Глава 16

Если реальность слишком сильно разошлась с твоими прогнозами, виновата не реальность. Ищи, в какой момент ты допустил в прогнозах критическую ошибку.

Когда Матвей только начинал обучение, Форсов нередко повторял ему это. Позже повторять перестал, отпала необходимость. В большинстве случаев Матвей оказывался прав, а если и ошибался, то несущественно, в пределах допустимой погрешности.

Однако исчезновение Таисы нельзя было назвать допустимой погрешностью.

О том, что она виновата сама, Матвей даже не думал. Такие размышления были бессмысленными, они ничего не изменили бы, только отняли бы время. Ему нужно было понять, что именно неверно сделал он – и как это исправить.

Он подозревал Нину Любимову, и пока не было гарантий, что за преступлением стоит не она. Матвей слишком хорошо помнил, как многозначительно она косилась на него при встрече, она явно что-то знала, чутье его в таком не подводило. Подвох в том, что «что-то знать» и «что-то сделать» – не одно и то же.

В доме Таисы не было следов сопротивления, она не дралась с тем, кто ее похитил, хотя успела проснуться и одеться. Если бы она увидела Любимову, реакция была бы другой, Матвей не сомневался в этом. Да, Нина намного крупнее Таисы. Но Таиса – девушка ловкая, быстрая и неплохо тренированная. Плюс подсознательно женщина меньше боится другую женщину. Нет, Таиса не дергалась, потому что сразу определила безусловное преимущество соперника в силе. Так что на эту роль не подходил и Григорий Серенко, даже если бы не было подозрений, что он мертв.

Кого Таиса могла сразу испугаться, почему? Тут два варианта: или он выглядел откровенно страшным, способным на убийство, или она его знала и не сомневалась в уровне его силы. Первый вариант маловероятен, потому что этот человек легко получил доверие предыдущих жертв. С тем, кто похож на монстра, так обычно не бывает. Получается, знала, и это уже ограничивает список подозреваемых.

Но почему, собственно, Матвей изначально заподозрил Нину? Форсов учил искать ошибку в уже совершенных действиях и сделанных выводах, для этого нужно отступить. Нина стала подозреваемой из-за своего криминального прошлого – уже понятно, что здешний убийца начал охоту не в Змеегорье. Но Нина попалась, она потеряла девять лет, в которые не могла обучаться тонкостям преследования и заметания следов…

Вот и ошибка. Глупая, нелепая, на виду, но такие чаще всего и губят результат.

Он искал того, что уже попался на тяге к убийствам. А нужно было разыскивать человека, который сумел остаться безнаказанным. Как такое можно сделать? Или сбежав, или переложив вину на кого-то другого, а лучше – все сразу.

Поэтому Матвей вернулся к сведениям, полученным о жителях деревни. Только на этот раз он искал не того, кто убивал, а того, кто был чужим. Пришедшим в Змеегорье уже взрослым, со своим опытом… со своей тайной, которая здесь пустила корни и разрослась.

Таких людей оказалось немного, а в нынешней ситуации подходил всего один. Поэтому Матвей, не теряя времени, направился в кафе.

Может, нужно было сообщить Гарику, а он не стал. Сейчас кто-то должен заниматься организацией официальных поисков, держать в курсе Форсова, просто оставаться на месте на случай, если Таиса сумеет сбежать самостоятельно… Матвей заставил себя верить, что это возможно. Солнце насмешливо сияло в зимнем небе, напоминая, сколько времени прошло после похищения.

В кафе обнаружилась только Елена – в раннее время и не было необходимости в других сотрудниках. Порой ей помогал муж, но сейчас его не было. Конечно же.

– Мне необходимо поговорить с вашим мужем, – спокойно сказал Матвей. Не важно, что он чувствовал и как сильно спешил. Он по-прежнему умел общаться с миром так, чтобы его слушали и делали то, что ему нужно.

– И вы тоже? – удивилась Елена. – Я начинаю подозревать, что дело нечисто!

– Кто еще?

– Зачем вам всем Андрей понадобился?

– Кто еще? – с нажимом повторил Матвей, игнорируя ее вопрос.

Елена, привыкшая к совсем другому обращению с его стороны, заметно растерялась, но все же ответила.

– Нина… Сказала, что ему пришло какое-то особое письмо, которое можно отдать только под подпись… Мне вот интересно – что это за письма такие ему приходят, а?

Елена хотела перевести все в шутку. Ей явно было неловко под взглядом собеседника – тяжелым, темным. Матвей прекрасно знал, какой эффект на нее производит, так и было задумано.

– Что вы ей сказали?

– Что Андрей в рейсе, вернется вечером… Послушайте, что вообще происходит?

– Я понял вас. Благодарю.

– Подождите…

Но ждать Матвей не собирался, он направился к выходу. Он предпочитал думать о том, что осталось мало времени, а не о том, что уже опоздал.

Ситуация оказалась даже серьезней, чем он ожидал. Получается, он не совсем ошибся насчет Нины, она была… Кем? Сообщницей? Не похоже, сообщница не стала бы спрашивать, где искать Андрея. Но она точно знала, кто он такой. Поэтому теперь Матвей собирался разыскивать не Андрея, а Нину. На деревенского почтальона всегда обращают внимание. Этим Нина по-своему подставила Андрея, хотя вряд ли она могла о таком догадаться.

Матвей расспрашивал о ней всех, кого мог. Утро уже было не ранним, оно разгорелось в полную силу, сияло бледным зимним солнцем, и во дворах оказалось полно людей, желавших насладиться робкими еле теплыми лучами. Кто-то лишь пожимал плечами, а вот кто-то видел машину почтальона, кружившую по деревне. Нина искала, этим она примелькалась… Так даже лучше.

Благодаря подсказкам Матвей и обнаружил, что она двинулась в сторону фермы. Это удивило местных: что ей могло там понадобиться? Для себя они решили, что она на самом деле направлялась на хутор, просто объездным путем. Матвей же не обманывался на этот счет, он точно знал, куда ехать.

Машину почтальона он нашел без труда, но Нины там, естественно, уже не было. Цепочка следов на снегу указывала, куда направилась женщина. Снова небрежность… Похоже, она была возбуждена, спешила куда-то, не думала о последствиях – или считала, что последствия уже не важны. Если она все-таки была сообщницей, она явно надеялась на побег из деревни. Но даже так она вела себя слишком опрометчиво, очень странно, что человек такого ума и осторожности, как Андрей, подпустил к себе кого-то вроде Нины – психически нестабильного, легко поддающегося страстям…

Впрочем, он и не подпустил. Матвей без труда понял это, когда увидел, как Андрей всаживает нож ей в голову. Все произошло очень быстро, далеко, и помешать этому было невозможно. Пара секунд – и Нина была мертва.

