Глава 10

Хотелось весны. Николай Форсов счел бы это желание старческим, если бы оно не появлялось у него каждую зиму с ранней юности. Этот цикл оставался неизменным: Николай радовался обновлению, которое приносил с собой первый снег, однако под конец сезона безумно уставал от черно-белого однообразия.

В этом же году зима и вовсе напоминала ему бесконечную ловушку. Он прекрасно знал, что не поехал со своими учениками из-за болезни, и это был правильный поступок. Но в последние дни Николай чувствовал себя намного лучше – почти как раньше… И в такие моменты ему хотелось сорваться, все-таки отправиться туда, потому что в лесу возле Змеегорья творилось слишком много странного.

Но – нельзя. Ему почему-то нравилось думать, что летом было бы можно и во всем виновата зима.

Теперь ему только и оставалось, что сеансы по видеосвязи. Любопытно было наблюдать, как в такие моменты все трое собирались вместе, Форсов ожидал, что общаться с ним они будут по одному. Однако он не тешил себя надеждами на то, что они стали одной командой. Они не дети, которые быстро ссорятся и быстро мирятся. Но уже то, что они сумели преодолеть личные амбиции и поняли, что сейчас лучше не разделяться, внушало уважение.

– Я связывался со знакомыми в полиции, – сказал Николай. – Вас никто ни в чем не подозревает.

– Это как раз было предсказуемо, – кивнул Матвей. – Нам ничего невозможно приписать даже при самой большой твердолобости. Время смерти уже установлено, у нас у всех есть алиби. Что по Серенко?

– У него толкового алиби как раз нет: живет один, большую часть времени шатается по лесам. Поэтому за него и ухватились… пускай. Реальных улик против него нет, его освобождение – вопрос времени.

Жалости к этому их знакомому Николай не испытывал. Неприятности Григория Серенко были не так уж велики и могли стать достойным наказанием за то, что из-за него расследование серьезного преступления оказалось отложенным на много месяцев.

– Так значит, личность второй жертвы удалось установить? – спросил Гарик.

– Хронологически она первая жертва, – уточнил Матвей.

– А формально никто не объединял эти дела, – напомнил Николай. – Но – да, теперь известно, кто эта девушка. Она числилась в розыске, однако пропала она в другом регионе, поэтому никто и не думал искать ее здесь. Хотя, справедливости ради, никто вообще не знал, где ее нужно искать.

– Как так вышло? – удивилась Таиса.

– Она была автостопщицей.

Двадцатилетняя Майя Ярчак прекрасно знала, что ее хобби опасно, однако отказываться от него не собиралась. Путешествия она обожала, а денег у нее не было – потому что деньги нужно зарабатывать, а к этому у Майи душа не лежала. Николай не раз за свою жизнь сталкивался с такими людьми: их угнетала стабильность, рутину они считали болотом, убивающим их. Им нужно было постоянное движение, адреналин, новые впечатления… Некоторые со временем перерастали это, некоторые оставались такими навсегда. Майе не суждено было узнать, к какой категории она относится.

При этом совсем уж наивной дурочкой девушка не была – она путешествовала автостопом с шестнадцати лет и всегда избегала неприятностей. Она очень внимательно подходила к выбору того, к кому садилась в машину, предпочитая женщин или водителей с детьми. Если же ей доводилось сесть в машину к одинокому мужчине, она всегда отправляла родственникам фото номера – просто чтобы подстраховаться.

Но однажды Майя перестала выходить на связь. Этому не предшествовало ничего особенного, накануне она была бодра и весела, ее интересовали места с красивой осенней природой. Созваниваясь с матерью последний раз, она была за сотни километров от места, где позже обнаружили ее растерзанное тело.

– Получается, точного пункта назначения у нее не было? – поинтересовался Гарик.

– Она определяла такие пункты по пути, общалась с местными. Майя нигде не работала и не училась, спешить ей было некуда. Часть средств ей выделяли родители – из жалости. Но часть она зарабатывала сама, выполняя разовые поручения во время путешествий. Она называла это приключением и бесценным опытом на всю оставшуюся жизнь.

– Которая в итоге не случилась как раз из-за такого опыта, – невесело усмехнулась Таиса. – Можно ли предположить, что Майя попала в неприятности из-за денег?

