Глава 9

Со стороны наверняка казалось, что она не особо задета случившимся – так, маленькая неприятность произошла, не более! Сыграть получилось так убедительно, что даже Матвей поверил… а может, ему было все равно. Жаль, что себя убедить оказалось гораздо сложнее.

Таиса понятия не имела, сколько сил у нее еще осталось, выдержит ли она вообще это задание до конца. Желание по-прежнему было. Все остальное успеху не способствовало.

Добравшись домой после этого дикого, как будто бесконечного дня, она надеялась поскорее заснуть. И ведь должна была – она действительно устала! Но ее тело почему-то считало иначе. По мышцам по-прежнему волнами скользило напряжение, недавний стресс не желал ослаблять хватку. Из-за размышлений о том, что ей нужен отдых, однако отдыха нет, Таиса еще больше нервничала. Она ворочалась с боку на бок, ожидая, когда все придет в норму.

Именно поэтому она не упустила скрип входной двери. Тут она чуть исказила правду: Таиса спала чутко, но не настолько чутко. А скрип в тишине показался ей громом среди ясного неба. Она и без того была насторожена, теперь же ее будто ледяной водой облили, из кровати она выскользнула мгновенно. Готовилась бежать – ей показалось, что сбылись мрачные прогнозы Матвея, за ней действительно пришел лесной убийца. Таиса по-прежнему считала верной ту стратегию, о которой говорила в машине: нужно двигаться в неожиданную для него сторону.

Но для этого требовалось добраться до двери, и она кралась вдоль стен, как перепуганная мышь. Выглянула в прихожую, увидела незваного гостя и… узнала его. Не разглядела, конечно, слишком уж темно было в доме. Но он все еще стоял у распахнутой двери, из которой веяло зимним холодом. В скромном свете звезд можно было разглядеть его силуэт, определить рост – в соотношении с дверным проемом. Вот тогда и стало понятно, что пришел за ней невысокий мужчина, а как раз такой давно уже проявлял к ней ненужное внимание…

Таиса почувствовала, как страх в ее душе сменяется злостью. Причем злость эта была куда сильнее, чем заслуживал Серенко. Ему в этот момент предстояло расплатиться и за свои масляные взгляды, и за выходку Матвея, и за весь белый свет.

Так что вазу ему на голову Таиса обрушила без сомнений. В том, что она не убьет хозяина дома, девушка не сомневалась: слишком уж тонкой и легкой для этого была глина. Риск был скорее в другом – в том, что удар получится недостаточно сильным. Тогда Серенко даже сознание не потеряет, он наверняка захочет отыграться.

Отчасти ее худшие прогнозы сбылись, он действительно быстро пришел в себя. Но его недовольство стало уже не важным, потому что появился Матвей. Этого Таиса точно не ожидала – что он, такой здоровенный, сумеет проскользнуть в дом неслышной тенью. В два часа ночи. Полностью одетый. С чего бы вообще?

Впрочем, любые вопросы отходили на второй план по сравнению с тем, что он все-таки пришел и ей больше не нужно было разбираться с этим бардаком одной. Хотелось обнять его, но Матвей оставался Матвеем, и она сдержалась, сделав вид, что и так была готова ко всему.

Матвей кое-как объяснил ей, что привело его в ее дом, но Таиса все равно не поняла, почему он не спал в такое время. Будто готовился к выходу! Впрочем, ее это не волновало. Она отправилась переодеваться, потому что сейчас в доме несложно было замерзнуть. Серенко она оставила под присмотром Матвея: по сравнению со своим охранником хозяин дома казался каким-то особенно маленьким и жалким, почти ребенком. Он с кресла встать боялся, не то что на побег решиться… Да и потом, раз уж он осмелился заговорить о главном, отступать было поздно.

Пока Таиса приводила себя в порядок, Матвей звонил Гарику и объяснял только что проснувшемуся человеку, – хоть кто-то в их компании психологически стабилен! – почему нужно бежать в чужой дом посреди ночи и при чем тут Серенко.

Очень скоро они были в сборе, дверь снова заперли, у порога грязными лужами растекался тающий снег. Таиса увеличила в доме отопление и заварила крепкий кофе. Безумный день не желал заканчиваться.

– Так почему он здесь? – зевая, поинтересовался Гарик. – Я думал, он кастрат и дохлые животные интересуют его больше, чем Тая…

– Я кастрат?! – взвился на ноги Серенко. – Это я-то кастрат?! Да я сейчас покажу!..

Он действительно принялся расстегивать брюки, но Матвей одним небрежным, почти ленивым движением швырнул его обратно в кресло.

– Сиди смирно, сам потом полюбуешься. Сейчас твоя задача – рассказать, какого хрена ты здесь делал. Ну и в процессе можешь плавно перейти к мертвой женщине в лесу.

– Думаю, с нее лучше начать, – вздохнул Серенко. – Ох, как знал, что бед отхвачу…

Он так и не сказал, были ли слова Елены о его травме правдой. Но судя по его взгляду, по осторожному выбору фраз, хозяйка кафе не обманула. Однажды зимой с Григорием Серенко действительно произошло несчастье, четко разделившее его жизнь на «до» и «после».

В новой реальности он старался не оставлять себе свободного времени, потому что тогда подкрадывались мысли, к которым он не был готов. Таиса не могла не отметить, что ему, по-хорошему, сразу следовало бы обратиться к психологу, с таким грузом почти нереально справиться без поддержки. Однако Серенко, всю жизнь проживший в деревне, психологическую помощь не признавал как явление.