Зато жива оказалась Таиса! Матвей понятия не имел, где она раздобыла белый костюм, как добралась до фермы… Объяснения могли подождать. Ему нужно было спешить, потому что уже стало очевидным: одна Таиса не справится. Она и так сделала больше, чем представлялось возможным.

Матвей добрался до поляны, когда девушка рухнула под лед. Его первым желанием было броситься туда, за ней, но он сдержался. Нина уже поддалась эмоциям – и к чему это привело? Чтобы спасти жизнь себе и Таисе, ему нужно было поступать не так, как хочется, а так, как нужно.

Поэтому он воспользовался эффектом неожиданности – пока Андрей его не видел и следил за Таисой. Пистолет Матвей с собой не взял, хотя следовало бы. Зато был метательный нож, этого хватило. Лезвие живым серебром пролетело через воздух, с едва уловимым глухим звуком прошило ткань куртки и плоть, по самую рукоятку вошло в плечо мужчины.

Андрей не издал ни звука. Он в удивлении уставился на нож, на пятно крови, стремительно расползающееся по куртке, на свою безвольно повисшую правую руку. Попадание было не идеальным: Матвей целился в шею. Но наивно было предполагать, что он точно не промажет, слишком велико оказалось расстояние. Поддавшись беспокойству за Таису, он все-таки поспешил.

Ничего, все равно получилось неплохо. Андрей – правша, тут и сомневаться не приходится, и потеря правой руки для него, охотника, критична. Винтовка все еще висела у него на плече, но в том, что выстрелить он больше не сможет, Матвей не сомневался.

Вопрос в том, сможет ли драться – и будет ли. У него по-прежнему оставался нож, которым он убил Нину. Теперь Андрей смотрел на неожиданно появившегося противника – без человеческой ненависти, скорее, со звериной настороженностью. Он определял, кто из них сильнее… Он учел все: рост Матвея, их одинаковые параметры и этот бросок ножа, на который способен далеко не каждый и который говорит об очень специфических навыках. В иное время они были равны, а теперь Андрей уступал, и надеяться он мог лишь на то, что из-за потери Таисы Матвей начнет мельтешить и допускать глупые ошибки.

Вот только Матвей не выглядел как человек, который способен мельтешить. Взгляд серийного убийцы он выдерживал спокойно, как выдерживал прежде взгляды куда более опасных тварей. Андрей не знал всего – но понял многое.

Он предпочел отступить. Он даже бросил ружье, понимая, что оно бесполезно, только станет лишним весом и еще больше травмирует руку. Он бежал, потому что готовился бежать, у него наверняка был план отступления, которым нужно было срочно воспользоваться.

В иное время Матвей преследовал бы его – и догнал бы. Но теперь ему пришлось поступить иначе. С тех пор, как Таиса рухнула под лед, он не прекращал мысленно считать секунды. Он знал, что, если она боролась, шанс спасти ее еще есть. А в том, что она будет бороться, он больше не сомневался.

Он поспешил к озеру, на ходу сбросил пальто и ботинки. По-хорошему, следовало раздеться полностью, но время не позволяло, пришлось нырять в черную прорубь в джинсах и свитере. Холод ударил быстро, больно, в висках загудело, и на какой-то миг риск потери сознания был более чем реален. Но Матвей все-таки выдержал, не запаниковал, сумел развернуться в воде.

Постепенно темнота, созданная шоком и холодом, сменилась на куда менее страшную темноту озера. Близкий лед сиял странно, серебристо, делая все вокруг нереальным. Мутная вода скрывала дно, и казалось, что Матвей попал не в искусственное озеро возле старой фермы, а в пучину океана, где смерть – просто вопрос времени.

Но он не сосредотачивался на смерти, он искал жизнь. Если бы Таиса не выдержала и уже была на дне, Матвей не сумел бы ее разглядеть. Однако она держалась у поверхности, найти ее оказалось несложно благодаря все тому же белому костюму.

Людей, оказавшихся подо льдом, чаще губит не неумение плавать и даже не холод – холод не успевает. Они просто теряют ориентацию в пространстве, им кажется, что выхода на поверхность больше нет, ловушка захлопнулась. Они паникуют, организм требует больше воздуха там, где воздуха нет совсем, – и они погибают.

Такая участь ожидала и Таису. Девушка справлялась неплохо, раз до сих пор была жива, но она пыталась пробить лед, казавшийся ей тонким, вместо того чтобы искать прорубь. Движения ее рук уже стали замедленными и совсем слабыми, она вот-вот должна была отключиться… Однако Матвей понимал, что вытаскивать ее все равно нужно осторожно. Она не ожидает спасения и при любом прикосновении решит, что это Андрей отправился за ней. В мутной воде она все равно не разглядит, кто находится рядом, а против Матвея работало еще и то, что они с убийцей похожи параметрами.

Поэтому действовать нужно было быстро и в меру жестко. Матвей подплыл к девушке сзади, перехватил одной рукой поперек груди и живота – помогло то, что Таиса была значительно меньше его. Она, конечно же, задергалась, да еще и выдохнула последний воздух по глупости – на это указывали крупные пузыри возле ее лица. Однако это уже было не принципиально, Матвей убедился, что сможет ее удержать. Прижимая к себе девушку, он загребал воду второй рукой и ногами, он как раз прекрасно помнил, где остался спасительный путь на поверхность. Матвей не думал о том, насколько холодно в озере – и какой мороз ожидает их дальше. Он знал, что такие задачи нужно решать в настоящем моменте, не тратя времени на страх перед будущим.

Если бы Андрей рискнул и все-таки остался, они стали бы для него легкими мишенями – даже для однорукого. Однако рисковать собой ему не хотелось, он предпочел гарантировать собственную безопасность. Поэтому, когда Матвей вынырнул, в лесу по-прежнему не было никого живого, только мертвое тело Нины лежало неподалеку, у линии леса.

Сначала он вытолкнул на лед девушку, потом только выбрался сам. Таиса замерла на четвереньках, тяжело закашлялась, пытаясь освободить легкие от грязной воды. Матвей понимал, что она все еще в шоке, но времени на успокоение не было.