– Ее мать считает, что нет, что Майе в любой ситуации было свойственно здравомыслие. Но матери всегда видят своих детей в особенном свете, так что, думаю, в реальности все возможно.

– Получается, у нас уже две общие черты между жертвами, – задумался Гарик. – Или даже три, как посмотреть… Они обе были в уязвимом положении, но обе знали об этом и проявляли повышенную осторожность. Их заманили в ловушку вопреки этому… И обе были связаны с малолетками из Охотничьей Усадьбы.

– Во-первых, они не такие уж малолетки, – указал Матвей. – Во-вторых, эта связь – по большей части твои домыслы.

– Да ладно! Даша была беременна от кого-то, кто ездил на арендной машине Усадьбы. Майя нуждалась в деньгах и могла как-то связаться с богатенькими мальчиками!

– Гарик, то, что ты сейчас назвал, и есть домыслы, – покачал головой Николай. – Но вот первые общие черты я считаю верными. Убили двух практичных, достаточно благоразумных девушек. Дарья была вынуждена путешествовать одна. Майя этого хотела, однако наверняка соблюдала осторожность, если раньше избегала неприятностей. Какие выводы из этого можно сделать?

– Тот, кто заманил их в машину, выглядел достаточно благонадежным и не вызывал мгновенного страха, – ответил Матвей. – По какой-то причине они были уверены, что он не нападет. Если мы говорим о четырех подозреваемых, работающих в группе, забирать девушек от дороги мог один, а убивать – другой.

Им пришлось сделать паузу, когда в комнату Форсова вошла Вера. Никто ее не стеснялся и не пытался что-то от нее скрыть, она сама просила пореже обсуждать при ней убийства. Она поставила перед мужем поднос с чайником и чашкой, помахала рукой в камеру и поспешила уйти. По комнате расползался запах ромашки и специй. Николай прикидывал, что лучше сказать сейчас – он ведь все-таки был наставником. Раз уж он не мог помочь своим ученикам, нужно было хотя бы облегчить им работу.

– Четыре человека, вместе совершающие преступления, – это много, – задумчиво произнес он. – И чем серьезней преступление, тем ниже вероятность такого объединения.

– Групповые изнасилования случаются не так уж редко, – вздохнула Таиса.

– Увы. Но чаще – спонтанные. На группу из четырех человек распространяются принципы психологии толпы, а толпе не так уж сложно объединиться в страхе, агрессии или похоти. В толпе, как вы знаете, индивидуальное мышление или отключается, или теряет приоритет. Иными словами, то, что человек делает в группе, он мог никогда не сделать, находясь в одиночестве. Он даже пришел бы в ужас от этого поступка, если бы нечто подобное предложили ему в иных обстоятельствах.

– Но толпа работает по-другому, – усмехнулся Матвей. – Делай как все, чтобы быть как все. Делай как все, чтобы нечто подобное не сделали с тобой. Будь лучше нападающим, а не жертвой, раз роли всего две.

При нем обсуждать такие темы всегда было сложно, хотелось даже отступить, но Николай сдержался. Это будет слишком очевидно, да и Матвей давно уже доказал, что способен держать себя в руках.

– Так вот, раз мы заговорили о преступлениях, совершенных толпой, будь то изнасилование или убийство, нужно понимать их преобладающую хаотичность, – продолжил Николай. – Толпа ничего не планирует. Но если преступление совершается, эмоции зашкаливают, здравый смысл отключается, действия производятся грубо, следы заметаются плохо. А главное, толпа образуется для преступления и распадается после него. Здесь же речь идет о подготовке, слаженных действиях и устранении улик. Вот это как раз редкость. Чтобы подобного рода преступления совершались группой снова и снова, должен быть лидер и должны быть ведомые, полностью подчиненные ему. Те, кто реально заинтересован в преступлении, и те, кто просто вынужден участвовать. Часто это очень разные люди с психологической точки зрения. Но именно те, кто меньше всего заинтересован в преступлении, способны вызвать наибольшее доверие со стороны жертв. Как ни парадоксально, именно они обеспечивают успешность преступлений.

– Но они же могут стать слабым звеном, – отметила Таиса.

– Верно. Сейчас, исходя из того, что вы знаете, вы можете определить ведущих и ведомых в этой группе?

