. Ева предпочитала закрытую одежду, почти не красилась, выглядела задумчивой и отстраненной.

Но она не была сломлена, нет. Красавица злилась. Она никому не говорила, что с ней произошло, однако прощать это Ева не собиралась. Она больше не тратила столько времени на тусовки и встречи с друзьями, ни разу не появилась перед камерой – и на этом теряла деньги. Но она словно не понимала, что происходит, твердила о мести, хотя никто из ее знакомых не понимал этих разговоров. Или не хотел понимать.

Через пару недель после своего возвращения Ева покинула Москву. Она уехала на своей машине, в Подмосковье задерживаться явно не собиралась, однако у нее не осталось выбора. Она попала в аварию, сама не пострадала, зато лишилась автомобиля – он нуждался в длительном ремонте, а она почему-то не хотела ждать. Разобравшись с этой ситуацией, Ева продолжила путь на общественном транспорте, поэтому отследить, куда она направилась и где именно пропала, было непросто, и местом ее исчезновения объявили Подмосковье.

Теперь вот выяснилось, что она все-таки добралась до Охотничьей Усадьбы… и погибла. Судмедэксперту еще предстояла серьезная работа с останками, однако уже сейчас Матвей готов был поспорить, что Ева погибла так же, как Майя – была ранена пулей или ножом, изнасилована и убита.

Так что для полиции картина складывалась просто великолепная. Изначально никакой ясности не было, кого подозревать – непонятно. Зато теперь все за миг сошлось! Тут и мотив, и возможность… Когда обыщут домик, арендованный Третьякевичем, тому наверняка придется долго объясняться. И опять же, ролики Левченко, подготовленные как компромат, могут стать оправданием – хотя бы отчасти. С их помощью Третьякевич сможет объяснить следы крови в коттедже, но не обеспечить себе алиби в отношении Евы, потому что ее как раз на видео не было.

Об этом Матвей размышлять не собирался, он оставил Третьякевича и компанию полиции, эти четверо – не несчастные дети, которых незаслуженно подставили, они садисты и насильники, так что все неприятности, которые на них обрушатся, они вполне заслужили.

Куда важнее сейчас было сделать все, чтобы настоящий убийца не остался безнаказанным. Он ловко обеспечил себе запасной путь к отступлению, Матвей не ожидал от него такого и теперь был насторожен. У него уже было определенное представление о других возможных подозреваемых и о тех, кто не имел к этой истории отношения. Вот только убийца такого уровня легко мог обмануть их, поплотнее закутаться в овечью шкуру… Конечно, этот трюк работал только при поверхностном знакомстве, однако у Матвея пока лишь поверхностное знакомство и было.

Остальные, судя по мрачному виду, думали о том же.

– Я так полагаю, не стоит ждать, когда Наумов найдет подсказки на теле третьей жертвы, – вздохнул Гарик. – Их там не будет…

– Хронологически она первая жертва, – подсказала Таиса.

– Подсказок все равно не будет, – заметил Матвей. – Иначе убийца не использовал бы ее. Для него эта жертва точно не первая. Не берусь сказать, сколько он уже охотится в этих лесах, но он делает это очень чисто.

– Ни одной ошибки новичка?

– Вот именно. Это усложняет задачу.

– Тогда давайте попробуем действовать иначе, – предложила Таиса. – Что мы вообще знаем про него? В плане профиля. Он сильный, спокойный, уверенный. Грамотный охотник. Низкая эмпатия – с учетом того, что он делал с женщинами. Но при этом великолепные артистические способности, раз он столько водит нас за нос. И все же уязвимые места у него есть, надо ориентироваться на них.

– Это какие же, склонность к трофеям? – поинтересовался Гарик. – Там мы до сих пор не знаем, забирал он вещи жертв себе или избавлялся от них.