– Раздевайся, – велел он. – Быстро!

Она только судорожно кивнула, говорить она пока не могла. Однако взгляд Таисы при этом оставался осознанным, она уже разобралась, кто рядом с ней, и не собиралась впадать в истерику. Она была даже умнее, чем ожидал Матвей.

Он принес ей свое пальто и ботинки, положил рядом с ней на снег.

– А к-как же т-ты? – с трудом произнесла Таиса.

Смотреть на нее сейчас было жутко: лицо совсем белое, губы посинели, нижняя челюсть дрожит от холода. Впрочем, Матвей подозревал, что сам он выглядит не лучше – он просто умел с таким справляться. Гарик порой посмеивался над тем, что у него «нет жизни – есть только тренировки». И вот сегодня усилия Матвея окупились сполна.

– Я не пропаду, – отозвался Матвей, кивнув на неподвижное тело Нины.

Одежда массивной женщины все равно была ему мала – но не критично, натянуть можно. Таису, судя по взгляду, перспектива забрать вещи покойницы приводила в ужас. Матвей думал лишь о том, что нужно пережить мучительно долгий путь до машины.

– А он-н? – Таиса с опаской оглянулась по сторонам, замерла, словно готовясь к выстрелу. – Он-н гд-де?

– Он тебя больше не побеспокоит. Я обещаю.

* * *

Матвей так и не вернулся. Значит, или не счел нужным делиться информацией, или не был до конца уверен в своей версии. Гарика это не обижало, он ведь не мальчик на подхвате, которому все нужно объяснять. Если Матвей додумался до чего-то, то и он сможет.

Сначала он был занят – объяснял ситуацию Форсову, звонил в полицию. Потом система начала действовать, от него уже ничего не зависело, у него появилось время подумать. Он перебирал в уме не только тех, кого знала Таиса, – а в том, что она увидела убийцу не впервые, Гарик даже не сомневался. На то, что этот тип местный, многое указывало, в том числе и то, как ловко он расправился с Григорием Серенко. Это кто-то сильный… Но загвоздка ведь не в силе, а в том, что в нем внушало доверие. Ему поверила Ева Сон, чужая в этих местах. Ему поверила Даша Виноградова, всех прекрасно знавшая. Что быстро усыпляет доверие? Это должно быть на виду, женщины попадали в западню быстро, не анализируя и не философствуя…

Гарик долго не мог понять – а потом понял в один миг. Так иногда бывает: то, что ты ищешь, не спрятано, оно прямо перед тобой, но почему-то остается незамеченным. Зато если уж ты это увидел, забыть или потерять невозможно.

Он направился в кафе – и обнаружил, что оно закрыто. Кривая надпись на листке бумаги, скотчем приклеенном к двери, сообщала, что причиной тому стали некие «технические проблемы». Но Гарик не верил в такие совпадения и без сомнений заглянул в окно.

Как он и ожидал, Елена сидела внутри. Она была растеряна, она опустилась за один из столиков и закрыла лицо руками. Может, плакала, может, думала о чем-то тяжелом, сложно сказать наверняка. Но она точно была не в состоянии обслуживать гостей, и она это прекрасно понимала.

Гарик вернулся к двери и постучал.

– Елена, я знаю, что вы внутри! Откройте, нам нужно срочно поговорить.

Она, конечно же, не открыла. Она даже не отозвалась, делая вид, что ее там нет. Но чего-то подобного Гарик и ожидал. Тяжело вздохнув, он достал из кармана набор отмычек.

Когда он все-таки вошел в кафе, Елена уставилась на него так, будто увидела привидение.

– Вы что здесь делаете?

– На задвижку нужно запирать, – назидательно произнес Гарик. – Если дверь такого типа заперта на самую обычную задвижку, вскрыть ее невозможно, только выбить, а выбивать – дело шумное и долгое. Запомните, вам понадобится – в ближайшее время вам трудно будет почувствовать себя в безопасности, но вот такие маленькие детали помогут.

– Что?.. О чем вы говорите? Вы что, тоже ищете Андрея?

Ага, значит, Матвей все-таки догадался… По крайней мере, Гарик на это очень рассчитывал. Хотелось просто спросить, что она сказала о своем муже Матвею, искать, бежать, помогать… Вот только Гарик понимал, что это бессмысленно. Матвею помощь не нужна, теперь у каждого своя роль.

Гарик запер дверь и подошел к Елене. Она заметно напряглась, когда он опустился на стул напротив нее, однако убежать не попыталась.

– Это Андрей убил всех тех женщин в лесу, – спокойно произнес Гарик. – Тех трех, о которых уже известно, и наверняка многих других. Ты знала об этом?

Он задал вопрос не ради слов. Он сидел достаточно близко, не сводил с нее глаз, поэтому самую важную информацию получил за пару секунд. Елена еще ничего не говорила, еще только осмысливала его вопрос, а он уже выяснил правду.

Ничего она не знала. Да и понятно, почему, Андрей бы ни за что не сказал ей. Он мог обманывать ее, но не доверять ей. И все же… Елена не была дурой. Она прожила рядом с этим человеком много лет, наверняка она замечала странные поступки, отрешенные взгляды, непонятные слова, может, даже подозрительные пятна на одежде, когда он возвращался домой. Однако Андрей все мог объяснить, и она с готовностью верила.

Елена обманывала свой разум, и все же семена сомнения в какой-то момент закрепились в ее душе. Поэтому теперь она готова была защищать мужа перед другими, но не так уверенно и решительно, как ей хотелось бы.

– Хватит этого! – наконец разозлилась Елена. Видимо, решила, что только за злость и можно держаться в такой ситуации. – Что вы на него накинулись? Андрей в рейсе!

– Ты звонила ему?

– Он не снимает трубку, но это нормально! Это даже хорошо! Он никогда не снимает трубку, когда за рулем, это правила безопасности!

– Ловко придумал, – кивнул Гарик. – Этим можно многое оправдать. Но я вот что скажу… Тебе будет тяжело. Когда станет известно о том, что он делал, часть вины перенесут на тебя и твоих девочек. Не полиция, конечно, соседи. Начнут проклинать, делать гадости, и доказывать людям, что ты ни при чем, бесполезно… Я бы рекомендовал переезд, даже если придется ужаться финансово. Жизнь и безопасность дороже.

– Уходите немедленно! Я не желаю это слушать!

Гарик ее проигнорировал, он продолжил рассуждать все так же невозмутимо.