– Нет, пока скорее предположения, – признал Гарик. – Вряд ли ведущим будет блогер, он присоединился к группе последним, остальные трое – друзья детства…

– До его появления они могли не совершать преступлений, – возразил Матвей. – Возможно, схема нападения и стала его вкладом в компанию. Поэтому он остается с этими тремя, хотя он в группе определенно чужеродный элемент.

– Тебе обязательно со мной спорить?

– Я просто указываю на все возможные варианты.

– То, что они тут ни при чем, тоже возможный вариант, – вмешалась Таиса. – Если мы и дальше будем сомневаться, мы никуда не продвинемся. Другое дело, что вот прямо сейчас мы не сможем назвать их лидера.

– Постарайтесь разобраться в этом. Несмотря на то, что смерть Майи будут расследовать полноценно, пока нет ни одного основания подозревать клиентов Охотничьей Усадьбы. Обеспечьте такие основания.

Ему нечего было больше им сказать, хотя долгая речь не слишком утомила Николая. Он первым отключил связь, но из-за стола не встал. Если бы Вера принесла чай в чашке, напиток давно бы остыл. Но его жена была достаточно опытной, чтобы использовать чайник.

Теперь Николай грел руки о теплый фарфор и размышлял о том, что услышал сегодня и раньше. Он сам пытался составить профиль убийцы, и результат получался не совсем таким, как у его учеников. Но Форсов напоминал себе, что там, на месте, можно увидеть больше, правы, скорее всего, они, а не он, запертый в Москве…

Да и потом, комнату, залитую кровью, нельзя было оставлять без внимания ни при каком раскладе. Николай снова и снова напоминал себе, что они должны справиться. Матвея уже можно считать достаточно опытным, Гарик талантлив во многом, у Таисы отличная интуиция… Это были хорошие аргументы. Подходящие. Те, которыми он бы легко успокоил кого-то другого…

И все же чувство приближающейся беды так и не покинуло его окончательно.

* * *

«Нам, девочкам, нужно держаться вместе!» – набрал на смартфоне Гарик и сразу же отправил сообщение. В ответ он получил целый набор смайликов, которые должны были подтверждать, что девочкам вместе и правда лучше, а мужики – создания во всех отношениях ненадежные. На этом диалог можно было считать законченным.

Телефон почти разрядился, пришлось срочно искать провод. Да и немудрено – столько часов непрерывного обмена сообщениями! Но оно однозначно того стоило.

Когда Гарик закидывал «пробные удочки» в виде сообщений знакомым их подозреваемых, он не ждал ничего по-настоящему серьезного. Чаще всего на такие сообщения не отвечали, иногда не могли рассказать ничего по-настоящему важного, а тут он определенно на золотую жилу нарвался.

Ему удалось пообщаться с девушкой, которая когда-то пыталась обвинить Сергея Чернецова в нападении. Естественно, откровенничать именно с Гариком она бы ни за что не стала. Поэтому и пришлось использовать женский профиль, назвавшись потенциальной возлюбленной Чернецова. Вроде как они с Сережей уже близки, но что-то в нем не так… Вот тогда обиженная девушка и выдала все, что знала.

Но она с самого начала настаивала на анонимности, потому что при первой же попытке рассказать о том, что на самом деле нравится идеальному студенту Чернецову, ей чуть жизнь не сломали. Причем занимались этим не юные мажоры, а их родители. Получается, студентов прикрывают хотя бы в этом… Может, и в чем-то еще, куда более серьезном?

Размышлять о таком самостоятельно Гарику не хотелось, совещания нравились ему куда больше. Поэтому, разобравшись с телефоном, он отправился искать своих спутников.

Таисы дома не оказалось, дверь была заперта, на стук никто не открывал. Гарик при желании мог бы вскрыть замок и посмотреть, что внутри, но это казалось слишком большой наглостью даже ему. Не было ни единой причины подозревать, что Таиса ушла не добровольно – может, ей просто прогуляться захотелось!

Зато Матвей был дома, он только что откуда-то вернулся, даже куртку снять не успел, а потому дверь открыл сразу.

– Есть тема! – с порога объявил Гарик. – По нашему маньяк-бэнду. А ты где был?

