Глава 15

Добраться до Шилова оказалось не так просто, как надеялся Гарик. Повезло ему только в том, что он проник на территорию Охотничьей Усадьбы легко, без лишних вопросов. Скоро оказалось, что удача эта не так уж велика: ее причиной стал хаос, поселившийся на курорте.

Персонал все никак не мог прийти в себя и обсуждал задержание вместо того, чтобы работать. Клиенты спешно паковали чемоданы и требовали вернуть им деньги, потому что не за то они платили, чтобы оказаться втянутыми в скандал! Администрация разрывалась между теми и другими. Немногие гости, которые решили остаться, возмущались тем, что их никто не кормит, не поит и не развлекает.

Среди них теперь и скользил Гарик, нигде не задерживавшийся, чтобы его не успели рассмотреть. Хотя предосторожность, пожалуй, была излишней, в этой суете желающих разглядывать лица и вспоминать, кто есть кто, не осталось.

К сожалению, всеобщим замешательством воспользовался не только он, фотографа тоже нигде не было. Шилов не пришел в свою студию, хотя следовало бы, и в жилом доме персонала его не оказалось. Гарику это не понравилось. Он лично видел, как фотограф входил в Усадьбу через главные ворота. Так ведь отсюда и выйти несложно, калиток хватает, никто за ними не следит! Если так, то найти этого типа в лесу будет нереально… да и искать опасно.

Поэтому Гарик не сдавался, наматывая круги по территории курорта. Время улетало удручающе быстро, над лесом и полями сгустилась темнота, над Усадьбой вспыхнули огни. Он думал, что придется сдаться, когда Шилов все-таки обнаружился.

Фотограф сидел в баре – в самом углу, низко опустив голову, и заметить его оказалось не так-то просто. Возможно, он там и прятался все это время, а может, только что пришел, Гарика это не волновало. Нашел – и ладно, хотя бы все было не зря…

А может, зря. Гарик подумал об этом сразу же, как только подсел за столик фотографа. Тут и присматриваться было не нужно, хватило одного вдоха рядом с Шиловым, чтобы заподозрить, что тот мертвецки пьян.

Когда Шилов поднял голову и посмотрел на собеседника мутными, покрасневшими глазами, догадки лишь подтвердились.

– Ты кто? – с трудом произнес фотограф. – Я тебя не знаю! Пошел на х…

– Вот и пообщались, – усмехнулся Гарик. – Ты чего бухаешь-то?

Он уже видел, что ошибся. Чтобы дойти до такого состояния, Шилов должен был начать заливаться сразу после того, как вернулся в Усадьбу. А значит, Гарик истолковал его реакцию неверно: это было не спокойствие социопата, а последняя маска человека, который теряет контроль.

Но кто бы понял с такого расстояния?

– Потому что я дерьмо, а не человек, – уныло сознался Шилов. – Я ее во все это втравил, получается!

– Дашу?

Тут Шилову следовало бы удивиться тому, что неизвестный ему тип знает имя погибшей девушки, отношения с которой фотограф тщательно скрывал. Но Шилов дошел до такого состояния, когда логичным выглядело бы даже появление динозавра на трехколесном велосипеде. Гарик прекрасно знал, что утром его собеседник не вспомнит этот разговор.

– Ну да… Дашу, – криво усмехнулся Шилов. – Но я же не знал! То есть, думал, что знаю, какие они… Думал, что знаю все их извращения! Я ее прятал… Я думал, что если ее тут нет, она в безопасности… Они же никогда не совались туда, в лес… Я думал, что нет… Как они ее отследили?

Гарик и сам бы не отказался получить ответ на этот вопрос. Выходит, неведомый убийца был осведомлен не только про историю Евы Сон, но и про роман между Дашей и Шиловым. Или нет? Местная девушка стала жертвой случайно? Ведь остальные две были не отсюда…

Сложно было определить, что оказалось совпадением, а что – тонким замыслом, планом, навевающим иллюзии и сбивающим следствие. Шилов тут помочь не мог, даже если бы был трезв. Гарик немного посидел в баре, но исключительно для того, чтобы отдохнуть и согреться после десятка кругов, намотанных по Охотничьей Усадьбе.

Дорога в Змеегорье получилась долгой. Из-за аварии две полосы были перекрыты, оставшиеся машины выстроились в нехарактерную для этих мест пробку, и водители больше удивлялись, чем злились. Они и рады были бы схитрить, объехать по обочине… Но поскольку желающих схитрить оказалось немало, обочина тоже была занята.

В деревню он в итоге добрался поздним вечером. Спать не хотелось, хотелось с кем-нибудь поболтать, но и у Таисы, и у Матвея свет уже не горел. Раньше только детсадовцы ложатся, честное слово… Гарику пришлось смириться и отправиться к себе.

Ну а утром его разбудил настойчивый стук в дверь. За окном было темно, голова немного кружилась, и от этого возникала легкая дезориентация в пространстве. Где он? Почему не в своей квартире? Что вообще происходит?..

Стук продолжался, намекая, что с этим можно разобраться позже. Гарик поспешно оделся и направился к двери.

На пороге обнаружился Матвей, который, игнорируя приветствие, сразу выдал:

– Мне нужно, чтобы ты вскрыл дверь в доме Таисы. Немедленно.