– Про трофеи я ничего не говорила. Я намекаю скорее на его безумную, эмоциональную сторону – а она у него есть, судя по характеру изнасилований и общей жестокости преступлений. С каждой новой охотой он доказывает себе, что силен. Он рискует и побеждает. Думаю, сейчас он наслаждается тем, как обвел полицию вокруг пальца. Да и нас тоже… Я согласна с Матвеем, он наверняка знал, что мы полезли в Охотничью Усадьбу, он пытается сделать нас своими невольными союзниками, вроде как марионетками. Прямо сейчас у него под контролем весь окружающий мир.

– Комплекс бога?

– Типа того.

– Ну а идея твоя в чем?

– В провокации, – усмехнулась Таиса. – Причем от моего лица, очевидно, что женщины для него – скорее зверюшки, чем полноценные люди. И тут зверюшка начнет рассказывать всем, какой он неудачник, как он ничего не может, как ему просто повезло… Короче, принижать его по всем фронтам. Если мы не ошиблись с психотипом, он долго не выдержит.

– Любопытный вариант, – заинтересовался Гарик. – Но как ты намерена передать ему послание? Не то чтобы он оставил нам телефончик!

– Через информационное агентство под названием «Елена». Я уже заметила, что почти вся деревня к ней заходит, а получив сплетни от нее, клиенты разнесут всем остальным. Если он из Змеегорья, наживка до него дойдет. А он скорее всего отсюда, раз так хорошо знает эти леса.

Они всерьез обсуждали это нелепое предложение. Матвей сначала настолько удивился, что не смог даже подобрать правильных слов для упрека. А потом к беседе подключился Гарик, и ему оставалось лишь некоторое время слушать этих двоих, пытаясь понять, не подводят ли его уши.

Наконец он опомнился:

– Вы оба сошли с ума одновременно или по очереди?

– Считаешь, что не сработает? – спросил Гарик.

– Считаю, что, скорее всего, сработает, поэтому делать такое ни в коем случае нельзя.

– Почему? – поразилась Таиса. – Это ведь будет игра на наших условиях!

– До определенного этапа. Он уже сделал то, чего мы от него не ожидали. Возможно, у него есть еще пара тузов в рукаве. Это не просто опасный человек – это умный опасный человек. С таким нужно связываться очень, очень осторожно.

– А пока мы будем сидеть и думать, он может еще кого-нибудь убить!

– Не может. Сейчас, подставив Третьякевича и компанию, он на некоторое время затаится, чтобы не сорвать собственную версию.

– Или вовсе уйдет огородами, – заметил Гарик. – Ты прекрасно знаешь, что преступники такого типа не срываются с места только потому, что это было бы очевидно. Они все равно понимают необходимость уходить. И через месяц-другой он точно уйдет, убивать продолжит, да и то непонятно где. В этот раз его игрища заметили только благодаря Даше.

– Майю тоже нашли бы, причем раньше, если бы не трусость Серенко.

– И все же в обоих случаях речь идет скорее об удаче, чем о его оплошностях. Он и удачу учтет, он сделает все, чтобы его больше не замечали. Сколько женщин тогда умрет?

– Это все равно не повод ловить его на Таису.

– Я думала, ты считаешь меня откровенно лишним элементом, – усмехнулась она. – Разве ты будешь не рад, если все сорвется и он меня все-таки убьет? Твою проблему это решит.

– Ты используешь эмоции, это детская стратегия. Я не собираюсь на нее поддаваться, – спокойно указал Матвей. – Я тебе это просто не рекомендую. Форсов наверняка запретит.

– При чем тут Форсов? Он-то откуда узнает?

– От меня.

– Ты реально собрался ябедничать? – хмыкнул Гарик.

– И снова детское поведение. Найдите себе другое развлечение, оба. Я серьезно, Таиса. Если ты это сделаешь, о положении его ученицы можешь забыть.

– Блин, какой же ты нудный… Ладно!

Ее «ладно» Матвея не убедило, он был совсем не уверен, что она действительно поступит правильно. Однако пока никаких других гарантий он получить от нее не мог.