– Проверял кое-что. Но не могу похвастаться таким же уровнем достижений, никакого прорыва. Заходи. Ты все равно зайдешь, зато теперь это выглядит так, будто у меня есть какой-то авторитет в нашем общении.

– Не нуди, скоро сам будешь прыгать от радости из-за того, что я пришел!

– Ты хотя бы представляешь себе эту картину?

Но отвечать Гарик не собирался, он уже направился в дом. Из собственного жилища он выскочил налегке, без куртки, успел замерзнуть и теперь не отказался бы согреться хотя бы кофе. На кухне он с хозяйской уверенностью включил чайник и достал две чашки, Матвею оставалось только выбрать, что тот будет пить.

Когда с подготовкой было покончено, Гарик повернулся спиной к столу и торжественно объявил:

– Я почти раскрыл дело!

Матвей, только что вошедший на кухню, мог бы восхититься хотя бы ради приличия. Однако он оставался все таким же равнодушным, будто ему когда-то нарисовали на лице одно выражение и запретили менять до скончания веков.

– Выкладывай, – только и сказал он.

Гарик пояснил нехитрую схему получения данных. Собеседник не был удивлен, Матвею было прекрасно известно про «коллекцию клонов». Все-таки жалко, что Таиса так не вовремя надумала куда-то уйти… Она бы, может, реагировала эмоциональней.

– Ты ведь понимаешь, что любую информацию, полученную из такого источника, нужно проводить через фильтр женской обиды? – полюбопытствовал Матвей, наполняя чашку заваркой. – Насколько я понял, твоя информаторша и Сергей Чернецов встречались.

– Недолго и она его бросила, так что обижаться не на что! Ты главное послушай…

Сергей Чернецов был даже более любопытной личностью, чем ожидал Гарик. Репутация у парня сложилась почти безупречная: ребенок богатых родителей, будущий медик, да еще и демонстрирующий реальные успехи в учебе. Сергей планировал стать хирургом, и мало кто сомневался, что у него получится.

– Хи-рур-гом, – по слогам произнес Гарик. – Понимаешь, да?

– Понимаю, что ты намекаешь на ту точность, с которой нанесли удар Майе.

– Это же на виду! Хирург бы знал, куда бить!

– Не факт. Ты уточнил его специализацию? К тому же, Чернецову двадцать один год, он вряд ли достиг того уровня мастерства, при котором можно добиться полного паралича с одного удара.

– Почему тебе обязательно нужно все портить?

– Это не цель. Цель – не дать тебе зациклиться на идее, которая тебе нравится, игнорируя ее недостатки, – пояснил Матвей.

– Ладно, допустим, но это не единственный косяк, связанный с Чернецовым. Он действительно ту девушку душил! И не только ее… Она потом уже начала узнавать, делал ли он такое раньше. Оказалось – делал, он даже этого не замечает за собой… Ну а главное, знаешь, что ей удалось выяснить?

– Не знаю, но ты сейчас расскажешь.

– Он даже свою сестру душил! В детстве. Младшую. Ты ведь понимаешь, что это значит?

– Что это может значить, – поправил Матвей. – Опять же, женская обида…

– Обиженка до такого бы не додумалась. Ну и я пошуршал на тему этой сестры. Такая действительно есть, младшая. Никогда ни на что не жаловалась открыто, но с семьей не очень ладит, как только ей исполнилось восемнадцать, свалила в Исландию и с тех пор не возвращалась. В Исландию! Насколько нужно человека достать, чтобы он спрятался среди льдов и вулканов?

– В Исландии красиво.

– Даже не начинай, – закатил глаза Гарик. – Я, конечно, не такой крутой мастер профайлинга, да и не претендую, но и я могу сказать, что это поведение подавленной жертвы. Человека, с которым в детстве случилось что-то плохое, а помощи он не получил – зато получил нагоняй, что еще больше увеличило травму.

Тут даже Матвей с его скептицизмом вынужден был сдаться:

– Хорошо, это можно допустить. Но ни Дарью, ни Майю не душили.

– Дарью не догнали, а Майе перерезали горло – тоже с шеей связано, как по мне. Может, именно этого он и хотел, но перерезать горло родной сестре и остаться безнаказанным было проблематично… Но на нем одном дело не заканчивается, ты дальше слушай! Леся эта признала, что при всех своих косяках Чернецов все равно ведомый. Что ему Третьякевич скажет – то и сделает. Не потому, что такой покорный, а потому, что Третьякевич к демократии не склонен. Если кто с ним спорить начинает – может сразу ударить. А за проступки посерьезней может и более изощренное наказание придумать, например, пробежаться по улице без одежды. Ничего не напоминает?