– Но кое-что для своей репутации ты сделать можешь… Да и для души, если веришь в душу. Ты веришь? Или что дети кармически платят за ошибки родителей? Тогда помоги своим дочерям, подскажи мне, где искать его. Он никогда бы не доверил тебе свое убежище, но догадаться ты можешь. Где бы он обустроил нору?

– Мне что, в полицию позвонить? – Елена наверняка хотела задать вопрос гневно, а прозвучало как-то жалко.

Она упрямилась, это понятно. Но у Гарика не было времени дожидаться, пока она выйдет из стадии тупого отрицания. Он понятия не имел, когда все закончится в лесу… и как это закончится. Но если психа не перехватит Матвей, тот ломанет в свое убежище, поймать его можно будет только там – или он сумеет исчезнуть.

Поэтому Гарик не имел права на ту жалость, которую ему хотелось проявить к Елене.

– Знаешь, как он заманивал в ловушку женщин? Я все не мог понять, хотя это было главным… Зато когда понял – сразу вышел на него. Он использовал твою машину. Вот эту, семейную, с детским креслицем возле водительского места, со всеми этими милыми игрушками. Скажи, в этой машине можно самостоятельно открыть дверцы возле задних сидений?

– Нет… – еле слышно прошептала Елена.

– А почему? Сломались? Сразу обе?

– Это сделал Андрей… Но сделал для наших девочек! Чтобы они случайно не открыли дверцу во время движения!

– Во-первых, дверцы можно запереть с водительского места. Во-вторых, младшая из ваших девочек ездит в специальном кресле впереди, а старшая достаточно взрослая, чтобы не открывать дверцы по первому желанию. Но там наверняка все сломано безнадежно. Чтобы точно никто не выбрался… Хотя, думаю, жертвы верили его обману до последнего и не сопротивлялись, пока не оказывались в лесу. Он возил этих женщин в твоей машине, Лена. На смерть возил. Они сидели там, где сидят твои дочери. И твои дочери однажды вырастут в женщин, которых кто-то сможет увезти…

– Прекрати! – крикнула Елена. Она уже плакала, но сама не замечала этого. – Это все неправда, неправда… Он не мог!

– Где он, Лена?

– Андрей никого не убивал!

– Где он?

Она, только что кричавшая, как-то разом сникла, словно последняя энергия покинула ее в один миг. Елена откинулась на спинку кресла, устало прикрыла глаза рукой и тихо произнесла:

– В гараже.

– В каком еще гараже?

– Неподалеку от станции, где он работает… Там года два назад продавали гаражи для частных нужд. Место глухое, далекое, можно было купить за копейки… Андрей этим и объяснил. Что за копейки… Я там никогда не была.

– Спасибо. И запомни: ни ты, ни тем более твои дети ни в чем не виноваты.

Она дала ему запасной ключ от гаража. Может, действительно хотела помочь. А может, готова была сделать что угодно, лишь бы он убрался. Гарик был почти уверен, что она не бросится предупреждать Андрея по телефону. А если и бросится, толку не будет: он не снимет трубку, тут его недоверие сыграет против него.

Гарик задержался лишь для того, чтобы зайти в дом Матвея – пустой, конечно же, – и забрать из сейфа пистолет. Пожалуй, ему самому давно следовало получить разрешение на оружие, но ему было лень. Опыт подсказывал, что все необходимое обычно оказывается под рукой само по себе.

Он сосредоточился только на выполнении задачи. Гарик воспринимал это как своего рода игру, квест, не имеющий отношения к нему лично. Потому что если бы он задумался о чем-то ином, об истинном смысле событий… он мог сорваться. Он не собирался себе этого позволять.

Елена не обманула его как минимум насчет гаражей: они там действительно были. Гарик отогнал машину подальше, чтобы не спугнуть Андрея, оставшуюся часть пути прошел пешком. Он издалека увидел, что на нужном гараже защелкнут навесной замок. Получается, Андрей не пришел… или вообще не придет, или это не его гараж. Вариантов было много, но лишь в одном из них Гарик мог на что-то повлиять, и он просто ждал.

Он не знал, сколько времени прошло, прежде чем среди деревьев мелькнуло движение. Ему показалось, что целая вечность – он затаился среди сугробов, так было сложнее, но безопаснее. Именно поэтому он не спугнул Андрея, когда тот все-таки выбрался на дорогу.

Гарик сразу заметил все: кровь на одежде, нож, торчащий из раны… Ножи Матвея он знал прекрасно и всегда считал их скорее декоративным элементом, своего рода блажью. Ну кто использует ножи, если есть пистолет, в самом деле? Зачем это нужно? А вот зачем…

То, что Андрей был всего лишь ранен, один раз и не слишком опасно, ничего хорошего не сулило. Почему Матвей не задержал его? Или не добил? Этот может, жалостью к ублюдкам он не отличается… Так почему же не смог? И где Таиса, успел ли он?..

Нет, не нужно об этом сейчас думать. Такие мысли губят, а не помогают. Если поддаться им, желание нажать на спусковой крючок станет слишком сильным, а это все-таки неправильно. Даже в случае такого существа, как Андрей Алексин.

Гарик выждал еще немного, позволяя Андрею самому отпереть замок и войти в гараж. Он подозревал, что внутри найдется немало улик, связывающих этого человека с убийствами. Понятно, что часть своих трофеев Андрей подсунул Серенко, чтобы подставить охотника. Однако такие, как он, слишком гордятся своими победами, чтобы полностью потерять память о них. У него еще что-то есть… И будет лучше, если его задержат внутри, чтобы он не попытался сделать вид, будто не был в этом гараже много лет и вообще не представляет, что там скрыто.

Лишь услышав, что Андрей занят чем-то, Гарик двинулся с места. Он подошел к гаражу, замер на пороге, входить внутрь было слишком опасно: человек с таким охотничьим опытом и ловушки мог расставить.

Андрей и правда возился с какой-то сумкой, но, увидев направленный на него пистолет, медленно выпрямился. Похоже, он искал аптечку, потому что нож из раны он пока благоразумно не вытащил.

– Не дергайся, – посоветовал Гарик. – И подними ту руку, которая все-таки работает. Думаю, компания у нас появится минут через двадцать, потерпишь.

– Это какое-то недоразумение…

– Даже не начинай. Я знаю, кто ты такой. Ты знаешь, кто я. Не нужно уходить в пустую болтовню.