После обеда они разошлись. Гарик выразил желание съездить к Охотничьей Усадьбе. Сопровождать его никто не захотел, Таиса ушла к себе, Матвей же прикидывал, не нанести ли очередной визит Нине Любимовой. В ней он до конца не разобрался, хотя и не считал, что упустил так уж много…

А потом он заметил кое-что любопытное: возле дома Григория Серенко был расчищен снег, над трубой вился легкий дымок. Вроде как нормальное явление зимой, вот только недавно ничего подобного не было. Серенко задержали, и Матвей не знал толком, когда его должны были отпустить. Он и не интересовался этим вопросом, Серенко он считал отработанной частью истории, тем, в ком они уже разобрались, кто не был по-настоящему важен…

Однако в рамках того образа, который они с ним связали, Серенко должен был прискакать к ним в первый же день после освобождения и обвинить в том, что они его подставили. Не выселить их, для этого он был слишком труслив, однако громко выразить свое недовольство.

Но он не пришел, он закрылся у себя, и непонятно, когда он вообще вернулся в Змеегорье, сколько времени он был рядом, пока они его не замечали. Объяснений этому могло быть несколько: он оказался даже более трусливым, чем предполагал Матвей, а потому безобидным. Или его проблемы с полицией еще не закончились. Или он банально заболел…

А может, это в его психологическом портрете они ошиблись с самого начала.

* * *

Гарик хотел наблюдать за этим шоу лично, вот и отправился туда. По-хорошему, обыск в Охотничьей Усадьбе должны были провести сразу после того, как обнаружили труп. Однако у курорта нашлись влиятельные покровители, которые серьезно усложнили полиции жизнь.

Но и полиция на сей раз решила не мямлить в уголке. Задержать всех без исключения не могли, однако следователь сразу же намекнул, что любого, кто спешно покинет Усадьбу, будут рассматривать как подозреваемого по умолчанию.

Угроза подействовала: клиенты грозили кулаками из-за забора, но не дергались. Гарику было любопытно, какое количество чистящих средств пролилось в доме четверки подозреваемых в эти дни. Впрочем, неожиданно проснувшаяся любовь к чистоте им вряд ли поможет. Если они не научились правильно замывать кровь до сих пор, то уже и не научатся. Малолетки, при всем своем уме, были небрежны. Еще одно расхождение с профилем убийцы, устроившего охоту в этих лесах.

Когда была доказана связь между Евгением Третьякевичем и Евой Сон, всех четверых решено было задержать. Вот на это и приехал смотреть Гарик. Он опасался, что его любопытство неправильно поймут, что это будет выглядеть странно… Как оказалось, напрасно. Вдоль обочины – вопреки всем правилам – было припарковано с десяток машин. Работники заправки и жители ближайших деревень не отказали себе в удовольствии понаблюдать за тем, как внушительный полицейский конвой кого-то вывозит из «той самой» Охотничьей Усадьбы. Многих водителей наверняка за такое ожидал штраф, но они рассудили, что за развлечение можно и заплатить.

Гарик же нарываться не собирался. Он припарковался на небольшой, плохо расчищенной площадке для отдыха в лесу, расположенной на значительном расстоянии от курорта. Невооруженным глазом оттуда можно было рассмотреть разве что силуэты людей и машин, ну так кто говорил о невооруженном глазе? С собой Гарик привез военный бинокль, который с легкостью решил проблему расстояния.

Кульминации шоу ему пришлось ожидать недолго, подозреваемых как раз выводили.

Евгений Третьякевич был взбешен и не собирался скрывать этого. Вряд ли он до конца осознавал, какие неприятности его ждут за то, что он сделал. Нет, куда больше его злило то, что кто-то имел наглость его подставить. Он что-то вопил, порой вырывался, и, судя по лицам конвоиров, изрядно их достал. Все-таки он не мог быть тем самым убийцей, никак, слишком импульсивен… возможно, таким и останется. А без него, лидера, рушилась вся схема.

Сергей Чернецов вел себя гораздо спокойней. Он не заблуждался насчет своего будущего, просто не видел смысла размениваться на тех, кто увозил его сейчас. Он прекрасно знал, что не они будут определять его судьбу. Вот его можно было заподозрить в охоте… И все равно это не он. У него не получилось бы надолго оставлять коттедж, Третьякевич, с его маниакальной тягой к контролю, потребовал бы полного отчета. Да и потом, Чернецов в первую очередь душитель. Насильник. Ему не нужно такое количество крови и жестокости, не его стиль.