– Студенческие игрища напоминает.

– Тогда лови еще факт: однажды он выклянчил у Чернецова пакет донорской крови. Знаешь, для чего? Чтобы свою девушку во время секса облить – вот так на него вид крови действует!

– Это, кстати, объяснило бы обилие крови в Охотничьей Усадьбе.

– Ты издеваешься? – поразился Гарик.

– Кто-то должен оставаться официальным представителем здравого смысла. Про остальных двоих твой информатор в юбке что-нибудь знает?

– Ника Каретникова назвала очень милым, по нему вообще вопросов не было. Антон Левченко, это который блогер, цитирую: «Козел, у которого из каждой дырки по камере торчит». Конец цитаты. Похоже, в компанию он был принят ради пиара. Снимает вообще все, но публикует только то, что прошло цензуру со стороны Третьякевича. Что скажешь?

С ответом Матвей не спешил, он задумался о чем-то, помешивая чай. Гарик за это время выпил чашку кофе и нацелился на вторую. Происходящее по-прежнему представлялось ему головоломкой, которую нужно решить, – а не чьими-то трагедиями. Может, это и было не совсем правильно, но по-другому не получалось.

Когда рядом была Таиса, сочувствовать людям у него выходило лучше. Это обстоятельство ему еще предстояло обдумать.

– Судя по тому, что узнал ты, и добавлению уже имевшихся данных, главный у них Третьякевич, – наконец сказал Матвей. – Опять же, мы изначально допускаем, что преступление действительно совершили они. Тогда Третьякевич получает удовольствие от вида крови и, возможно, насилия. Чернецов отчасти разделяет его увлечения, поэтому помогает в охоте. Блогер Левченко вряд ли отличается человеколюбием и железными принципами, раз с такой настойчивостью лезет в компанию, где он лишний. Он мог подыграть, просто чтобы укрепить свою репутацию, а потом стало поздно давать задний ход. Не нравится происходящее только Каретникову, он ведомый – и он может стать необходимым нам слабым звеном.

– Во-о-от! У тебя планшет есть? Показать кое-что хочу.

Отвечать Матвей не стал, он просто сходил в другую комнату, а вернулся уже с планшетом. Гарик нашел в социальной сети нужный профиль, покопался среди видео – он все это изучил накануне, знал, что искать. Наконец он запустил ролик, вернул компьютер Матвею, а сам занялся второй чашкой кофе.

На видео веселилась под рев музыки группа молодых людей – кто-то устроил новогоднюю вечеринку. Хозяевам квартиры оставалось только посочувствовать: после такого сборища требовалась не уборка, а ремонт. Кто-то уже отключился, кто-то вернул миру все съеденное и выпитое накануне – прямо на роскошный светлый ковер. Обычная студенческая тусовка, интересная разве что присутствием на ней нынешних подозреваемых.

Блогера Левченко сюда не пригласили – видимо, его готовы были принимать только в узком кругу. Третьякевич сидел на диване в окружении полуголых девиц, льнувших к нему, как кошки. Чернецов довольствовался только одной девушкой, танцевавшей с ним. Эта тоже была не совсем трезва, зато дорого одета, явно из золотой молодежи. Он что-то шептал ей на ухо, она широко улыбалась, наверняка предвкушая прекрасный вечер.

Был тут и Ник Каретников. Он, удручающе трезвый, старался держаться в стороне, ближе к окну, там, где было прохладней. В руках он сжимал бокал шампанского, добытый непонятно где: на столе стояли в основном бутылки с пивом и водкой. Судя по страдальческому выражению лица, Каретников просто ждал, когда все это закончится. Почему не уходил – непонятно. Видимо, кое-кто не разрешал.