– Ну, попытаться стоило, – усмехнулся Андрей. – Будешь спрашивать, что стало с твоими спутниками?

– Нет. Я все равно узнаю позже, ты ненадежный источник. Ты можешь ляпнуть что-нибудь такое, что придется тебя пристрелить, а это серьезно испортит мне резюме.

– Ты это можешь? Пристрелить меня? Ты правда способен на убийство человека?

Андрей, при всем своем безумии, был неплохим психологом – иначе он не оставался бы вне подозрений так долго. Он отлично разбирался в людях, к любому мог найти подход. Он умел заглянуть в душу и теперь видел то, что Гарик знал о себе с самого начала.

Он не мог убить. Несмотря на все свои громкие слова, злость, даже на грани отчаяния не мог и все. Это было не в его природе. Матвей убивать умел, хоть и без удовольствия – просто такой вот он уродился. А Гарик – нет, и это вовсе не означало, что он готов был тут рыдать и едва удерживать пистолет в дрожащей руке.

Андрей заметил то, что ему показалось слабиной, двинулся вперед – медленно, осторожно, зная, что забрать пистолет одной рукой будет трудно.

– Ты же не такой, как я, – вкрадчиво говорил он. – Ты действуешь по закону, вызываешь полицию… Так зачем в меня стрелять? Я ранен, я никуда не убегу…

– Прекращай, а? – поморщился Гарик. – Ты реально ожидаешь, что я сейчас в панике начну отступать и вопить, чтобы ты не приближался? Мы же не в фильме, парень. В фильмах почему-то не учитывают один очень полезный вариант.

Прежде, чем Андрей успел сообразить, что происходит, Гарик опустил пистолет ниже и выстрелил – в ногу. В колено, чтобы даже случайно не задеть никакую крупную артерию… а еще сделать так, чтобы охотиться Андрей уже не смог никогда.

Андрей с воем покатился по грязному полу. Гарик поставил пистолет на предохранитель, убрал за пояс и теперь равнодушно наблюдал за тем, кто для многих сумел стать воплощением худших кошмаров.

– Знаешь, а ты ведь сказал верно, – задумчиво бросил Гарик, прислушиваясь к далекому еще вою сирен. – Ты теперь никуда не убежишь.

* * *

Таиса предполагала, что преодолеть случившееся будет сложнее. Она ожидала кошмаров – с безжалостным ледяным лесом, темной водой, утаскивающей на глубину, с яркими красными пятнами среди абсолютной белизны… Но ничего такого не было. Таиса допускала, что подобные последствия настигнут ее позже. Форсов считал, что это попросту показатель стабильной здоровой психики: умение преодолеть травму и двигаться дальше.

В больнице Таиса все-таки оказалась, но все понимали, что это скорее мера предосторожности. Девушка не возражала: теперь она могла спокойно отлеживаться в уютной одиночной палате, а не разбираться со всем бардаком, который творился в Змеегорье и его окрестностях. Аресты, допросы, задержания… Ее такое не привлекало.

Да и скучать ей не приходилось. Оставаясь одна, Таиса жадно читала одну за другой книги из списка, который дал ей Форсов. Он не говорил, что уже точно решил взять ее на обучение. Но разве такие списки составляют просто так, без особой причины?

Гостей у Таисы тоже хватало. Помимо родственников и знакомых, к ней регулярно наведывался Гарик. С его подачи на прикроватной тумбочке стояли не только роскошные букеты цветов, но и крошечная пихта в горшке. Гарик и сам толком не сумел объяснить, зачем притащил дерево. Он лишь с загадочным видом объявил, что так нужно, и удрал из палаты.

Пару раз заходил Форсов – чтобы проверить, как она, и передать ей список. К третьему визиту он уже знал все подробности этой истории и готов был рассказать о них. Все понимали, что Таиса это заслужила.

Андрей Алексин действительно впервые убил не в Змеегорье, туда он прибыл уже состоявшимся преступником. Его первое убийство было кровавым и неуклюжим, за решеткой он не оказался лишь потому, что ему повезло.

Он родился в одной из тех семей, которые называют неблагополучными – и вполне обоснованно. Вряд ли ему когда-либо доводилось видеть своих родителей абсолютно трезвыми. Родители же слабо представляли, сколько у них вообще детей. В этой семье никто никого не воспитывал, все просто кое-как существовали под одной крышей.

Его братья и сестры уверенно шли по стопам старшего поколения и потихоньку спивались. Андрей же оказался не таким, алкогольный дурман его не привлекал, у него были свои желания, поначалу непонятные ему. Ему хотелось чего-то, сулившего непередаваемое удовольствие, но слишком неясного, чтобы просто пойти и взять это. Он пробовал многое – и выпивку, и наркотики, и секс, в унылых, давно нуждавшихся в ремонте домах, среди которых он вырос, хватало способов получить такие вот нехитрые развлечения. Все это не ослабило желание внутри него, лишь вызвало раздражение, заставив действовать решительней.

Он впервые убил вскоре после того, как ему исполнилось шестнадцать. Андрей случайно обнаружил среди деревьев двух наркоманов в отключке – парня и девушку. Парня он не тронул, все его внимание было сосредоточено на девушке. Он даже не помнил, что именно сделал, но он наконец получил то самое наслаждение, которое инстинктивно искал. Андрей растворился в нем, ни о чем больше не думал, и в себя пришел лишь над растерзанным трупом.

Вот тогда он и мог попасться, разделив судьбу психопатов, оказавшихся за решеткой по неопытности. Он действовал неумело, он наследил, полиции достаточно было приложить хоть чуть-чуть усилий, чтобы добраться до него.

Однако обстоятельства сложились в его пользу. Никто не собирался всерьез расследовать убийство давно опустившейся наркоманки, все казалось очевидным: вот труп, вот рядом лежит залитый кровью сожитель и ничего не помнит. Что тут думать? Ну а что рядом следы… Может, убийца метался, прежде чем отключиться? Кто этих нариков поймет! К Андрею никто даже не присматривался. Разве способен тихий шестнадцатилетний мальчик так жестоко растерзать женщину? Нет, конечно, и говорить о таком стыдно!

Но Андрей тогда не знал, что убийство сойдет ему с рук так легко, он серьезно переволновался, два дня не решался вернуться домой, все не верил, что его никто не ищет. Страх позволил ему очень хорошо усвоить этот урок. Он понял, что действовать нужно осторожно, выбирать жертв с умом, заметать следы, иначе удовольствия больше не будет. Лучше немножко потерпеть сейчас, а не терять в колонии долгие годы.