Гарик хотел возмутиться, но запнулся на полуслове, внимательно присмотревшись к лицу собеседника. Кому-то другому, знавшему Матвея хуже, показалось бы, что он спокоен, как всегда. Но Гарик сам был психологом и давно усвоил, что у Матвея целая палитра оттенков невозмутимости. Его нынешнее состояние он про себя называл «истеричное спокойствие» – когда казалось, что все под контролем, а где-то внутри набирал силу водоворот паники.

И касалось это Таисы. Нет, на вопросы нельзя было тратить ни секунды.

Их беспокойство казалось нелепым, даже смешным. До рассвета оставалось около часа, деревня только-только начала просыпаться. Дом Таисы выглядел вполне мирным, сонным, закутавшимся в разреженную далекими фонарями темноту, как в теплую шаль. Гарик понятия не имел, что насторожило Матвея, но знал его слишком хорошо, чтобы сомневаться.

Дверь тоже была в порядке: не вскрыта, не взломана, заперта на все замки. Пока Гарик возился с ними, Матвей спросил:

– Есть следы стороннего вмешательства?

– В смысле, делал ли кто-то то, что делаю я?

– Да.

– Не похоже… Или он действовал очень аккуратно. Но пока все выглядит так, будто эту дверь открывали и закрывали исключительно ключом. Слушай, что мы здесь вообще делаем? Таиса нас убьет!

– Это не худший исход.

Матвей наконец рассказал ему все – про провокацию, устроенную Таисой, про то, как она отказалась от помощи… И про то, как перестала отвечать на звонки. Матвей не ложился этой ночью, но и не сидел у окна без перерывов, он понимал, что пробраться в дом можно не только через главную дверь. Он пару раз за ночь проводил обход на улице, не оставлял дверь без внимания больше, чем на десять минут. Он был уверен, что все под контролем, ловушка не сработала, убийца не пришел.

В шесть часов он послал Таисе первое сообщение, однако ответа не получил. В полседьмого он попробовал снова, но с тем же результатом. В семь он не выдержал и пошел за Гариком.

– Ты ведь понимаешь, что она может просто спать, – сказал Гарик, не особо веря собственным словам.

Он уже слишком хорошо изучил Таису, чтобы поверить, что она беззаботно заснула в подобной ситуации. Да и телефон она не отключила, Матвей пытался дозвониться ей, и все напрасно. Вроде как ничего не могло случиться, совсем ничего, и нетронутые замки указывали на это. Но все-таки что-то случилось…

В доме их встречали темнота, тишина и безупречный порядок. Никаких окровавленных тел, никаких следов борьбы… Это должно было успокоить их, однако ничего похожего на спокойствие Гарик не чувствовал. Он направился в гостиную, Матвей поспешил в спальню, встретились они в коридоре.

– Пусто, – вздохнул Гарик. – И ее ведь нет?

– Нет. Следов борьбы тоже нет, но постель она не застелила. Телефон на тумбочке. Одежды с вечера я не нашел, однако ее куртка и ботинки здесь.

Это явно было похищение, но похищение умное, тщательно спланированное, совсем не похожее на то, чего они ожидали. Точнее, ожидала Таиса… Матвей сразу предупреждал, что убийца может оказаться намного хитрее, чем они предполагали.

Гарик понятия не имел, что делать теперь. Обычно он ворчал, когда Матвей изображал из себя главного, ему привычнее было действовать одному. Однако сейчас ему было бы проще, если бы кто-то принял на себя лидерство, а значит, ответственность…

И Матвей, в отличие от него, не растерялся.

– Принеси люминол, – велел он все так же спокойно. – Нужно проверить комнату.

Пока они проводили проверку, Гарик прикидывал, что могло произойти. Таиса – девушка пусть и хрупкая, но далеко не слабая. Она во многих ситуациях смогла бы оказать достойное сопротивление, а могла бы и сбежать. Если бы что-то в доме показалось ей подозрительным, она легко выбралась бы через окно!

Но она этого не сделала. Она покинула постель сама, она дала убийце шанс забрать ее. Да и он действовал быстро, раз Матвей его не заметил. Это была та же расчетливость, которая просматривалась в деле Даши Виноградовой, – и за ней сквозила та же жестокость.

И все же у убийцы было не так много времени, он знал, что задерживаться нельзя. Он даже не убрал кровать, а теперь они обнаружили, что он не замывал кровь – потому что крови не было. Он просто каким-то образом оглушил Таису, иначе без сопротивления бы не обошлось, а потом запер дверь на все замки… Зачем? Чтобы сбить их с толку – или чтобы подтолкнуть к нужной идее?

– Ключи от дома были у Серенко, – тихо напомнил Гарик.

– Да. Это явная наводка на него. Идем.

То, что Матвей думал о том же, даже не удивляло.

В доме Григория Серенко их встречало примерно то же, что и в доме Таисы – темнота и пустота. Здесь дверь была заперта, а не вскрыта, и ничто не указывало на следы борьбы. Хотя жутких деталей все равно хватало… Гарика раздражали чучела животных даже в арендованных домах, уже там казалось, что их слишком много.

Но по сравнению с домом хозяина те коллекции были эталоном стиля. Здесь же чучела стояли плотно, как на складе. От этого в воздухе завис густой запах пыли, химии и какой-то гнили – похоже, таксидермист из Серенко был не лучший. Это кто угодно бы сказал, может, и хозяин дома оценивал свои способности здраво, но все равно с упорством маньяка продолжал делать уродливые чучела из несчастных зверьков. Видно, ему было от чего отвлекаться постоянной кропотливой работой.

Пока Гарик размышлял об этом, Матвей осматривал дом. Вернулся он с небольшой шкатулкой, покрытой резными фигурками животных.