Антон Левченко был мрачнее тучи. Он, лишенный влиятельных родителей, понимал, что на него попытаются свалить большую часть вины. Но у него был компромат – если, конечно, он додумался сделать копию, не связанную с потерянным телефоном. В таком случае он еще сохранял шанс добиться сделки со следствием. Да и потом, ему как блогеру вся эта ситуация могла странным образом пойти на пользу. Понятно, что подписчики поадекватней постараются о нем забыть. Но есть довольно значительная часть аудитории, которая обожает грязь. Вот для них и продолжит работать Левченко.

У Ника Каретникова и вовсе случился нервный срыв. Молодой мужчина рыдал, не обращая внимания ни на кого вокруг. Вряд ли он надеялся чего-то этим добиться, он просто не сдержался. Гарику любопытно было бы побеседовать с ним, чтобы разобраться, от чего он плачет на самом деле: от горя или от радости? От того, что его жизнь сломана – или от того, что все закончилось? Вряд ли его акты самовредительства или выплаты жертвам дарили ему истинный покой. Происходящее давило на него, но смелости освободиться ему не хватало, он ждал, что решение примут за него. И вот это наконец случилось, Каретников покинул замкнутый круг. Его дальнейшая судьба только от него самого и зависела.

Теперь они сходились с собственными психологическими портретами, теперь Гарик понимал их. Расследованию это на пользу не шло, но он все равно был рад, что приехал – хоть сомневаться не придется. Да и вообще, исключение одного из вариантов – тоже прогресс.

Он узнал все, что хотел, он ожидал, пока отъедет полиция, прежде чем возвращаться в деревню самому. Чтобы скоротать время, он рассматривал лица людей, собравшихся возле Охотничьей Усадьбы. Шансы того, что настоящий убийца явится полюбоваться на дело рук своих, были невелики, он слишком умен для такого. Но – вдруг?

Зрители в большинстве своем были удивлены и насторожены. Кто-то злорадствовал, в основном представители персонала. Однако они старались это скрыть, чтобы не вызвать подозрения у других клиентов.

Ну а кое-кто остался совершенно спокоен. Очень неожиданный кое-кто.

Здешнего фотографа Вячеслава Шилова Гарик знал благодаря снимкам из социальных сетей. После их изучения профайлеру показалось, что парень безвреден. Таиса, пообщавшаяся с фотографом, подтвердила эту версию. Шилов дал им полезную информацию, больше от него никто ничего не ожидал. Он был нерешительным, трусоватым и неагрессивным, он не подходил на роль убийцы Дарьи Виноградовой, Таиса даже сочла, что он любил погибшую девушку…

Но вот он стоял в толпе, причем в задних рядах, чтобы на него не обращали внимания, и казался спокойным, как скала. Конечно, с такого расстояния Гарик не мог разглядеть его глаза, но общее представление о выражении лица все равно появилось. Тот Шилов, которого они сделали частью этой истории, должен был злиться или испытывать вину… Ведь убийцы его возлюбленной оказались совсем близко! Однако он просто смотрел на них, предельно равнодушный, как будто готовый улыбнуться… Потому что они вот-вот будут наказаны? Или потому, что его план сработал безупречно?

Если бы Матвей был здесь, он бы сказал, что это домыслы, основанные на антипатии и поверхностном впечатлении. Но Матвея здесь не было, и знания о Шилове перестраивались, меняя смысл.

А ведь этот парень, если задуматься, мог оказаться их охотником. Они решили, что нет, так ведь хватает причин, по которым он подходит!