В восемнадцать лет Андрей получил права и начал подрабатывать нелегальным извозом. Позже он устроился дальнобойщиком – и вот тогда снова вернулся к убийствам. Его жертвами становились придорожные проститутки. Простых автостопщиц он еще не трогал, боялся, знал, что их будут искать. Зато он давно понял, что к жрицам любви у всех особое отношение. Женщины, продающие себя у шоссе, даже в своей бесславной профессии считались низшей кастой, их смерть воспринималась чуть ли не как естественный риск.

– Мы знаем только о тех убийствах, которые удалось хоть как-то с ним связать, – уточнил Форсов. – По маршрутам, времени выполнения заказов… Думаю, он убивал больше и не делал перерыв в несколько лет. Но сам он о таком не скажет, а мы никак не проверим.

– Не понимаю… он уже наработал себе на пожизненное, – нахмурилась Таиса. – Неужели он не понимает этого?

– Скорее всего, понимает.

– Тогда зачем ему молчать?

– Потому что далеко не все серийные убийцы стремятся к славе, – пояснил Форсов. – Некоторым действительно льстит признание их заслуг. Они видят в этом свой вклад в историю, если угодно. Такие преступники усложняют работу следователей не молчанием, а ложью: они приписывают себе куда больше жертв, чем было в их жизни на самом деле. Но Алексин не рвется к такой славе. Он охотник, и для него каждая обнаруженная жертва – поражение. Дело тут совсем не в тюремном сроке, который, как ты правильно сказала, уже практически очевиден. Кстати, на его отношение к себе указывает и то, что он постоянно поднимал планку – в своем собственном понимании, разумеется.

Работая дальнобойщиком, Андрей убивал все чаще, все уверенней. Если он и сдерживался, то исключительно ради уничтожения следов. Никакого сожаления он не испытывал, он рано выработал свой главный принцип: если женщина была убита, она заслужила это. Если бы она заслуживала иного, она бы не оказалась в таком удобном для убийцы положении. Все это казалось Андрею вполне логичным и неопровержимым.

Проблемы у него возникли, когда один следователь додумался объединить жестокие убийства проституток в серию. Тогда к делу были привлечены большие силы, и Андрей по-настоящему испугался, что его загонят в угол, как зверя. Ему нужно было срочно бежать, но, если бы он попросту скрылся, он бы привлек к себе внимание. Пока что его ни в чем не подозревали, он не мог подставиться. Ему нужна была очевидная причина, чтобы уволиться и переехать подальше от родного города.

Такой причиной стала Елена. Они познакомились, когда она была в гостях у подруги. Андрей мгновенно заметил, что красивая девушка им заинтересовалась, и изобразил любовь с первого взгляда. После недолгих бурных ухаживаний он сделал ей предложение. Поспешность этого брака он объяснил очень просто: Елене нужно было возвращаться домой, а он не выдержал бы разлуку. Ему поверили без лишних вопросов, он умел быть убедительным.

Так Андрей Алексин попал в Змеегорье.

В свой первый год здесь он даже не думал об охоте… по крайней мере, на людей. Чтобы изучить эти леса, не вызывая подозрений, он стал осваивать охоту на животных, получил лицензию на оружие, обнаружил значительный талант к этому делу. Его уважали. Елена не могла нарадоваться: он был идеален! Не пил, не курил, много работал, баловал жену, обожал дочерей. Даже его хобби было полезным, он нередко приносил с охоты дичь для кафе Елены.

На допросах она снова и снова повторяла, что ни о чем не догадывалась. Но в этом отношении Форсов был солидарен с Гариком: какие-то подозрения у Елены были, просто она их старательно глушила. Инстинктивные страхи казались ей сущей глупостью, она не хотела портить атмосферу в своей идеальной семье такими странными разговорами.

Ни к какой ответственности Елену привлечь не могли – не за что, по делу она проходила свидетельницей. Однако в том, что ей позволят и дальше спокойно жить в Змеегорье, Таиса сильно сомневалась.

– Он признался, когда убил первый раз? – спросила она.

– Нет. Тут все та же история: он хочет скрыть от нас как можно больше. Но при этом он свободно рассказывает истории о тех жертвах, которых уже обнаружили. Сейчас лес обыскивают с собаками, возможно, будут найдены новые тела, хотя у меня больше надежды на весну. Если их обнаружат, он о них расскажет.

– Как думаете, когда он убил первый раз? В Змеегорье, я имею в виду.

– Думаю, лет восемь назад, – ответил Форсов. – Когда хорошо изучил эти места и получил необходимый охотничий опыт. Судя по дальнейшим событиям, ему понравился новый вид убийства. Обладатели такого типа личности обычно не делают шаг назад. Также рискну предположить, что изначально он действовал по старой схеме и своими жертвами делал в основном проституток, снятых как можно дальше от Змеегорья, тех, кого не будут искать. Переход на новых жертв также можно считать неким вызовом, который он хотел бросить самому себе.

Андрей действительно согласился рассказать только об уже найденных жертвах. Зато здесь он не пытался ни отпираться, ни скрывать что-либо – знал, что это бесполезно.

Первой среди них стала Ева Сон. Она действительно лишилась в Подмосковье машины, но не захотела ни отказываться от мести, ни ждать ремонта. Она добиралась до Змеегорья общественным транспортом, в том числе и на маршрутке. В пути она разговорилась с водителем, которым оказался Андрей Алексин. Ева выспрашивала его, где тут можно поселиться неподалеку от Охотничьей Усадьбы. Андрей намекнул, что это не очень хорошее место, туда не стоит стремиться.

Охотничью Усадьбу он действительно презирал, тут он не соврал. Однако вовсе не потому, что там не уважали женщин. Его отношение было больше похоже на пренебрежение настоящего охотника к тем, кто охотников только изображает. Он считал всех этих богатых обладателей дорогущих ружей ничтожествами, которым в его лесах совсем не место.

Ева почувствовала его неприязнь и намекнула, что она едет туда не просто так, она может доставить владельцам и клиентам Усадьбы неслабые проблемы. Заинтригованный этим, Андрей уговорил ее дождаться окончания его смены в одной из деревень, в которых он делал остановки, тогда он поможет. Ева была совсем не против получить сильного и вполне привлекательного союзника, она согласилась.