Оператору столь скромное поведение категорически не понравилось. Он подобрался вплотную к Каретникову, зачем-то начал прижимать камеру к его лицу. Видимо, пьяному сознанию казалось, что это феерически смешно и вдохновляет на подвиги. Каретников сдержанно улыбался, отстраняя от себя смартфон. Голос он не повысил ни разу, но то и дело косился на диван, на котором сидел Третьякевич. Скоро оператор решил, что такого душнилу уже не спасти, и переключился на попытки засунуть смартфон под юбку проходившей мимо девушки. На этом запись оборвалась.

– Видел, а? – спросил Гарик, как только затихла музыка. – Он там самый адекватный, и он явно боится Третьякевича.

– Не явно. Но, полагаю, ты прав. Хотя на ролике есть и еще кое-что очень интересное и гораздо более важное для нас.

– Э… Что?

– Иди и посмотри.

Это было даже обидно: Гарик продемонстрировал этот ролик как одно из доказательств своего успеха, он не ожидал, что Матвей умудрится превзойти его даже здесь.

Однако Матвей оставался в своем репертуаре: он видел куда больше, чем способен был заметить простой смертный. Он вернул видео на минуту назад, в момент, где Каретников отбивался от оператора, и поставил запись на паузу.

– На руки его посмотри, – велел он. – Только внимательно.

Уточнение было лишним, Гарик и сам уже обнаружил, что упустил при первом просмотре. Его оправдывало лишь то, что движение было очень быстрым, кадр – размытым… Хотя Матвей все заметил. Ну и черт с ним.

Руки Каретникова были покрыты порезами – уже зажившими и совсем свежими. Порезы были неглубокими, не требующими не то что швов, бинтов даже. Но их количество и срок нанесения предполагали, что это не несчастный случай, это некая норма, пусть и извращенная. Порезы ровными рядами исчезали под рукавом, и сложно было сказать, докуда они тянутся.

– Возможно, это вариант наказания со стороны Третьякевича, – предположил Матвей. – Тот самый способ сохранять контроль над своим окружением.

Что ж, хотя бы тут Гарик мог его превзойти, отыграться за упущенную деталь:

– Может быть, но я думаю, что Каретников селф-хармит.

– Что? С чего ты взял, что он наносит их сам?

– Во-первых, ни у кого другого в окружении Третьякевича я таких порезов не видел, а ведь это могло бы стать фирменным методом наказания! Во-вторых, порезы нанесены так, как удобней резать самому, а не со стороны. Видишь? На левой руке намного больше, чем на правой, и они ровнее. В-третьих, есть еще кое-какая информация о Каретникове, которую я не упомянул, потому что сам в ней не смог разобраться. Но теперь я догадываюсь, что к чему.

Опытным хакером Гарик не был, однако умел много такого, что в любой цивилизованной стране мира выходило за рамки закона. Благодаря устройству, оставленному в Охотничьей Усадьбе, он смог скопировать часть данных с телефонов гостей. Проверил он пока не все, зато заглянул в личный банковский кабинет Каретникова.

Поэтому Гарик теперь знал, что Ник нередко снимал со своего счета крупные суммы. Что он делал с ними дальше – определить было невозможно, но такое всегда происходило вскоре после возвращения из Охотничьей Усадьбы.

Тогда Гарик действительно не понял, к чему это, а сейчас кое-какая ясность появилась.

– Есть подозрение, что он передает эти деньги или жертвам, которые выжили, или родственникам погибших. Налик невозможно отследить, и это легко сделать анонимно.

– Опять же, домысел.

– Да, но очень хорошо сочетающийся с самоистязанием, согласись!

– Соглашусь, – вздохнул Матвей. – Он похож на человека, который испытывает сильное чувство вины перед своими жертвами. Остановить насилие он не может из-за страха перед Третьякевичем, зато пытается наказать себя и компенсировать вред, чтобы добиться хоть какой-то внутренней гармонии. Он действительно слабое звено. Наша основная задача – работать с ним.

– Второстепенная, – поправил Гарик. – Основная задача у нас все-таки другая.

– Это какая же?

– Разобраться, где, черт побери, носит нашу девочку!

* * *

Сюрприз получился неприятным, и Таиса до сих пор не понимала, каким чудом умудрилась скрыть свое недовольство. Они ведь договаривались с Еленой и до последнего момента все было в силе! О том, что за рулем будет Андрей Алексин, она узнала уже возле автомобиля.

– Малая приболела, – виновато сообщил он. – Лене нужно с ней остаться.