– Нашел в его спальне, – пояснил он.

– Прямо на виду стояло?

– Нет, в некоем подобии тайника, но достаточно небрежного, чтобы его гарантированно нашли.

В шкатулке обнаружились женские украшения. Небольшие часики с цветочной росписью. Цепочка и крестик из настоящего золота. Обручальное кольцо. Дешевая бижутерия, блестящая грубой имитацией бриллиантов. Не было никаких указаний на то, что всё это вещи убитых женщин. Однако Гарик не сомневался, что родственники Евы, Майи и Даши обязательно опознают то, что принадлежало их близким.

А украшений в шкатулке было много… Похоже, вся коллекция убийцы, все трофеи, собранные им.

– Он подставляет Серенко, – сходу определил Гарик.

– Да. И достаточно изящно, без грубости. Я не нашел охотничьих ружей, он забрал их. Полагаю, в гараже мы не обнаружим машину. Он принес сюда украшения, а еще использовал ключи Серенко, чтобы похитить Таису. Он все продумал.

– Считаешь, он всерьез надеется обвинить во всем Серенко?

– Нет, – покачал головой Матвей. – Он просто выигрывает время.

Гарик не стал расспрашивать его о причинах, он и так понимал.

Убийца попытался сбить всех со следа, использовав тело Евы Сон. Он давно к этому готовился и наверняка считал, что план идеален. Но Таиса своей провокацией доказала ему, что на его уловку попались не все, да и Гарик вылазками в Охотничью Усадьбу это подтвердил.

Тогда убийца и понял, что с территории, которая уже стала привычной, надо уходить. Если что-то заподозрили псевдо-журналисты, полиция тоже не останется в стороне. Это наверняка его разозлило, он вполне свободно чувствовал себя в этих лесах. Поэтому он решил отыграться хотя бы на Таисе.

А чтобы сделать это спокойно, ему нужно было гарантировать, что в первое время искать будут не его. В том, что Григорий Серенко мертв, Гарик даже не сомневался. Но сначала его станут подозревать – потому что против него серьезные улики, потому что так положено. Это даст настоящему преступнику шанс убить Таису и скрыться до того, как они узнают, кто он такой. Потом, конечно, заметят, кто еще покинул деревню и не вернулся, но будет уже поздно…

Они ведь вообще не представляют, кто это! Он это – или она? Или оно? Или они? Гарик в этих лесах уже ничему бы не удивился.

– Что будем делать? – растерянно спросил он.

– Сообщим в полицию, – ответил Матвей. Как ему удавалось хотя бы изображать спокойствие, Гарик до сих пор не понимал. – Позвони им. Искази детали, сделай так, чтобы похищение Таисы выглядело очевидным, это позволит нам сэкономить время на традиционных «Вдруг она сама ушла?»

– А Серенко? Указать на него?

– Нет, еще не хватало помогать с ложными версиями. Пусть просто ищут Таису. Сообщи Форсову, он сумеет обеспечить правильную мотивацию.

– А ты что будешь делать?

– Проверю свои записи. Одна догадка у меня есть, но пока слишком зыбкая, чтобы сосредотачиваться на ней. В любом случае, мы не должны надеяться только на полицию, надо организовать все виды поиска, у Таисы мало времени.

Сказал это – и ушел. Как будто время еще было… Как будто Таису все еще можно было спасти.

Гарик и сам бы не отказался в это верить, да не получалось, мешал упрямый разум. Он шептал, что после похищения прошло много времени, сколько – неизвестно, но наверняка не один час. Охота уже началась. Убийца специально столько сил потратил на ложную версию с Серенко, чтобы не спешить, насладиться своей местью. Понятно, что ждет Таису, он будет действовать так, как привык, он сделает все, чтобы получить удовольствие…

Небо светлело, из черного делаясь жемчужно-серым. Вот-вот должны были взвиться первые лучи рассвета. День обещал быть ясным и особенно морозным.

А это означало, что Таиса, вероятнее всего, уже мертва.

* * *

Она очнулась в машине – лежала, связанная, на заднем сидении. Это должно было шокировать Таису, напугать ее, заставить в панике биться в окна и двери. Но она мгновенно вспомнила, что случилось с ней накануне, и догадалась, что произойдет дальше. Таиса подозревала, что такая острота мышления – тоже последствие стресса, просто желанное. Возможно, спасительное.

Хотя для этого спасения определенно придется постараться, потому что подставилась она знатно. Ей-то казалось, что все под контролем… А если и станет плохо, то не настолько. Интересно, Матвей произнесет над ее трупом вполне заслуженное «Я же говорил?»

Найдут ли вообще ее труп?..

Нет, об этом думать нельзя. Пока она жива, надежда есть.

Таиса сделала глубокий вдох, медленно выдохнула. Лучше бы выдыхать через рот, это классический вариант упражнения. Однако у нее бы так сейчас не получилось: рот был заклеен серебряным скотчем, таким же, какой скручивал теперь руки. Вот и еще одна причина ни в коем случае не плакать – тогда Таиса не сможет нормально дышать.

Серьезного вреда похититель ей не причинил. Когда она попыталась сбежать из гостиной, он перехватил ее в движении и душил, пока она не потеряла сознание. Умный ход с его стороны: так он не оставил в доме следов ее крови.