Он все время занимал себя чем-то. Встречал гостей, убирал и ремонтировал принадлежащие ему дома, охотился, а порой просто бродил по лесам, думая о том, что его окружает, а не о том, что с ним происходит.

В одну из таких прогулок он и нашел труп.

– Дело было у фермы, – сказал он. – Вы же знаете про нашу ферму?

– Заброшенную?

– Ну да. Но от того, что она заброшенная, она же не исчезает… Она близко к деревне, многие через нее ходят. Вот и я пошел. Это в ноябре, кажется, было… Скоро выпал снег, а тогда еще не было, но уже похолодало. Я споткнулся, упал в грязь, подошел к озеру, чтобы вымыть руки… Тогда и увидел…

Он замолчал, и Таисе пришлось подсказать ему:

– Тело?

– Что-то. Я увидел что-то. Я до сих пор не уверен, что это было.

Тут Серенко определенно кривил душой. Сложно было представить «что-то» похожее на мертвое тело молодой женщины. Труп почти затерялся среди коряг, был частично покрыт грязью, поэтому охотник и позволил себе спасительную неуверенность. Вдруг померещилось? Вдруг тряпку к берегу прибило? Или еще что-то…

Он попросту испугался. Серенко показалось: если он вызовет полицию, его обязательно обвинят в преступлении. Он же идеально подходит! Одинокий, мрачный, с женщинами по понятным причинам не ладит… Да и вообще, труп ли это? Если какая-нибудь кукла, брошенная городскими, его только на смех поднимут!

– Тогда я и решил подождать, – признал он.

– Чего именно тут можно ждать?

– Когда мертвую женщину найдет кто-нибудь другой. К ферме ведь пусть и редко, но ходят люди! Другие охотники. Городские приезжают и пикники устраивают. Девки наши местные фотографироваться ходят, нравится им у озер! Их-то никто не заподозрит… Я надеялся, что с этим разберутся они.

Время шло, а труп так никто и не обнаружил. Скоро выпал снег, и Серенко сообразил, что озеро наверняка схватилось льдом хотя бы у берегов. Теперь уже увидеть тело случайно было невозможно, нужно было намеренно копать.

Моральная дилемма, перед которой он оказался, стала еще сложнее. Серенко изначально боялся, что полиция отнесется к нему недоверчиво. Теперь у них возникло бы еще больше вопросов. Может, он нашел труп, потому что сам оставил там женщину? Случайно ведь такое обнаружить под снегом невозможно! А если нашел до снега, почему молчал? Заметал следы? Помогал кому-то?

Он хотел обо всем забыть, но забыть не получалось. Страх в нем боролся с совестью. Серенко слишком хорошо понимал: весной, когда труп снова проявится, улик там вообще не останется… если они еще есть. Получилось так, что он сам себя загнал в угол.

Серенко снова и снова повторял себе, что есть масса безобидных объяснений ситуации – даже если это труп. Женщина могла умереть случайно. Пьяная упала в озеро и утонула. На нее напали дикие звери. Словом, произошедшее ужасно, чудовищно, однако никакой угрозы другим людям не несет.

А потом в лесу нашли мертвую Дашу Виноградову. Это произошло далеко от фермы, Дашу вроде как не убивали, и все же с тех пор Серенко не находил себе места. Страх в его душе нарастал, охотник уже не сомневался, что, стоит только рассказать о мертвой женщине полиции, и его непременно сочтут хотя бы сообщником. Если полиция и не обвинит, то это сделают люди. Почему молчал? Может быть, если бы сказал сразу, убийцу нашли бы – и Даша осталась бы жива! Серенко даже злился на Дашу за то, что она вроде как подставила его своей смертью.

Дело почти дошло до нервного расстройства – и тут появились три предполагаемых журналиста, не скрывавших, что их привлекло дело Виноградовой. Да не просто появились, а поселились в домах, принадлежавших Серенко.

Журналисты – это ведь хорошо. Это безопасней, чем полиция. Если с ними договориться, они его оправдают, сами найдут тело, докажут, что Григорий ни в чем не виноват. Ему хотелось поскорее снять этот груз с души, однако страх все равно не отпускал.

Вот поэтому Серенко и начал присматриваться к Таисе. Из всех троих она показалась ему самой безобидной, достойной доверия. Через нее он хотел убедиться, что журналисты действительно занимаются тем, о чем говорят. Ему нужно было просмотреть собранные ими улики, понять, насколько эти трое вообще компетентны, можно ли на них положиться. А чтобы Таиса ничего не заподозрила раньше времени, он притворился местным ловеласом, справедливо рассудив, что о состоянии его здоровья приезжие ничего не знают.

Он уже осматривал дом Таисы, когда она была в отъезде, но ничего толкового не нашел. Теперь Серенко решил повторить попытку в других условиях, когда гостья была внутри.

– Зачем? – удивилась Таиса. – Это же еще больший риск.

– Решил, что улики вы все возите с собой, – буркнул Серенко.

– Гениально! А со мной что планировал делать, если я проснусь?

– С чего бы просыпаться в два часа ночи? Думал, быстренько крутанусь и уйду…

– Но если бы я все-таки проснулась?

– Притворился бы, что соблазнять пришел, получил бы отказ и ушел. Ничего страшного!

– Кроме моих десяти инфарктов, – закатила глаза Таиса. – Ну и что нам теперь делать?

– Проверять, – отозвался Матвей. Вот уж у кого было такое выражение лица, будто ничего особенного не происходило. – Утром он отведет нас к озеру и покажет, где именно видел тело.