Он прожил здесь почти год – он и не скрывал этого. Он был в Охотничьей Усадьбе, когда убили Еву и Майю, когда похитили Дашу. Первых двух женщин он безжалостно убил. Со второй дал слабину, потому что она была ему небезразлична. Это, в принципе, объяснило бы, как обнаженная девушка сумела сбежать от него в разгар метели. Жаль, что Дашу это не спасло…

Он умел внушить женщинам доверие и симпатию. Смазливая мордашка, очаровательная улыбка – неплохой арсенал. Он привлекал их, он не казался опасным. При этом он оставался сильным, тренированным мужчиной. Если он действительно был психопатом, он сумел бы продемонстрировать это в нужных обстоятельствах. Гарику уже доводилось наблюдать, как такие люди меняются до неузнаваемости за считаные секунды.

Шилов убедил Дашу, что редко покидает Охотничью Усадьбу, потому что очень занят. Но был ли он на самом деле занят – или не хотел, чтобы кто-то интересовался, что же он такое делает в свободное время?

Он прекрасно знал, чем занимаются Третьякевич и компания – или о многом догадывался. Наверняка ему стало известно об истории с Евой Сон. Когда девушка вернулась в Усадьбу, чтобы отомстить, Шилов мог перехватить ее до того, как она добралась до своих мучителей. Так он убивал двух зайцев одним выстрелом: получал и новую жертву, и подстраховку, которая позволила бы ему переложить вину на других.

Ну а главное, Таиса, пусть и невольно, дала ему наводку на то, что кто-то заинтересовался делами четверки мажоров, связав их с убийствами в лесу. Шилов понял, что нужно действовать, и вот уже рано проснувшийся охотник находит среди снега растерзанные зверями останки…

Если все действительно было так, Шилов в Охотничьей Усадьбе не задержится. Пару дней он еще посидит тихо, чтобы не вызвать лишних подозрений и убедиться, что его план сработал. Ну а потом он наверняка уволится, объяснив это тем, что пережил стресс, недопустимый для творческого человечка, и больше так не может.

Поэтому Гарику нужно было поговорить с ним немедленно. Не обвинять открыто, конечно, просто получить побольше информации. Сейчас, когда в Усадьбе все еще хаос, вызванный задержанием постоянных клиентов, туда несложно будет проникнуть постороннему, и Гарик собирался воспользоваться этим.

По-хорошему, следовало бы предупредить Матвея или Таису. Но он решил, что это будет лишним, даже если Шилов действительно убийца, которого они ищут. Еще ведь даже не стемнело, вокруг полно людей, да и вообще, этот псих охотится только на женщин, мужчине ничто не угрожает. Что может пойти не так?

* * *

– Он все-таки наябедничал? – проворчала Таиса. – Ребенок!

– А ты все-таки сделала по-своему, вопреки всем советам, – парировал Форсов. – Тоже поступок далеко не зрелой личности.

Таиса и сама понимала, что рискует, ей для этого не нужны были нотации Матвея. Однако она не собиралась бросаться в омут с головой. После того, как она запустила в деревне нужные сплетни через Елену, она сообщила обо всем Матвею, чтобы хоть кто-то ее подстраховывал. Хотела рассказать и Гарику, он наверняка понял бы ее лучше. Вот только Гарик пока не вернулся из Охотничьей Усадьбы, так что с этим пришлось подождать.

– Что именно ты сказала? – устало спросил Форсов.

– Я считаю, что он на свободе, но только потому, что полиция ошиблась. Сам по себе он бы ничего подобного не придумал, ему просто везет. Он способен справиться лишь с женщинами, которые почему-то оказались одни. И даже их он делает слабыми и беззащитными, лишая одежды. Это связано с его неуверенностью в себе, а также частичной импотенцией: возбуждение он испытывает только при беспомощности жертвы, так что он зависит от этой охоты.

– То есть, оскорбила его по максимуму?

– Не отходя очень далеко от возможной истины, – уточнила Таиса. – Суть хорошего оскорбления в том, чтобы оно имело хоть какое-то отношение к действительности, вот тогда оно задевает.

– Ты понимаешь, как это важно для него?

– Ну так в том и соль!

– Соль у нее… Не оставайся одна! Пусть или Матвей, или Гарик постоянно будут с тобой.

– Он это заметит, – покачала головой Таиса. – И все сорвется. Так что они могут наблюдать со стороны, но в остальном моя жизнь должна оставаться неизменной.

– Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

– Естественно! – бодро соврала она.

Первая часть ее плана прошла хорошо: Елена легко заглотила наживку. Владелица кафе, конечно, пообещала никому ничего говорить. Но уже с виноватым выражением лица – она прекрасно знала, что болтать начнет через пять минут после ухода Таисы. Это нехитрая психология: люди любят тайные знания, которые позволяют чувствовать себя выше простых смертных. А какой смысл в обладании таким знанием, если им нельзя делиться? Если нельзя похвастаться, что ты умнее полиции и разбираешься во всем гораздо лучше?

Так что, если убийца действительно в Змеегорье, сегодня-завтра слухи до него дойдут. Таисе останется лишь выяснить, как он отреагирует. Если победит холодный разум – никак. Он только что отыграл удачную партию, он неуязвим, пока не высовывается. Но ведь есть еще гордость… Если ему свойственны срывы, он попытается проявить себя.

Да, это было рискованно, потому что из трех профайлеров только на Таису он решился бы напасть, только в ее исполнении счел бы такие слова особенно унизительным оскорблением. И все же он не импульсивен, он не поддастся капризу. Сначала он будет наблюдать, он начнет чаще мелькать рядом, выбирая подходящий момент для атаки. Тогда или Таиса, или ее спутники его заметят.

Но это все в теории. Сколько бы Таиса ни повторяла себе разумные доводы, страх все равно до конца не исчезал. Невозможно предсказать поведение такого человека с предельной точностью, портрет может оказаться неверным, они все сейчас на территории охотника. Поэтому она понимала, что в безопасности себя почувствует только в Москве – да и то если убийца будет найден.

Остаток дня прошел нервно. Таиса шарахалась от каждой тени, смеялась больше, чем следует, и сама строила теории заговора. Ей показалось или Нина Любимова действительно ухмыляется, глядя на нее? Что почтальонша вообще здесь делает? Кажется, она никогда не приходила в деревню днем, утром развозила почту, вечером оставалась у себя… Или вот Олег Ладынин – почему он перестал ходить в лес? Вечером, вскоре после того, как зажглись фонари, Таиса пересеклась с ним возле кафе. Пожилой мужчина окинул ее равнодушным взглядом и ничего не сказал, и все же ей едва удалось не обернуться, уходя от него подальше. Еще и Серенко наблюдал за ней из окна. И все именно сегодня, как назло… Или они все связаны с этим? Деревня убийц – почему бы нет?

Вечером в гости заглянул Матвей, и она была благодарна за это. Таиса предполагала, что с планом будет справиться легче… Нет, она справлялась, но присутствие другого человека все равно стало необходимой передышкой.

Матвей, как и следовало ожидать, оценил ее состояние за минуту.

– Ты извелась.

– Ой, отстань! Ты уже пожаловался Форсову – этого мало? Он, кстати, ни слова не сказал о том, что не будет меня обучать!

– Он стал неоправданно мягок на старости лет.

– Где Гарик?

– Занимается ерундой, – невозмутимо отозвался Матвей. – То есть ведет себя как обычно. Я могу на ночь остаться у тебя.

– Серьезно? Я же сама виновата и должна быть наказана!

– Виновата. И наказание не помешает. Но в этом случае я считаю смертную казнь слишком серьезным подходом к твоему вразумлению. Я не предлагаю тебе спать в одной кровати, я останусь в гостиной.

– Все равно это слишком подозрительно. Слушай, замки тут надежные, их за пять минут не вскроешь, это даже Гарик признал! Когда ты уйдешь, я запру их все. Если он попытается сунуться, мы успеем отреагировать.

Судя по укоризненному взгляду Матвея, он прекрасно понимал, чего ей хотелось на самом деле. Но настаивать не стал, видно, решил, что раз уж она все равно влипла в эту историю, нужно извлечь максимум пользы. Он ушел, как уходил раньше, и Таиса действительно поспешила запереть дверь на все замки.