Без сознания она провела несколько часов, на это указывало разгорающееся над лесом позднее зимнее утро. Сколько сейчас времени? Заметил ли Матвей, что она пропала? Где сейчас Гарик? Так, нет, снова мысли текут в неверном направлении. Понятно, что о спасителях размышлять приятней. Но спасители могут и не успеть, а она точно должна бороться до самого конца.

Осмотревшись по сторонам, Таиса обнаружила, что салон машины довольно тесный, автомобиль старый и недорогой. Но с хорошей проходимостью – судя по тому, что во всех окнах она видела только близкий заснеженный лес. На дороге таких мест не встретишь до самого хутора, получается, похититель загнал машину в чащу, ехал, пока автомобиль не застрял, теперь вот пытается скрыть следы – раз его в машине нет. Он такое не упустит, он вообще во многом их обошел.

Ведь никто из них не подозревал Андрея.

Хотя, может, следовало бы. Опытный охотник, местный, хорошо знающий леса. Человек со свободным графиком, даже его жена не могла проверить, где он был в то или иное время. Тот, у кого был доступ в Охотничью Усадьбу. Достаточно наблюдательный, чтобы догадаться, что там происходит… Что еще? Да много что, им следовало его подозревать… Может, Матвей и рассматривал такой вариант, а Таиса – точно нет. Она допускала, что это может быть Григорий Серенко, Любимова, даже Ладынин… Но не Андрей Алексин.

Ей сейчас сложно было понять, почему так произошло. Возможно, потому, что на него распространялась симпатия, которую вызывала Лена. Или потому, что у него были дети, две дочки, которые его обожали, – социопатам обычно сложно построить контакт с окружающими, но Андрей смог.

Когда он пришел за Таисой, у нее не было ощущения, что он преобразился до неузнаваемости, что из-под маски доброго семьянина выглянул дикий зверь. Нет, Андрей оставался все так же улыбчив и вежлив, даже оскорбительные сплетни, которые распустила Таиса, он обсуждал вроде как в шутку, посмеиваясь над собой. И только его взгляд намекал, что на самом деле ему не смешно и он не собирается ничего прощать.

Пока Таиса размышляла об этом, открылась дверца, и в салон заглянул Андрей – снова улыбающийся, раскрасневшийся от мороза. Таисе хотелось отшатнуться от него, закричать, но ей каким-то чудом удалось сдержаться. Крики и слезы уже были, и никого из его жертв они не спасли.

– О, ты проснулась! – объявил Андрей. – Это хорошо. Визжать будешь или поведешь себя благоразумно?

На такой вопрос сложно ответить с заклеенным ртом, поэтому Таиса просто замерла, надеясь, что ее спокойствие все скажет без слов. Андрей перехватил ее за ноги и резким движением вытащил из машины. Впрочем, он действовал достаточно осторожно, чтобы она не рухнула в снег, помог ей подняться.

Одна из ее догадок подтвердилась мгновенно: машина затерялась среди деревьев. След на снегу был заметён, рядом валялись большие сосновые ветки и лопата, с помощью которых Андрей и обеспечил прикрытие. Теперь, даже если Гарик и Матвей будут осматривать дорогу, они вряд ли обнаружат место, где он съехал в лес.

Андрей проследил за ее взглядом.

– Ну что, соображаешь, в каком мы оба положении? Если я тебе рот открою, будешь орать?

Таиса покачала головой. Она знала эти места достаточно хорошо, чтобы понять: никто ее крики не услышит. Ну, может, Барабашева, если хутор близко… Но она привычно все спишет на лесных духов.

Андрей сорвал с лица Таисы скотч. Ощущения были омерзительные, но она даже не поморщилась, снова и снова повторяя себе, что спокойствие – ее последнее оружие. Все еще может быть хорошо… даже если ни для кого другого не было.

– Если я буду вести себя спокойно, ты ответишь на мои вопросы? – тихо спросила она.

– Почему бы нет? – пожал плечами Андрей. – Нам предстоит долгая прогулка, я не против скрасить ее беседой.

Вряд ли он действительно отличался такой тягой к общению. Для него Таиса уже не была человеком – она была добычей. А может, не «уже», может, он не воспринимал женщин как равных с самого начала, от настолько артистичного психопата можно было ожидать чего угодно.

Вот только он не мог начать охоту прямо здесь: при всей его маскировке Таиса все равно была способна испортить ему удовольствие, добравшись до дороги, поэтому ему требовалось увести ее подальше в лес. И его задача становилась проще, если Таиса разговаривала с ним, а не рыдала и билась в истерике на земле.

Андрей взял с собой большую сумку и чехол с ружьем, указал Таисе, куда двигаться, но руки не освободил. Куртку он на нее не надел, зато на ней были хорошие утепленные кроссовки, толстый шерстяной свитер и плотные джинсы. Даже так девушке было холодно, и она старалась не думать о том, что ожидало ее дальше. Ее этот разговор тоже по-своему спасал.

– Скольких ты убил? – спросила она.

– Семнадцать.

– Они ведь были не первыми, правда? Ни одна из этих семнадцати… Или семнадцать – это во всех местах, где ты побывал?

Андрей бросил на нее заинтересованный взгляд, похоже, она сумела его удивить. Но не настолько, чтобы это его по-настоящему впечатлило и заставило отнестись к ней иначе.

– Так и знал, что вы трое не журналисты, – сказал он. – Хотя журналисты и не сделали бы так много… Нет, семнадцать – это только здесь.

– А я буду восемнадцатой… И все? Ты сбежишь, как сбегал раньше?

– Если схема работает, не вижу смысла от нее отказываться.

– Лена знала о том, что это ты?