– Я туда не пойду! – запротестовал Серенко. – Весь смысл был как раз в том, чтобы с полицией разговаривали вы, а не я!

– Но ты же понимаешь, что твои интересы никого особо не волнуют? Хотя буду честен: ты мало что потерял. Мы бы все равно не стали осуществлять твой план, даже если бы ты попросил вежливо. Теперь ты просто утратил право голоса.

– Я вас никуда не поведу!

– Тут еще одна ваза есть, – напомнила Таиса. – И много других интересных предметов.

– Вы не можете меня пытать! – побледнел Серенко. – Это противозаконно!

– Да еще и хлопотно, а мне и так выспаться не дали, – поморщился Гарик. – Лично я об тебя руки марать не буду. Я просто сообщу полиции, что ты, пытаясь кадрить Таису, в пьяном бреду выболтал, что убил женщину и спрятал тело в озере.

– Что?! Но это неправда!

– Не мне доказывать будешь. Вот тогда ты все равно укажешь путь к озеру, только уже не нам. Ну так что? Не проще ли сделать по-хорошему?

– Ладно! Хотя, чувствую, с вами все равно будет по-плохому…

Идти к заброшенной ферме в темноте не рвался никто, тут и опытный охотник не помог бы найти путь. Им предстояло дождаться позднего зимнего рассвета. Гарик вообще уговаривал Таису остаться дома, переждать, пусть хоть кто-то из них полноценно отдохнет. Таиса в ответ вполне справедливо указывала, что оставшуюся вазу можно разбить не только об голову Серенко, а вообще об любую, и лучше кое-кому не нарываться. Сошлись на том, что насилие – не выход, а к озеру пойдут вчетвером.

Им повезло хотя бы в том, что день выдался ясный. При пасмурной погоде ждать, пока по-настоящему рассветет, пришлось бы на час-полтора дольше. Теперь же они покинули деревню, как только небо начало светлеть, на машине добрались до нужного участка леса, дальше пошли пешком.

– И что, ты постоянно на такие расстояния здесь шляешься? – удивился Гарик, покосившись на Серенко.

– У меня снегоход есть, а летом – квадроцикл. Но вы все на него не поместитесь!

– Мы и не претендуем. Я смотрю, нормально так глухая провинция живет… снегоход, квадроцикл…

Пробираться через лес было тяжело, ноги тонули в снегу, приходилось обходить ямы и перелезать через поваленные деревья. Однако на этот раз Таиса была готова к такому испытанию: помогал комбинезон, купленный как раз перед этой поездкой. Ее спутникам, ограничившимся теми же куртками, которые они носили в Москве, приходилось куда сложнее.

Наконец стены древнего леса расступились, выпуская их на впечатляюще просторную поляну – видимо, раньше здесь была огороженная территория фермы, но за минувшие годы природа понемногу возвращала ее в свои владения. Теперь о присутствии человека напоминали два больших заметенных снегом здания – прямоугольное административное и полукруглые своды хлева. Озера тоже хорошо просматривались со стороны, но они казались естественной частью пейзажа. Их то ли сразу делали неправильной формы, то ли время и бури внесли свои коррективы. В любом случае они больше не смотрелись творением рук человеческих.

Сплошная пелена снега указывала, что желающих прогуляться по ферме не было уже давно. Серенко повел их к меньшему из озер, оно располагалось ближе к лесу и было полностью сковано льдом, даже границу воды было сложно определить из-за снежных заносов.

Но охотник и правда хорошо знал эти места, он без сомнений привел своих спутников к нужному берегу и указал себе под ноги.

– Вот. Здесь это было.

– Уверен? – уточнил Матвей.

– Да я эту дрянь в жизни не забуду!

– Ладно, отойди пока.

Таиса и Серенко остались на высокой части берега, Матвей и Гарик спустились вниз. Сначала они размели снег, но под ним обнаружился лишь крепкий лед. Впрочем, из него чуть заметно проступали какие-то коряги, хотя бы в этом Серенко не соврал.

Таиса понятия не имела, что они будут делать дальше, что могут сделать… Но к ней за советом и не обращались. Гарик достал из рюкзака фальшфейер, дернул за шнур, поднес вспыхнувшее кроваво-красное пламя к ледяной поверхности.

То, что он таскает такое с собой, даже не вызывало вопросов. Таиса перестала удивляться его запасам после истории с дымовой шашкой. Теперь она прекрасно понимала фразу Форсова о том, что у каждого свои методы.

Полностью плавить лед Гарик не собирался, это могло навредить телу – если оно действительно там было. Он убрал только верхний слой, так, чтобы лед стал гладким и почти прозрачным.

А больше ничего и не понадобилось. Когда он отвел фальшфейер в сторону, даже издалека стало видно, что в черной клетке коряг белеет хрупкое женское тело, так и оставшееся в озере…

* * *

После такой находки разразился скандал, но иначе и быть не могло. Гарик ожидал чего-то подобного, а потому ко всему отнесся спокойно. Он не мешал работать полиции, не лез с советами, ходил на все допросы и невозмутимо отвечал даже на самые каверзные вопросы. Он знал, что его и остальных будут в чем-то подозревать, и не возмущался этому. Разве он на месте полиции не подозревал бы тех, кто целенаправленно отыскал во льду тело?

Больше всех досталось, разумеется, Серенко. Но он сам виноват: если бы он сразу сообщил о мертвом теле, проблем было бы куда меньше, чем он ожидал. Своей трусостью он здорово помешал следствию, и Гарик считал вполне справедливым наказанием за это то, что охотника задержали на несколько дней для выяснения всех обстоятельств.