Ближе к полуночи она отправилась спать, но сон не шел. Она пыталась отвлечься книгой, однако строчки плыли перед глазами. Внимание само собой переключалось на любой шорох, сердце испуганно замирало. Это снег упал или осторожно двигается отмычка в замке? Птицы топчутся по крыше – или шаги на крыльце? Таиса могла оставаться уверенной и даже насмешливой перед другими, обмануть себя оказалось куда тяжелее.

Но часы все-таки двигались, медленно и мучительно, а ничего не происходило. Похоже, убийца распознал ловушку и предпочел остаться в стороне, свобода была ему дороже мести. Или он собирался отомстить позже, сделать все не таким очевидным…

Таиса все равно не хотела расслабляться, но в какой-то момент усталость взяла свое. Она помнила, как бросила взгляд на часы, как заметила, что уже пять утра. Слово «утро» почему-то успокоило, как будто утром ничего плохого не происходит – хотя за окном было все так же темно, рассвет не забрезжил даже на горизонте. Потом все поглотила мягкая серая дымка дремоты.

Но заснуть по-настоящему Таиса не смогла, что-то вернуло ее к реальности – так резко, что сердце снова испуганно задрожало в груди. Она сначала даже не поняла, что именно. Но долго гадать не пришлось: из-под закрытой двери лился свет, было слышно, как работает в гостиной телевизор.

Тот, кто пришел в ее дом, не крался. Он вошел уверенно, по-хозяйски… Гарик, конечно. Кто же еще? Двери он вскрывать умеет, Матвей наверняка это видел, но не остановил его, решил преподать Таисе урок. Ну а Гарик не планировал пугать ее, он просто уселся дежурить, не сообразив, что телевизор работает слишком громко.

Ложиться спать уже не было смысла – время близилось к шести. Таиса оделась, собрала волосы в хвост и покинула спальню. Она была рада, что проклятая ночь наконец закончилась, однако Гарику все равно планировала ввалить – просто для профилактики.

– Ну и что, по-твоему, ты… – начала было она, но осеклась, добравшись до гостиной.

Потому что в кресле сидел не Гарик. Оно было развернуто к телевизору, от двери Таиса могла видеть лишь спинку кресла и затылок сидящего человека. Однако даже этого оказалось достаточно, чтобы она узнала своего раннего гостя.

Он, в принципе, имел больше прав находиться здесь, чем Гарик, но Таиса радовалась его приходу куда меньше. Потому что телевизор в ее доме решил посмотреть Григорий Серенко.

– Что вы здесь делаете? – холодно осведомилась она.

Таиса догадывалась, что произошло. Он давно уже хотел поквитаться с ними за то, что его арестовали, теперь вот решился и начал с нее – как с самой слабой. Это скорее злило ее, чем пугало. Во-первых, если бы Серенко хотел серьезно навредить ей, он явился бы ночью – у него были ключи от дома, он проскользнул бы внутрь до того, как Матвей заметил бы его. Во-вторых, он все еще оставался некрупным мужчиной, далеко не самым сильным, и Таиса не сомневалась, что сбежит от него, если будет нужно.

Поэтому она заговорила громко и уверенно – а он не ответил.

– Я серьезно, если хотите меня выселить, стоило просто позвонить!

И снова молчание. Ей вдруг нестерпимо захотелось наплевать на все, даже на самоуважение, и просто удрать отсюда… Не надевая куртку, не объясняясь, сбежать, не останавливаться до тех пор, пока рядом не окажутся другие люди. Но она уже подошла к креслу, ей проще было сделать один шаг вперед, чем десяток шагов назад.

Таиса сделала этот шаг. Ей хватило одного взгляда, одной секунды, чтобы понять: Серенко мертв. Его глаза уже остекленели, кожа приобрела неестественный пепельный оттенок, тонкие струйки крови, вытекшей изо рта, успели засохнуть… Таиса не видела никаких ран и не представляла, что с ним случилось. Она и не хотела знать, инстинкты вопили о побеге, молили о нем – как о последней черте, отделяющей ее от смерти.

Она просто не успела сбежать. Она все еще смотрела на мертвеца, когда со стороны двери послышался знакомый голос:

– Думаю, пора показать, кому из нас на самом деле сопутствует удача.