– Глупый вопрос.

– Да уж, неловко получилось… Конечно, она не знала. Самое смешное, что она могла и не выдать тебя, она тебя любит. Но она бы мучалась, терзалась и этим привлекла внимание. То есть не смогла бы больше выполнять свою главную функцию – твоего прикрытия. Сколько лет это уже продолжается?

– Десять.

– Это много… Действительно впечатляет. Но если учитывать, что ты приехал уже с определенным опытом, я не удивлена, что ты не попался. Ты изучил эти места, подбирал жертв издалека, чтобы исчезающие здесь люди не привлекли к тебе внимание… И только на Даше попался. Почему? Зачем нужно было брать местную?

– Она не была первой местной, – возразил Андрей. – Нет, далеко не первой… Здесь хватает тех, кто никому даром не нужен, чье исчезновение даже не заметят. Просто она стала первой, кого я упустил. Так получилось.

– Потому что она была беременна?

– Об этом я тогда не знал. Но это все равно ничего бы не изменило. Дарье просто повезло – ей помог снег и то, что меня отвлекли волки. Эта ошибка больше не повторится, я предпринял меры.

– Даша все равно в итоге умерла. Такое ли это везение?

– Ей повезло, – холодно повторил Андрей.

Больше он ничего не говорил, беседу нужно было вести Таисе, а она не могла – заканчивались силы. Какая ей разница, откуда он пришел, где научился такому, зачем вообще это делает? Она же будет мертва, очень скоро будет мертва… А перед смертью пройдет через такой ад, что участь Даши и правда покажется везением. Сколько бы она ни твердила себе, что нельзя поддаваться страху, сдерживалась она все хуже.

Она надеялась, что времени будет больше, что спасение придет само – неожиданное, чудесное, ведь бывает же так…

Может, и бывает. Но не с ней.

Андрей велел ей остановиться, и она замерла, оглядываясь по сторонам. Паника мешала дышать. Таиса изо всех сил пыталась взять себя в руки. Андрей достал из сумки непрозрачную пластиковую бутылку и нож, подошел ближе.

– Ты догадываешься, что будет дальше? – спросил он. – Что мне нужно?

– Погоня… – еле слышно прошептала Таиса.

– Да. Как только я развяжу тебя, ты, скорее всего, попытаешься сделать глупость. Все пытались. Тогда дело закончится быстро и печально для тебя. Если же ты поступишь так, как я скажу, ты начнешь бег невредимой и получишь фору в десять минут. Это очень много – десять минут. Они полагаются только за послушание. Ты поняла меня?

– Да.

– Хорошо. А теперь раздевайся.

Он быстро и легко перерезал скотч на ее руках, отступил на пару шагов назад, наблюдая за ней. Желание бежать, конечно же, вспыхнуло мгновенно. Казалось, что это так легко: ему потребуется время, чтобы достать ружье, он замешкается, она справится…

Таиса сдержалась. Он не был дураком. Ей нужно было заработать эту фору… Хотя она уже догадывалась, что без подвоха там не обойдется. Десять минут – это и правда непростительно много. Понятно, что азарт лишь усиливал для Андрея последующее удовольствие. Однако история с Дашей и правда преподала ему урок, он не упустит ту, кто должен стать его последней жертвой в этих лесах. Так что же он задумал?

Угадать Таиса не могла, ей только и оставалось, что соблюдать его правила. Она разделась быстро, решительно, без намека на эротические движения. Таиса понимала, что соблазнить его не удастся, его возбуждает совсем другое. А промедлением она бы лишь навредила себе – она замерзала. Поэтому одежду она скинула с себя за пару секунд, будто на медосмотре, и замерла перед Андреем.

Он рассматривал ее тело спокойно, пока без желания – и без триумфа. Он не хотел получить ее так просто. Ни о чем ее не предупреждая, он открыл бутылку и выплеснул часть содержимого на грудь и живот девушки. Содержимое оказалось ярко-красной краской. Таиса ничего подобного не ожидала, она не успела заслониться и теперь шокировано рассматривала алые пятна на своей коже.

– Это что? – только и смогла произнести она.

– Это моя гарантия, – невозмутимо отозвался Андрей. – Повернись спиной. Любопытный факт для тебя: если бы ты была менее послушной, это была бы не краска, а кровь. Твоя, разумеется.

Таиса почувствовала, как на спину ей тоже выплеснулась часть густой жидкости. Она понимала, зачем. День разгорался яркий, Андрей не хотел потерять свою добычу в черно-белом лесу, он сделал ее заметной, чтобы она не укрылась от него, как Даша. Хотя у нее и так шансов не было…

– А теперь беги, – позволил он. – Свои десять минут ты получишь.

Просить ее дважды было не нужно, Таиса мгновенно сорвалась с места. Пальцы леденели, ей срочно требовалось согреться хотя бы движением.

Впрочем, это было сомнительным достижением. Она уже была обречена – и они оба это знали. Одна в незнакомом лесу, слабая, замерзающая, лишенная даже возможности спрятаться… Ну что она могла? Просто порадовать охотника, доставить ему удовольствие – и все.

По крайней мере, этого он хотел. И получал от других жертв. Они не были виноваты, слишком уж чудовищные условия он для них создавал. Даже при более теплой погоде нагота ослабляла пойманных им женщин, мгновенно лишала их уверенности, делала уязвимыми. Человек с младенчества приучен к одежде. Нагота для него страшна, открытое тело теряет силы.