Остальных задерживать не стали, отпустили после допроса. Вести себя все равно нужно было осторожно, иначе их никакие связи Форсова не защитили бы. Так что первые сутки Гарик потратил на заслуженный отдых: наконец отоспался, нормально поел, пришел в себя. Остальные сделали то же самое, хотя с меньшей охотой, они как раз рвались в бой. Гарик не видел в подобном энтузиазме ничего героического: если вовремя не подождать, можно все испоганить.

Тело из озера забрали и отвезли на вскрытие. Заниматься этим предстояло все тому же Олегу Наумову, поэтому можно было не сомневаться: всю необходимую информацию они получат. Матвей так и вовсе собирался лично осмотреть труп при первой возможности. Гарик с ним ехать не планировал: у него не было ни необходимых медицинских знаний, ни желания смотреть на мертвую женщину, которая не один месяц пролежала в холодной воде.

Но и без дела Гарик не остался. Он вернулся к тому, от чего их отвлекла диверсия Серенко: сбору данных о подозрительной четверке из Охотничьей Усадьбы. Теперь, когда в лесу отыскали вторую мертвую женщину, он не сомневался – эти сведения еще понадобятся.

Трое «золотых мальчиков», конечно же, учились в престижных вузах, и Гарик сильно сомневался, что их туда приняли за академические успехи. Места в Охотничьей Усадьбе всегда бронировал Евгений Третьякевич. Он получил туда доступ благодаря рекомендации отца – опытного дипломата, который и сам раз в год приезжал поохотиться, не забыв при этом заказать гостевой сертификат. Гарик подозревал, что до охоты там не доходило.

Евгений же превзошел отца во всем. Он приезжал в Усадьбу хотя бы раз в сезон и притаскивал с собой и друзей, и нескольких безымянных гостей, которые на проверку, скорее всего, оказались бы гостьями. Причем гостьи наверняка менялись, а вот друзья оставались теми же. Сергей Чернецов и Ник Каретников, судя по записям в соцсетях, были друзьями детства Евгения. Они часто путешествовали вместе, постоянно засыпали Интернет фотографиями из таких поездок и только для Охотничьей Усадьбы делали исключение.

Репутация Евгения и Ника была безупречна. Сергей, будущий врач, оказался втянут в небольшой скандал: однокурсница устроила ему травлю в соцсетях за то, что он якобы пытался ее задушить. Но дело быстро замяли, девушка принесла публичные извинения и вообще забросила ведение аккаунтов.

От этой компании разительно отличался Антон Левченко, парень из небогатой семьи, поднявшейся на любви толпы наблюдать за чужой жизнью. Пусть даже бездарной, лишь бы скандальной. Он снимал все, что только мог, ввязывался в неприятности, если камера была включена. Он завоевал популярность и то и дело воспевал своих друзей из «мужского клуба» – так он называл компанию Третьякевича, Чернецова и Каретникова. Но и он сумел обойтись без съемок в Усадьбе.

Это, конечно, интриговало. В самой Усадьбе не было подобных запретов, другие гости без сомнений выкладывали фото и видео оттуда. Но не эти четверо… Они там были – но их будто и не было. Никто не доказал бы, что они там отдыхали… если бы, конечно, не добрался до базы данных отдела продаж.

Этого все равно было маловато, и Гарик решил задействовать свою «армию клонов». Для похожих случаев у него уже не первый год было больше двадцати аккаунтов в соцсетях, оформленных на самых разных людей. Он был пожилыми поэтами, молоденькими студентками, опытными экспертами… Гарик следил за тем, чтобы контент в соцсетях регулярно обновлялся, так что мало кто заподозрил бы правду. Такие аккаунты были ему нужны для общения с теми, кто по каким-то причинам не захотел бы говорить с Гариком Дембровским.

Вот и теперь он разослал несколько сообщений друзьям и знакомым четверых предполагаемых охотников. Это могло вообще ни к чему не привести, зато и усилий особых не требовало, поэтому Гарик обычно начинал именно с такой проверки.

Мгновенного ответа не было ни от кого, а потом уже Гарику стало не до наблюдения за компьютером – потому что в Змеегорье вернулся Матвей. Он казался непробиваемо равнодушным, как всегда, будто в его поездке не было ничего особенного. Но те, кто знал его достаточно хорошо, без труда догадались бы, насколько сильно он измотан.

То, что это заметил Гарик, было предсказуемо. Удивляло скорее то, что перемена в настроении Матвея не укрылась и от Таисы. Девушка, обычно не сдерживавшаяся в выражении неприязни, теперь притихла, ожидая, когда он заговорит. А может, так просто совпало, уверен Гарик не был.

Они собрались в доме Таисы, она даже потрудилась приготовить ужин. В кафе тоже было неплохо, полупустой зал становился отличным местом для многих разговоров… Но не для всех. Жизненный опыт подсказывал Гарику, что беседы с частым повторением слов «труп», «убийство» и «насилие» лучше приберечь для более приватной обстановки.

– Ну как? – спросила Таиса, когда все они устроились за столом.

– Теперь уже расследование точно будет. Эту убили и изнасиловали. На несчастный случай не спишешь…

– Но начнут всеми силами доказывать, что это убийство не связано со смертью Даши, – заметил Гарик. – Потому что иначе – серия, а серии не любит никто.

– Полагаю, ты прав. Там пока доказать, что они не связаны, проще, чем их связь. Что бы ни было уготовано Виноградовой, она спаслась от этого. Не спаслась бы – мы бы точно знали, один человек это устроил или нет.