То был единственный случай, когда Андрей по-настоящему рискнул, связывая себя с одной из жертв. Но риск был не слишком велик: он общался с Евой недолго, украдкой, а немногочисленные пассажиры все равно смотрели только в свои смартфоны. Да и потом, он готовился сделать все так, что о смерти Евы еще долго не должны были узнать. Возможность выяснить побольше об Охотничьей Усадьбе и использовать бывшую гостью курорта как подстраховку определенно того стоила.

Андрей закончил смену, подготовил все к новой охоте и заехал за Евой. Она до последнего верила, что он везет ее к гостинице, а потому болтала вполне свободно. Она рассказала ему о том, что ее изнасиловали Третьякевич и его дружки, часто проделывавшие такое с женщинами. Андрей кивал, сочувствовал и повторял, что так нельзя. А потом сделал с Евой нечто несравненно худшее.

Ее труп был спрятан не рядом с Усадьбой, но недалеко. Когда возникла необходимость, Андрей перенес мертвое тело и мастерски изобразил разрытую волками могилу.

Майю Ярчак он убил осенью. В юной автостопщице для него не было ничего необычного, она стала одной из многих. Андрей не имел ничего против нее лично и считал ее достойной смерти не за то, что она увлекалась опасным видом путешествий, а просто потому, что она согласилась сесть в его машину. Майя же, как правильно догадался Гарик, решила, что мужчина, которого дома ждут маленькие дети, не способен ей навредить. Андрей умел быть милым… до самого конца.

В ту же ловушку попалась и Даша Виноградова.

– Он не преследовал именно ее, – пояснил Форсов. – Но он не мог найти подходящую жертву слишком долго, он начал нервничать. Он поехал на поиски, взяв машину жены.

– Как он вообще объяснил это Елене? «Дорогая, сейчас я убью женщину и вернусь»?

– Он сказал, что ему нужно съездить к другу в соседнюю деревню, а его машина не заводится. Человек, который хочет верить, верит, не задавая лишних вопросов.

Той ночью Андрею опять не повезло, он остановился на заправке, чтобы поразмыслить, как поступить дальше. И вот тогда из магазина вышла Даша… Он, конечно, узнал ее, они были знакомы. Андрей уже рассматривал ее как жертву, однако отказался от этой идеи: он видел, что Даша слишком осторожна, и ее обычный маршрут ему совершенно не подходил.

Но вот она оказалась одна в темноте, а метель так надежно прятала их обоих от камер видеонаблюдения… Андрей решил испытать удачу. Он предложил подвезти Дашу до дома – ну куда ей бродить через лес в такой снегопад? Девушка, знавшая его в первую очередь как водителя маршрутки, согласилась сразу. То ли потому, что увидела полную детских вещей машину. То ли из-за неважного самочувствия, вызванного беременностью, в которую Даша так и не поверила. Ей было плохо, появился знакомый, готовый ей помочь… почему бы нет? Ведь ее коллеги по магазину сотни раз ездили в машинах с теми, кого едва знали, но все заканчивалось хорошо!

Андрей же воспринял ее согласие как позволение на охоту.

Даша занервничала еще в машине. Из-за метели она не узнавала дорогу, но заметила, что они едут куда дольше, чем следовало бы – Черемуховая располагалась ближе к заправке, чем Змеегорье. Андрею удалось убедить ее, что развязка просто закрыта на ремонт, нужен небольшой объезд, только и всего. Нельзя сказать, что Даша совсем уж успокоилась, но что она могла тогда сделать? Она уже была в машине на шоссе, ей оставалось лишь убеждать себя, что все обязательно будет хорошо.

Но хорошо не было. Андрей привез ее в лес, заставил раздеться и отпустил. У нее тоже была фора – в пару минут из-за снега и темноты, но этого оказалось достаточно. Метель мгновенно пожирала следы девушки, близкий волчий вой отвлекал внимание охотника, все шло не по плану.

Если бы Даша осталась на земле, Андрей бы все равно нашел ее. Он и предположить не мог, что у нее хватило сил забраться по гладкому стволу. Но Даша была в таком ужасе, что взлетела наверх кошкой… да так и осталась среди ветвей.

Промаявшись до рассвета, Андрей вынужден был уйти и затаиться. Он понятия не имел, что будет дальше. Если Даша сумела спастись, скоро за ним придут… Он поспешно поменялся сменами с приятелем и уехал на работу. Он то и дело созванивался с женой, как бы невзначай выясняя, не ищут ли его.

Однако никто за ним не пришел. Андрей успокоился, решил, что Дашу перехватили волки или она упала в какой-нибудь овраг. В любом случае, ее не должны были отыскать до весны… Но случилось иначе, когда к лесу прибыли городские туристы со своим квадрокоптером.

И даже тогда для Андрея не было серьезной угрозы. Он очень быстро выяснил, что смерть Даши сочли трагическим несчастным случаем, и тихо порадовался, что никогда не причинял своим жертвам физического вреда до начала охоты. Он был уверен, что все обошлось, ведь в существование его, убийцы, никто не верит!

Но тут явились три странных журналиста из Москвы. Андрей решил, что большой проблемой они не станут, однако все равно предпочел приглядывать за ними. Как оказалось, не зря: они делали все то, чего он боялся. Бродили по лесу, выспрашивали старуху Барабашеву о лесных криках… Кто знает, что они еще выяснили? И журналисты ли они вообще? Не похоже, что они что-то снимали… А потом нашли тело Майи, и это стало последней каплей.

Почуяв неладное, Андрей решил разыграть карту с обвинением насильников из Охотничьей Усадьбы. Что-то у него получилось: полиция действительно сосредоточила все свое внимание на богатых наследниках. И «журналисты» должны были, Андрей действительно следил за ними, знал об их вылазке в Усадьбу… А вот о видеозаписях, оправдывающих Третьякевича и компанию, не знал.

Когда Таиса устроила провокацию, он понял, что придется уезжать. Все бросать, как прежде, и начинать сначала… Не из-за ее оскорблений, ловушку он распознал сразу. Он слишком хорошо понимал: раз ловушку ставят, значит, верят, что зверь еще на свободе.

Но он не собирался покидать свою территорию с поджатым хвостом, Андрей хотел уйти красиво. Он подставил Григория Серенко лишь для того, чтобы выиграть себе время на последнюю охоту. После смерти Таисы он собирался уехать подальше от этих мест, в гараже его уже дожидались и собранные вещи, и внушительная сумма денег, украденных из кафе, и даже документы на новое имя. Вероятнее всего, он был готов и к пластической операции, для таких людей ни внешность, ни имя не имеют большого значения, им важен лишь тот образ жизни, который делает их счастливыми.