Для начала Таисе нужно было отстраниться от этого, и тут она справилась легко. Тело есть тело. Само по себе оно не слабо и не уродливо. Нет ничего постыдного, если тебя унизили силой. Есть только борьба, которая начинается с принятия себя и своего права на жизнь. Поэтому во время побега Таису мучил лишь холод, двигалась она уверенно, не пытаясь прикрыться. Он не превратит ее в животное, просто лишив цивилизованного облика. Он с ней вообще справиться не сможет…

Ее следующим врагом стали собственные инстинкты. Они требовали побыстрее где-нибудь укрыться. Залезть на дерево – у Даши ведь получилось! А еще лучше – спрятаться среди густых еловых ветвей. В буреломе. В яме. Зарыться в снег. Что угодно, лишь бы не оставаться на виду!

Это были древние инстинкты, те, которые много лет назад спасали первых людей от неведомых чудовищ враждебного мира. Человек был слаб по сравнению со своими соседями по планете. Прятаться для него было более естественно, чем драться с хищниками. И ведь это работало! Поэтому ей так хотелось спрятаться, затаиться, сжаться, чтобы сделать себя маленькой и незаметной…

Но она не могла. Андрей именно на это и рассчитывал. Он был опытным охотником и легко справлялся с животными, поэтому он и доводил своих жертв до состояния животных. Она не должна была ему подыгрывать…

И Таиса бежала вперед. Через заросли лишенного листьев орешника – прямо к открытому пространству, к полю, разделяющему две части леса. При одной мысли о том, что ей придется оказаться там, на виду, прямо под пулями, сердце билось быстро, душило ее этими ударами, лишало сил. Нельзя же туда, ну никак нельзя… А нужно.

Потому что там уже сияло низкое, только-только взошедшее солнце. Его белесые лучи падали на снежную целину, отражались от нее, слепили… Таиса бежала с закрытыми глазами, лишь изредка посматривая через приоткрытые веки. Андрей стрелять с закрытыми глазами не стал бы. Ему будет сложно искать ее след в сиянии, а она получит чуть больше драгоценных минут к честно заработанной форе.

Потому что зимнее солнце – друг. Творец иллюзий из света и теней. Темные овраги и сомнительные убежища из веток – посланники прошлого и союзники инстинктов. Но зимнее солнце – символ человеческого разума, живого, порожденного эволюцией, победившего время. Разума, который поднимается и над тенями, и над звериными норами, который значит гораздо больше, чем предсказуемые решения.

Чтобы выжить, Таиса должна была делать то, чего охотник не ожидал. А не ожидал он от нее многого – потому что не знал: она подготовилась.

Он наблюдал за ней с тех пор, как она запустила в деревне сплетни через его жену. Он думал, что выяснил все, что она оставалась под контролем, не подозревая об этом. Андрей не представлял, что готовиться она начала гораздо раньше, до того, как решилась на провокацию.

И благодарить за это нужно было Матвея с его выходкой возле хутора. Тогда Таиса особенно остро почувствовала: в этих лесах очень легко стать слабой. Что бы она делала на месте Даши? Да ничего, то же самое! И закончилось бы все так же… Ее это не устраивало.

Поэтому она съездила в город и закупилась дополнительной теплой одеждой. Определенная ирония заключалась в том, что в той поездке ее сопровождал как раз Андрей, они мило болтали, он казался таким нормальным… Она никогда бы не догадалась, что однажды он попытается отнять ее жизнь. Он никогда бы не догадался, что невольно помогает ее сопротивлению. Он ведь не знал, что было в ее рюкзаке и сумках, когда она вернулась из магазина, когда попросила отвезти ее в лес…

А там была теплая одежда белого цвета в непромокаемых пакетах. Чтобы подавить ужас от возможного участия в охоте, Таиса решила подстраховаться. Она убеждала себя, что это лишнее, это смешно… Но кто будет смеяться, если известно об этом только ей? «Смешные» приготовления дарили ей покой, и это было важнее всего.

Теперь ей только и оставалось, что снова и снова благодарить себя, не поддавшуюся стеснению, все-таки отправившуюся в лес, создавшую тайники… Та прогулка закончилась для нее столкновением с Ладыниным, но это ничего не испортило – Таиса спрятала вещи до того, как до нее добрался безумный дед.

За то время, когда Андрей вел ее по лесу, она сумела определить, где находится. Таиса знала эти места не так хорошо, как ее похититель, но определенные ориентиры для себя определила, и поле стало одним из них. Поэтому теперь Таиса четко представляла, куда она движется.

Она все-таки пересекла открытое пространство – бесконечное, как равнины Марса. Таиса снова оказалась под завесой деревьев, и тут стало чуть легче, инстинкты будто добились от нее компромисса. Но она-то знала, что еще далеко не в безопасности, она замерла на секунду, определяя нужное направление, и повернула налево.

Там, за рядами невысоких елок, рос массивный старый дуб, не единственный в округе, но самый большой. Под его корнями она и закопала то, что теперь казалось величайшей драгоценностью в мире. Белый спортивный костюм – хвала нынешней моде на костюмы из плотного хлопка с начесом, совсем недавно казавшейся Таисе предельно нелепой. Великолепные шерстяные носки. Ботинки из дешевого кожзама – единственные, которые она нашла в нужном размере и цвете. Все это могло исчезнуть, если бы до тайника добрался какой-нибудь Ладынин, и тогда она была бы обречена, она уже едва чувствовала собственные пальцы…

Но тайник там был – и вещи в нем сохранились. Желание поскорее натянуть их на себя и изгнать из тела могильный холод было настолько велико, что Таиса даже не поняла, как справилась с ним. Хочется, да. До безумия. Но нельзя.