– Мы бы вообще ничего не знали, потому что ее бы не нашли, – возразила Таиса. – В некотором смысле это все заслуга Даши… Личность второй девушки установлена?

– Нет, конечно, каким образом? Лицо сильно пострадало за месяцы, проведенные в воде, никаких личных вещей у нее с собой не было. Из одежды – только летнее платье.

– А белье?

– Ничего больше – ни белья, ни обуви.

– Дашу пустили бегать по лесу голой, эту – в одном платье… Определенное сходство есть.

– Мы не знаем, пустили ее бегать или просто убили в лесу, – напомнил Гарик.

– Она бежала, – сухо указал Матвей. – Там… там все было достаточно жестоко. Сначала ее заставили бежать через лес…

– Ты уверен, что это было до изнасилования? – спросила Таиса. – Может, ее насиловали, а она вырвалась и убежала в лес?

– Это не я уверен, это Наумов так считает. Изнасилование было травматичным, так он сказал. Он считает, что после такого эта женщина не то что бежать не смогла бы – ходила бы с трудом. В то же время характер травм на ее ногах намекает, что она именно бежала через лес.

Несчастную погнали через чащу, как дикого зверя. Кожу на босых ногах пробивали острые ветки, женщина падала, спотыкаясь о поваленные стволы. Она была покрыта синяками и ссадинами, но все равно заставляла себя подниматься и двигаться дальше. Ужас в ее душе заглушал боль, и это тоже роднило ее с Дашей.

Но в какой-то момент ее отчаянная борьба за жизнь закончилась: преследователь выстрелил из охотничьей винтовки и попал в ногу. Вряд ли это было случайностью, скорее всего, он так и хотел – и это указывало на поразительную меткость. Пуля раздробила колено, женщина упала на землю, подняться она уже не могла.

Гарику не хотелось даже представлять, что она тогда почувствовала. Боль, сводящую с ума, страх, лишающий воли… Она наверняка плакала. Скорее всего, умоляла своего преследователя о пощаде. Но он не подарил ей даже милосердие быстрой смерти.

– Она либо упала на живот, либо он сам перевернул ее на живот, – указал Матвей. – В любом случае, следующий удар был нанесен в спину.

Преследователь орудовал острым охотничьим ножом с длинным лезвием – и орудовал очень умело. Удар был таким же точным, как выстрел. Одно уверенное движение, и нож вошел между позвонками, оставляя жертву полностью парализованной.

– Наумов сказал, что попасть вот так случайно почти невозможно, – добавил Матвей. – Тот человек точно знал, что делает, к какому результату это приведет.

Когда стало ясно, что жертва уже никуда не денется, преступник изнасиловал ее. Матвей не стал вдаваться в подробности того, какие именно травмы и как были тогда нанесены, а Гарик не спрашивал. Это ничего не меняло для профайлеров. Оставалось лишь надеяться, что та женщина, если она все еще была жива, потеряла сознание и ничего не чувствовала.

Наигравшись со своей добычей, убийца перерезал ей горло. Изнасилование было для него действием, полным страсти. Но все остальные ранения он наносил быстро, грамотно, чуть ли не профессионально. Тут не нужно было становиться опытным профайлером, чтобы догадаться, ради чего он это затеял, что доставляло ему истинное удовольствие.

В озеро женщина попала уже мертвой, воды в легких Наумов не нашел. Убийца не стал привязывать к ней никаких камней, он закрепил тело между корягами так, что оно не должно было всплыть… Оно и не всплыло, его нашли иначе.

– Все равно не понимаю, почему он оставил тело так близко к берегу, – нахмурилась Таиса. – можно ведь было утопить поглубже… После такого правильного подхода – такое нелепое решение!

– Я бы не назвал его нелепым, – указал Матвей. – В этом озере иногда плавают приезжие, я узнавал. Но к корягам они бы не полезли, предпочли бы более пологий и чистый спуск в воду. Если бы они стали нырять с масками, они увидели бы труп на дне, озеро неглубокое. Опять же, к корягам никто бы присматриваться не стал. Ну а главное, изначально тело было спрятано глубже.

– В смысле? Оно все-таки сдвинулось?

– Нет. Уровень воды в озере был другим. Наумов предполагает, что женщина была убита в конце октября, тогда вода стояла выше. Но ноябрь выдался сухим. К концу месяца, когда тело и обнаружил Серенко, озеро значительно обмелело.

– Теперь понять бы, с чем мы работаем, – вздохнул Гарик. – У нас в руках одна мозаика или кусочки двух разных? Во втором случае много данных для психологического профиля по методу убийства и общему поведению, но полный ноль в плане жертвы. О жертве мы знаем в случае Даши, но неясно, охотился ли за ними один тип… Или типы, потому что четверку из Усадьбы я бы не стал отметать. Но нам бы хоть в основах разобраться!

– Есть еще кое-что, что нужно учесть.

Матвей достал телефон, открыл фотографию и показал остальным. Сначала Гарику показалось, что он зачем-то снял грязную половую тряпку. И лишь спустя пару минут до него дошло, что это платье, аккуратно разложенное на металлическом столе. В прошлом светлое, белое или кремовое с розовыми цветами, а теперь посеревшее, пропитанное грязью и озерной водой, да еще с пятнами, о происхождении которых не хотелось даже думать…

Платье, в котором нашли мертвую женщину. Через лед Гарик его толком не рассмотрел, но догадаться было несложно.

– Таиса, ты не могла бы подняться и повернуться к нам спиной? – поинтересовался Матвей.