Но Таиса своим неожиданным сопротивлением спутала ему все карты. Андрей так и не понял, где она взяла одежду и обувь, и никто не собирался ему пояснять. Потом еще Нина Любимова влезла… Когда стало ясно, что и она его вычислила, Андрей убедился, что засиделся на одном месте. Десять лет, подумать только! Больше он такой ошибки не допустил бы, он готовился переезжать каждые два-три года, да не сложилось. О покинутой семье он так ни разу и не упомянул.

Теперь Андрея ожидал суд, результат которого был вполне предсказуем.

– Полагаю, в течение года он совершит минимум одну попытку самоубийства, – задумчиво указал Форсов. – Возможно, даже преуспеет.

Отправиться за решетку предстояло и четырем насильникам из Охотничьей Усадьбы, даже при том, что они ничего не знали об убийствах. Их преступления были достаточно серьезными, и скандал разразился такой, что никакие связи уже не могли позволить им выйти сухими из воды. Впрочем, Таиса признавала, что эти четверо все-таки достойны разных сроков.

Надежду Барабашеву и Олега Ладынина сочли свидетелями, недостаточно вменяемыми для того, чтобы нести ответственность за сокрытие улик… А жаль. Таиса считала, что, если бы Барабашева сообщила о криках в лесу, а Ладынин – о женских вещах и пятнах крови, жертв у Андрея было бы меньше. Но доказать это все равно никто бы не смог.

Теперь Таиса считала эту историю для себя завершенной – зато ей хотелось продолжить кое-что другое.

– Ну что, босс? – улыбнулась она. – Я прошла испытание?

– Босс! – ворчливо повторил Форсов. – Нахваталась уже от Гарика всякой чепухи!

– И тем не менее, каков вердикт?

Форсов окинул внимательным взглядом сначала ее, а потом стены больничной палаты.

– А ты этого хочешь? Разве тебе не положено сказать, что ты представляла себе работу профайлера совсем не так?

– В том-то и дело: я никак себе ее не представляла. Мне хотелось этому научиться – и почувствовать, каково это, быть погруженной в такое.

– По-моему, погружение получилось слишком экстремальным.

– А по-моему, в самый раз! – рассмеялась Таиса. – Во всех смыслах!

Она не кривила душой, она действительно не готова была отступить. Да, ей было страшно, она пострадала – она могла умереть! Но потом ее не покидало чувство, что она сделала нечто по-настоящему важное. Ведь если бы не она, Андрей мог уехать незаметно, не подставившись этой последней охотой… А мог убить жену и дочерей, это тоже вариант.

Таиса чувствовала, что она на своем месте, что все было не зря. Это для нее оказалось важнее всего.

– Надеюсь, ты понимаешь, на что подписываешься, – покачал головой Форсов. – Но мне-то что? Я тебя предупредил, моя совесть чиста! Потенциал у тебя определенно есть. К тому же ты неплохо влияешь на Гарика.

– Ага, он мне уже сказал, что стал меньше пить…

– Не в этом плане… Хотя в этом, пожалуй, тоже. Дело в том, что до всей этой… хм… охотничьей истории он испытывал некоторые сложности с определением своего будущего. Думаю, он хотел приостановить обучение хотя бы на время. Теперь такие разговоры прекратились.

– Надо же, хоть на кого-то я хорошо влияю! Но – да, можно, сказать, что с Гариком мы поладили. А с Матвеем нет, – помрачнела Таиса. – Знаете, он ведь так ни разу не зашел ко мне…

– И не зайдет. Он сразу же проконсультировался с врачом, убедился, что ты не в опасности. Именно поэтому его можно здесь не ждать.

– Он все еще протестует? Считает, что я не гожусь для этого, что для меня это забава? Да я чуть не умерла там! Что еще мне сделать, чтобы доказать серьезность своих намерений? Я уже и не знаю, что в его системе ценностей выше смерти идет!

– О, он убежден, что ты настроена серьезно, в этом можешь не сомневаться. Также он согласился с тем, что ты достаточно талантлива для этой работы.

– Ну а в чем тогда проблема? – растерялась Таиса. – Я ему настолько не нравлюсь?

– Нет. Я не знаю наверняка, но на основании своего многолетнего опыта общения с Матвеем рискну предположить, что ты ему как раз симпатична. И что проблема именно в этом. Но тебя это волновать не должно. Ты пожелала учиться у меня не для того, чтобы общаться с Матвеем. Или я чего-то не знаю?

– Только во имя интеллектуального развития, Матвея трогать не буду, честное пионерское!

– Вот и славно. Свяжись со мной, когда выйдешь из больницы, и подумаем, что еще можно для тебя сделать.

– Спасибо!

Он поднялся и направился к выходу. Чувствовалось, что Форсов устал, да и говорить им больше было не о чем. Таисе следовало просто отпустить его, а она не смогла. Он был уже у двери, когда она его окликнула.

– Николай Сергеевич, подождите!

– Что еще?

– Я спросить хотела, раз вы знаете Матвея лучше всех… Там, возле озера, когда он переодевался, я увидела на его коже… Кое-что странное… Я тогда не поверила своим глазам, потому что меня здорово трясло, мне что угодно померещиться могло! Но я все думаю об этом… Решила, что вы знаете наверняка. То, что я видела, – это реально?

Форсов все так же улыбался, наблюдая за ней, но взгляд его стал жестким, как будто льдом затянутым. Таиса невольно сжалась под одеялом, она испугалась, что только что вырыла себе яму, в которую незамедлительно плюхнулась. Он ведь едва согласился учить ее, а она все испортила! Сейчас наорет на нее, скажет больше не показываться ему на глаза, раз она тут сплетни разводить вздумала…

Но орать Форсов не стал, как и менять свое решение. Он лишь заговорил с ней так, что звучало вроде как расслабленно, однако Таиса мгновенно поняла: это его первое и единственное предупреждение.

– Нет, это было не реально, тебе просто показалось. Не думаю, что стоит забивать себе голову такими глупостями.

– Поняла! Простите… Я больше не буду, с этого дня стану забивать голову исключительно книгами… и правилами этикета.

– Хорошее решение, это принесет куда больше пользы, чем разглядывание чужих тел. Ну а в остальном… Добро пожаловать в команду!