Она развернула вещи и забросила на ближайшее поваленное дерево. После этого Таиса побежала в сторону, вдоль молоденьких елок, старательно обтирая ими красную краску. Добравшись до оврага, в котором снег так и не собрался из-за «крыши» из плотных еловых лап, она прошла в сторону по мерзлой глине и забралась на один из лежащих на земле стволов. Осторожно, чтобы не упасть, она пробралась по поваленным деревьям обратно, так, чтобы не оставить следов.

И только после этого Таиса наконец позволила себе одеться, словно закрепляя этим право на жизнь. Краски на ней теперь осталось совсем мало, да и та замерзла, и костюм насквозь не пропитался. Таиса натянула капюшон, чтобы скрыть темные волосы, порадовалась рукавам с прорезями для больших пальцев, позволявшим закрыть манжетами ладони.

В одежде поначалу стало холоднее, чем без нее, но Таиса понимала, что это лишь иллюзия. Организм, дошедший до переохлаждения, теперь никак не мог поверить, что тепло вернулось. А Таиса ему задачу не упрощала: расслабляться было рано, ничего еще не кончилось.

Всю полученную фору она потратила на отвлекающий маневр, она прекрасно знала, что убежать уже не успеет, Андрей вот-вот будет здесь. И оставалось ей только одно…

Она изо всех сил оттолкнулась ногами от упавшего дерева и оказалась в глубине ельника. Здесь Таиса упала, поползла вперед, так, чтобы снег по возможности закрыл ее, потом замерла. Лицом в снегу замерла, и было больно, но она терпела. Ей сейчас помогали окружение, цвет костюма и низкое солнце с его бликами и отражениями. А против нее был опытный охотник… Он бы посмеялся, найдя ее здесь. Но потом смеяться он бы перестал, и над лесом пронеслись бы ее крики. Они теперь звучали в ушах у Таисы, и она сжалась, цепляясь за последнюю надежду.

Но Андрей ее не нашел. Она слышала скрип снега под его ногами – издалека. Слышала, как охотник крикнул:

– А, вот же ты!

Она не шелохнулась. Она не собиралась все портить, попавшись на такой примитивный трюк. Может, она и ошиблась в Андрее вначале, но теперь она изучила его достаточно хорошо. Если бы он действительно заметил ее, он подошел бы тихо и сразу ударил. Его крик – все равно что лай охотничьего пса, который выгоняет добычу из укрытия.

Таиса не поддалась, и он прошел мимо – туда, где она оставила алый след. Андрей был уверен, что яркую краску она ничем не скроет, что обнаженную девушку в десяти шагах от себя он точно заметит… Он привык побеждать.

Она мысленно досчитала до ста, потом двинулась с места. Не поднялась, нет, поползла – медленней, чем хотелось бы, осторожно, чтобы не задеть ближайшие елки, не стряхнуть с них снег. Она делала то, чего не делал никто…

Покинув заросли молодых елочек, она снова побежала. Таиса понимала: если Андрей окажется рядом, он увидит ее. Поэтому глупо было красться и метаться от ствола к стволу. Раз уж выпрямилась, нужно бежать изо всех сил. Он все равно не ожидает от нее такой скорости – по его подсчетам она уже замерзла, не чувствует ног, может, и вовсе упала… Поэтому Таиса старалась увеличить расстояние между ними до того, как он заподозрит неладное.

Она знала, как от старого дуба добраться до фермы. Она воспользовалась этой дорогой в прошлый раз, запомнила путь. Ну а от фермы не так сложно попасть к хутору, и пусть Барабашева хоть изведется в панике перед лесными духами, Таиса готова была окно разбить, лишь бы добраться до телефона этой сумасшедшей.

Она все рассчитала верно, ни в чем не ошиблась, и у нее должно было получиться. Однако ее, как и Андрея, подвело появление новых обстоятельств.

Таиса как раз добралась до фермы, когда ее перехватили. Кто-то вырвался из заброшенного здания, ловкий, быстрый и сильный, навалился на нее, сбил с ног. Таиса попыталась освободиться, столкнуть его, но тщетно. Очень скоро она оказалась прижата к земле.

Она замерла, ожидая снова увидеть здесь этого психа Ладынина – и напрасно. На нее с торжествующим видом навалилась Нина Любимова.

Они не были толком знакомы, просто пересекались в деревне. Таиса знала, что Матвей подозревает Нину, и не была уверена, что он не прав. Но такого поворота она не ожидала! Андрей не из тех, кто работает с сообщниками, снова дикое противоречие его психологическому профилю… Как такое возможно?

– Что ты делаешь? – с трудом произнесла Таиса. Она задыхалась от боли, холода и быстрого бега. Она уже чувствовала, как на глаза наворачиваются слезы обиды и усталости. Глупо? Безусловно. Но у любого человека есть предел, и ее предел оказался пугающе близко.

Это ведь нечестно! Она сделала невероятное, она обманула маньяка, она заслужила право на жизнь… И теперь должна была все потерять из-за безумной местной бабищи.

А в том, что Нина нездорова, и сомневаться не приходилось. Ее глаза лихорадочно блестели, она улыбалась, сама не зная чему, и отпускать Таису не собиралась.40393c

– Ему повезло, что я оказалась здесь… – шептала Нина. Не для Таисы, для себя, она словно и не понимала, что произносит это вслух. – Как же все хорошо, как правильно…

Таиса несколько раз дернулась, пытаясь вернуть себе свободу, но проще было сдвинуть с места бетонную плиту, чем рослую и массивную Нину. А потом ее время закончилось…

– Что здесь происходит?