– Если на мне ты собрался проверять, насколько хорошо в спину входит нож, – сразу нет.

– Не переживай, здесь все равно нет подходящего по размеру ножа.

– Умеешь ты приободрить…

Таиса окинула их мрачным взглядом, но просьбу все-таки выполнила. Матвей первым подошел к ней, Гарик последовал за ним. Фотография на смартфоне оставалась открытой, позволяя в любой момент взглянуть на платье.

Матвей протянул вперед руку и осторожно провел пальцами по спине девушки. Таиса заметно напряглась, однако с места не сдвинулась.

– Смотри, платье порвано здесь и здесь. Я прав?

– Я, вообще-то, в свитере, – заметила Таиса.

– Не принципиально, он достаточно обтягивающий. Гарик, у тебя более точный глаз. Я прав или нет?

Гарик пару раз взглянул на снимок и на спину Таисы, но скорее для проверки. Он и так все определил, еще когда Матвей показывал ему нужные места.

– Мой точный глаз говорит, что все именно так.

– Пуля попала в колено, это ниже подола платья. А вот нож… Ножом он ударил сюда. – Матвей прижал два пальца к позвоночнику девушки, едва заметно проступающему сквозь тонкую шерсть свитера.

– Но там ткань платья не порвана…

– Вот именно.

– Она была голой, когда бежала через лес, – догадалась Таиса. – И когда он ударил ее… А уже после, убив, он ее одел.

Она, кажется, поверила сразу, а вот Гарик до сих пор сомневался.

– Знаете, не факт… Может, он стащил с нее платье, а потом ударил ножом?

– Травмы на теле тоже намекают, что через лес она бежала голой. Синяки она могла получить и через ткань, но вот царапины и порезы… Тут как раз более уязвима обнаженная кожа. Да и снять с нее платье до того, как ее парализовало, было бы непросто.

– Она была в ужасе… – еле слышно произнесла Таиса. – Она бы отбивалась изо всех сил, извивалась… Это оставило бы следы сопротивления.

– Которых не было, – кивнул Матвей. – Ну и этот удар в спину требует предельной точности. Его можно нанести, если ты придавил жертву к земле. А если она извивается и ни на миг не останавливается – нельзя. Только не с первой попытки.

– Это все-таки серия, – подытожила Таиса. – Полиции мы этого пока не докажем, но сами можем учесть. Он хотел поступить с Дашей так же, как с этой женщиной… Но Даша сбежала благодаря метели или чему-нибудь еще, не знаю… Слишком многое совпадает: то, что он раздевал их, что гнал по лесу, что насиловал только после поимки, хотя изначально Даша наверняка была в его власти, раз он заставил ее раздеться… Эти случаи можно объединять.

– И у нас мигом появляется больше знаний о преступнике, что хорошо, если не учитывать один не особо маленький нюанс: эти знания противоречат друг другу.

Гарику не хотелось спорить ради самого процесса, он действительно так считал, да и остальные должны были заметить. Убийца, которого они разыскивали, пробуждал такой ужас, что жертвы убегали от него, не обращая внимания на боль. Но при этом он внушил достаточное доверие Даше, которая не спешила садиться в машину даже к знакомым, не то что посторонним. Он изнасиловал несчастную женщину, как дикий зверь, однако он же нанес удар с хирургической точностью. Он был методичен, и он играл с судьбой, ставя на кон свою свободу или даже жизнь. Животная страсть и ледяное спокойствие.

Вроде как ничего не сходится, однако Гарик знал, что у такого сочетания могло быть много объяснений. И одно из них с учетом всех обстоятельств напрашивалось само собой…

– Как вариант, мы ищем группу преступников, а не одного, – сказал Гарик. – И все несоответствия объясняются тем, что речь идет о чертах разных людей.

– А ты не пытаешься подогнать реальность под ту версию, за которую уже зацепился? – засомневался Матвей.

– Не знаю, – честно признал Гарик. – Но разве у нас есть другие версии? На что-то еще мы сможем надеяться, когда будет установлена личность женщины из воды… Если она вообще будет установлена! Так почему бы пока не рассмотреть со всех сторон эту теорию?

– Ну и как ты ее рассматривать собрался? – удивилась Таиса.

– Диверсией!

– Гарик, какой еще диверсией? Тебя после истории с дымовой шашкой на километр к Охотничьей Усадьбе не подпустят!

– Во-первых, меня и шашку напрямую не связали, меня к Охотничьей Усадьбе по другой причине не подпустят, – невозмутимо указал Гарик. – Во-вторых, я и не собирался соваться туда легально. Тут цель такая, что лучше приходить ночью и без приглашения – чтобы никто вообще не знал, что мы там делаем.

– Та-а-ак… Что ты задумал? И откуда вдруг вылезло это «мы»?

– Потому что один я, может, и справлюсь, но риск будет выше. Да и вам зачем скучать? Сделаете себя полезными!

Эта идея появилась у Гарика еще до возвращения Матвея. Теперь же, когда шансы того, что за убийствами стоит целая группа, увеличились, отступать было некуда.

Изучая базу данных, Гарик обратил внимание на то, что малолетки постоянно требуют поселить их в один и тот же коттедж – у менеджеров об этом стояла пометка. В Охотничьей Усадьбе дома ничем не отличались, это он видел своими глазами, и вряд ли столичных мажоров привлекал вид из окна – он, кстати, тоже везде был одинаковым.

Они были умны – их осторожность с соцсетями доказывала это. Если они творили в коттедже нечто противозаконное, они понимали, что никакая уборка не уничтожит всех следов. С этой точки зрения им выгодней было держать под контролем всего один дом, чем регулярно проводить зачистку всей Усадьбы. Гарик почти не сомневался: если дело вдруг дойдет до официальной полицейской проверки, именно этот дом мистическим образом сгорит.

Но ведь об официальной проверке и речи не шло, Гарик как раз был заинтересован в том, чтобы никто ни о чем не узнал.

– Допустим, мы туда проберемся, – задумался Матвей. – Какие выгоды?

– Ты всерьез это рассматриваешь? – поразилась Таиса. – Нет там никаких выгод, что бы мы ни нашли в доме, это нельзя будет использовать против них!

– Зато мы будем знать, – указал Гарик. – А со знания начинается очень многое. Что же до выгод… Как получится. Минимум, на который мы можем рассчитывать, – следы крови на их территории. Кровь можно смыть, но полностью избавиться от нее нереально.

– Зато и найти ее очень сложно. Как ты намерен это сделать?

– Посредством люминола и ультрафиолетового фонарика.

– У тебя есть люминол? Правда? Откуда?

– Из рюкзака, – невозмутимо отозвался Гарик.

– И зачем я только спросила… После дымовой шашки следовало принять все, что угодно, по умолчанию. Окей, допустим, будут следы крови. Но мы даже не сможем определить, что это кровь убитых женщин, не то что доказать это…

– Ты опять лезешь в сферу полицейской работы, – вздохнул Матвей. – А должна мыслить как профайлер. Доказывать что-то в суде – не твоя задача. Твоя задача – добывать информацию, формирующую психологический портрет.

– Это, опять же, на минималках, – подчеркнул Гарик. – Если повезет, я доберусь хотя бы до некоторых компьютеров.

– Ты еще и хакер?

– Промышляю по чуть-чуть тем, другим…

– У меня остался только один вопрос, – мрачно объявила Таиса. – Ученики Форсова сходят с ума сразу или это постепенный процесс?

– Тут уж как повезет, – развел руками Гарик.

План импровизированного вторжения у него тоже был. Во многом полагающийся на удачу, такого Гарик обычно старался избегать, но сейчас не получалось. Они ни за что бы не выяснили, когда четверо отдыхающих покинут коттедж, да еще и одновременно. Значит, пробираться внутрь нужно было ночью, когда проще всего угадать, чем они заняты.

– Там два этажа, у всех домов планировка одинаковая, хвала трехмерной экскурсии на их сайте, – сообщил Гарик. – Спальни расположены сверху. Снизу – кухня, гостиная с камином, столовая. Они могут спать где угодно, но предположим все-таки, что на втором этаже. А вот куролесили они наверняка на первом. Мы проберемся туда, осмотримся и свалим. Если очень повезет.

– Мы втроем?

– Вдвоем – Матвей и я. Втроем мы подойдем только к забору.

Гарик и правда не видел смысла лезть туда всем троим. Он бы попытался справиться даже без Матвея, однако в последний момент решил не рисковать. Если эти молодчики проснутся и застукают его там, они полицию вызывать не будут, разберутся сами. И вот тут как раз необходим Матвей, который драться умеет и сделает так, что они выберутся из коттеджа при любом раскладе.

Для Таисы тоже нашлась роль: девушке предстояло наблюдать за домом издалека и предупредить своих спутников, если хотя бы в одном из окон мелькнет свет. Сама Таиса считала это пренебрежением… И напрасно. Гарику было бы спокойней оставить ее в Змеегорье, а не бросать одну в лесу, где женщин убивают. Но кто-то действительно должен был следить за окнами, выбора не оставалось.

Они отправились к Охотничьей Усадьбе в час ночи – зная, что немало времени уйдет на дорогу. Воспользовались объездным путем, чтобы их автомобиль даже близко не видели к нужному повороту, оставили машину на расчищенной площадке и больше сорока минут шли через лес, подсвечивая себе путь фонарями.

Гарик всерьез беспокоился за их спутницу. Сам-то он легко мог вынести такое, за Матвея тем более переживать не приходилось – тот еще лось. Однако Таиса выглядела такой хрупкой и на нее в последнее время так много свалилось… Он понятия не имел, что будет делать, если она сейчас не справится и потребует вернуться.

Но Таиса молчала, да и страдающей она не выглядела. Болтать она не собиралась, но было бы странно, если бы она в таких обстоятельствах чирикала бодрой птичкой. Девушка двигалась вперед с той же скоростью, что и ее спутники, она о чем-то задумалась и даже не смотрела по сторонам.

Когда они добрались до пологих холмов, расположенных неподалеку от Охотничьей Усадьбы, Таисе пришлось остановиться. Это было лучшее место – достаточно отдаленное, чтобы остаться незамеченной, достаточно высокое, чтобы видеть окна нужного коттеджа. Со всех сторон девушку закрывал молодой ельник, он сдерживал ветер, и тут было даже чуть теплее, чем в низине.

И все равно Гарику было неспокойно – он даже не ожидал, что эта часть плана окажется самой тяжелой. А следовало бы. Все они прекрасно понимали, что, если на Таису нападут здесь, они не успеют вовремя прийти на помощь. Да и не найдут ее в темном лесу, который ночью казался бесконечным.

Но сама Таиса не выглядела обеспокоенной этим – или умело делала вид, что не беспокоится. Она не попыталась заболтать их, задерживая возле себя, она просто кивнула, позволяя идти дальше. Гарик то и дело оборачивался, стараясь разглядеть на фоне снега одинокую фигурку, но ее нигде не было видно.