Она не знала, как Андрей нашел ее. Возможно, заметил, а может, по следам пошел, это уже не имело никакого значения – Таиса проиграла.

– Она почти убежала, – заметила Нина. – Тебе повезло, что я оказалась здесь и подстраховала тебя!

– А как ты оказалась здесь, хотелось бы знать?

– Я давно уже тебя искала – и рада, что наконец нашла.

Андрей был заинтригован, и лишь поэтому Нина не получила пулю в лоб сразу же. А она, кажется, и не заметила, какая опасность прошла стороной, она была слишком увлечена своим рассказом.

Нина еще до обнаружения трупа Даши Виноградовой заподозрила, что в лесу творится нечто странное. Почтальон общалась со всеми, она слушала тех, кого больше не слушал никто. От Олега Ладынина она узнала про женские вещи, то и дело обнаруживавшиеся в зарослях. От Надежды Барабашевой – про «крики лесных духов». Нина заметила, что рассказы двух не общающихся друг с другом людей совпадают.

Увлеченная этим, она начала предпринимать самостоятельные вылазки в лес. Там опытная уголовница то и дело обнаруживала пятна крови, отпечатки босых ног, следы борьбы в густой траве. Она предположила, что кто-то устроил в лесу охоту на людей.

И она пришла в восторг.

Похоже, Матвей, подозревавший ее в связи с этими преступлениями, был не так уж далек от истины. Он верно определил в ней хищную природу, не прав оказался только насчет проявления. Нина всю жизнь ненавидела женщин. Таиса, знавшая ее поверхностно, предположила бы, что такая женщина ополчится скорее против мужчин, но нет. Нину с детства раздражали представительницы одного с ней пола, и с годами эта неприязнь крепла, превращаясь в агрессию. Женщины казались ей слишком глупыми, слишком ничтожными, ей было стыдно стоять с ними в одном ряду. При этом объект ненависти противоречиво привлекал ее, и это Нина объясняла затаившейся в ней «мужской половинкой». Ни к какому психотерапевту она никогда не ходила, все решила сама.

Поэтому ей и был близок тот, кто устраивал охоту на женщин. Он будто доказывал, что она права, они действительно лишь животные, достойные худшего. Нина не сразу поняла, кто стоит за преступлениями, но она достаточно долго наблюдала за лесом, видела, кто там мелькает, чья машина останавливается среди деревьев… Она догадалась еще в декабре.

– Но я не знала, как подойти к тебе, – завершила рассказ она. – Как доказать, что я не одна из этих шлюх, я другая… А тут выяснилось, что пропала вот эта идиотка, ее ищут, и я поняла – это ты! Это можешь быть только ты…

Получается, Матвей и Гарик всё заметили, они ее разыскивают… За эту мысль хотелось держаться, однако Таиса слишком хорошо понимала: для нее это ничего не изменит. Они не найдут ее, не успеют, ей все равно нужно выкрутиться самой, так или иначе.

Пока Нина сидела на ней грузным слоном, это казалось невозможным. Но вот вес поднялся – женщина встала, направилась к Андрею. Ей действительно хотелось впечатлить его, доказать, что она достойна поощрения.

Он не возражал, ее преданность развлекала его. Но поглядывал он и на Таису, так что она пока замерла на месте.

– Чего ты хочешь от меня? – спросил он.

– Я хочу помогать тебе. Хочу остаться с тобой, делать то же, что и ты… Я попробовала один раз, и это был лучший день в моей жизни… За который пришлось заплатить девятью годами. Я не умею обманывать, делать все так, чтобы не осталось следов, а ты в этом идеален… Поэтому возьми меня с тобой – я ведь знаю, что в деревню ты не вернешься! Я сделаю все, что ты хочешь, только позволь мне…

– Нет.

Это короткое «нет» прозвучало до того, как Нина успела договорить. Андрею ведь на самом деле не интересны были ее слова, ему хватило пары фраз. Потом он не прерывал ее лишь для того, чтобы она подошла поближе.

Ну а когда она стояла перед ним, он ударил – тем самым ножом, которым перерезал скотч на руках Таисы и которым, скорее всего, убил Майю. Длинное лезвие вошло снизу, через нижнюю челюсть и рот дальше, к мозгу. Хороший, чистый удар профессионала – такой же, как и в предыдущих случаях.

Потому что, кем бы себя ни объявила Нина, для него она оставалась такой же женщиной, как остальные, приговоренные ею.

Таиса не собиралась смотреть, что он будет делать дальше, как поступит с телом. Она знала, что это тот самый шанс, которого она ждала – последний, единственный… Она вскочила на ноги и побежала прочь, напрямую через территорию перед лесом. Она не знала, на что вообще надеется. Таиса прекрасно помнила, что стреляет он очень метко, что она зря старается. Она не успеет отбежать достаточно далеко, он ее настигнет… И все равно бежать, видя перед собой чистую белизну леса, было легче, чем смотреть на лицо своего убийцы.

Вот только выстрел она так и не услышала – она услышала треск. Таиса как раз была в центре большого озера, когда лед под ее ногами проломился, его белое сияние сменилось провалом в никуда, бездной, которая поглотила Таису в один миг, оставив миру лишь темные воды.