Его усилия завершились с сообщением Таисы, полученным через рацию:

– Прекрати, шею свернешь. Кстати, прибор ночного видения работает. И рация. И я работаю, а ты фигней страдаешь.

– А потом женщины жалуются, что в мире не осталось рыцарей! – возмутился Гарик.

– Ну так и веди себя, как рыцарь, а не крути башкой, как его конь.

– Однажды ты пожалеешь, что не послушал моего совета и не проголосовал за то, чтобы ее не отправляли с нами, – заметил Матвей.

– Как будто у Форсова хоть раз срабатывало голосование…

В Охотничьей Усадьбе некоторые окна еще горели, но совсем мало. Никаких обходов охраны здесь даже предусмотрено не было. Хозяевам лесного курорта и в голову не могло прийти, что кто-то полезет к домам, полным нетрезвых вооруженных людей. Ну а главное, темнота поселилась в нужном им коттедже.

Они проникли на территорию Усадьбы через калитку, одну из тех, которые обычно выпускали охотников в лес. Замок тут был примитивный, Гарик потратил на него больше минуты лишь потому, что на морозе металл заледенел, да и пальцы в перчатках успели замерзнуть.

Пробраться в коттедж было так же просто, дверь на застекленную террасу можно было чуть ли не спичкой открыть. Гарик невольно подумал, что тут и маньяк бы справился: просто разбил стекло и проник внутрь. Это, конечно, заметили бы, вызвали полицию, но тех, кого он успел зарубить топором, такой исход вряд ли утешил бы.

Внутри коттедж выглядел так, как и полагалось выглядеть жилищу четырех юных избалованных холостяков: повсюду мусор, небрежно брошенные объедки, какие-то пятна… Это было любопытно: получается, они или не пускали сюда горничных, или делали это очень редко.

Бардак пока стал самым шокирующим открытием. В захламленной гостиной Гарик и Матвей не обнаружили ни зловещих луж крови, ни тем более мертвых тел. Правда, в воздухе завис стойкий запах чистящих средств и какой-то гнили. Но одного этого было недостаточно ни для обвинений, ни для выводов.

Прежде чем заниматься проверкой первого этажа, Гарик собирался сходить наверх и поискать компьютеры и телефоны, но тут вновь ожила рация.

– Ребята, сейчас нужно сидеть очень тихо, – прошептала Таиса. – Как мышки! Наверху свет.

Гарик даже отвечать не стал. Он замер на месте, не пытаясь спрятаться. Дергаться сейчас было глупо: движением он бы выдал себя быстрее, а толкового укрытия здесь все равно не было. Матвей, похоже, тоже так считал, потому что и он выжидал.

Предупреждение Таисы оказалось своевременным: наверху зазвучали шаги. Они были неспешными и одинокими, значит, это не реакция на вторжение. Кто-то прошелся по коридору, ненадолго шаги затихли, после затянувшейся паузы послышался звук смыва. Шаги возобновились – по тому же маршруту, только в обратную сторону.

Через несколько минут снова заговорила Таиса:

– Все, погас свет, удачи вам!

Гарик зачем-то кивнул, хотя понимал, что она его не видит. Ему сейчас было не до таких мелочей, он быстро подгонял план под ситуацию. Понятно, что наверх соваться уже нельзя. Тот, кто только что бродил там, не успеет крепко заснуть, даже если не совсем трезв. Им нужно было быстренько все тут проверить и валить…

Или не только.

– Найди роутер, – велел он своему спутнику. – Это такое устройство…

– Я выгляжу как человек, который не знает, что такое роутер? – перебил его Матвей.

– Конечно, ты же сегодня очки не надел! Вот был бы в очках – я бы сразу понял, что ты грамотный.

– А если по делу?

– Найдешь роутер – подсоедини к нему вот это. – Гарик протянул ему небольшой прибор. – Там по проводу понятно будет, куда. Сейчас от этого ничего не будет, но в идеале эта приятная мелочь даст мне возможность добраться до их девайсов.

Гарик не стал добавлять, что для каждой попытки ему придется приезжать сюда – а значит, много часов торчать в зимнем лесу, сейчас было не до того.

Пока Матвей был занят поиском роутера, Гарик провел контрольный осмотр комнаты. В гостиной в бледном свете ультрафиолета предсказуемо обнаружились следы спермы и прочих телесных жидкостей, но не так много, как можно было ожидать, и гордиться четырем молодчикам было явно нечем.

Ну а потом настал черед люминола, который должен был сделать заметной кровь, если таковая здесь вообще была. Пока Гарик наносил на все доступные поверхности спрей, вернулся Матвей и отчитался:

– Подсоединил. Я бы сказал, что твоя игрушка заметна, но в этом бардаке незаметным останется даже комодский варан.

– Тем лучше для нас. Давай посмотрим, ронял ли тут кто кровавую соплю, и отчалим. (3303c)

Покончив с подготовкой, он снова включил ультрафиолетовый фонарик. Гарик ожидал, что если кровь тут и будет, то немного, в предсказуемых местах – рядом с пятнами спермы. Но к тому, что они увидели, ни один из них не был по-настоящему готов.

Сияние вспыхнуло повсюду. Бледно-голубое, почти белое, оно казалось нереальным – призраки, слетевшиеся к живым… На полу просматривались лужи и следы волочения, на стенах вились сетями длинные тонкие потеки, и даже до далекого потолка, на который Гарик распылил люминол скорее ради шутки, просматривались пятна мелких брызг.

Здесь, в этой мирной на первый взгляд гостиной, не так давно происходило нечто такое, после чего все вокруг осталось залитым кровью…