– Можем вообще все отменить.

– Ну, мне и самому поехать надо… Так почему нет?

Причин и правда не нашлось – кроме того, что Таисе было не слишком уютно наедине с малознакомым мужчиной. Даже при том, что это не случайный попутчик, что его жена все знает… Глупо, пожалуй. Но слишком уж много Таисе в последнее время пришлось увидеть и узнать, тут у кого угодно нервы бы расшатались.

Куда удобней ей было бы поехать одной, но собственного автомобиля у нее не было, а водить чужую машину по заснеженным дорогам она бы не решилась. Просить своих спутников она не стала, потому что они вряд ли оценили бы причину, по которой она отвлекла бы их на полдня, и тут подвернулся удачный вариант с Еленой, которой тоже нужно было съездить в ближайший городок.

Ну а потом вместо Елены явился ее муж. Видимо, все предугадать невозможно.

После недолгих сомнений Таиса все-таки решилась ехать, рассудив, что измотанные нервы – не повод менять свои планы. Как и следовало ожидать, все прошло отлично, и если сначала она молчала, то на обратном пути даже разговорилась со своим спутником.

– Лена упоминала, что вы очень не любите Охотничью Усадьбу… Это правда?

– А за что ее любить? – помрачнел Андрей.

– Мне казалось, что раз вы охотник, вы оцените такое место!

– Я-то охотник… Но вот кто собран там?

– Не уверена, что понимаю…

– Охота – это тоже спорт, у которого есть свои правила и свое представление об уважении. А те богатеи, что там собираются, в лучшем случае на танке в лес выезжают, чтобы их кто не укусил или самим не замерзнуть… Сплошные понты! Но эти ладно, этих я понять еще могу. А остальные? Приезжают туда, чтобы нажраться и поблевать. Какие они охотники? Я уже молчу про их баб…

– Есть такое замечательное слово «женщины», очень рекомендую.

– Есть женщины, – с готовностью согласился Андрей. – Есть даже охотницы. Но те, кого я там видел, именно бабы. Одетые в какие-то тряпочки, скорее голые, постоянно с кем-то сосущиеся и что-то клянчащие… Ну и отношение к ним такое же. Их там уважают не больше, чем кусок мяса! Вот вы уважаете кусок мяса?

– Перед каждой котлетой извиняюсь.

– Смешно, – хмыкнул водитель. – Но вы поняли, о чем я.

– Да, думаю, поняла.

– Ну и вот. Поэтому я не хочу, чтобы Лена бывала там одна.

– Вы действительно думаете, что на нее кто-то нападет? – удивилась Таиса.

– Напасть-то не нападет, но пялиться будут… Могут даже лапать начать. Они там привыкли, что все женщины на одно лицо. Они реально не знают имен тех, кого с собой привозят! И лица толком не запоминают. Я несколько раз видел, как они там всем кагалом пытались выяснить, откуда какая баба взялась. Так, кажется, и не разобрались! И вот к этим людям я должен отпускать свою жену? Нет уж, если она так хочет с ними работать, потому что это важно для ее кафе, я лучше буду сам заказы отвозить!

Таиса попыталась вспомнить рассказ Гарика о том, как чувствовала себя Елена на территории Охотничьей Усадьбы. Нормально, кажется, чувствовала, вполне уверенно… ее муж беспокоился больше, хозяйка кафе просто снисходительно относилась к его страхам, а заодно и позволяла выполнять за нее часть работы. Она-то знала, что на самом деле Охотничья Усадьба не такое уж страшное место… Если не считать один очень особенный коттедж.

Андрей готовился отвезти свою спутницу обратно в Змеегорье, туда, где и забрал. Но к этому моменту Таиса уже достаточно освоилась в его компании, чтобы попросить о небольшом одолжении. В принципе, к нужному месту она могла бы добраться и пешком, однако на машине было быстрее и удобнее.

– Вы уверены, что хотите туда? – насторожился Андрей. – Я не смогу вас сопровождать, мне нужно к семье ехать…

– Так я и не прошу! Только подвезти меня.

– Это не совсем безопасно.

– Я в городе купила снегоступы и планирую вернуться до темноты, так что все в порядке. Хотя если вам неудобно, я все понимаю, я не настаиваю!

– Нет, просто я… Хотя ладно, что я лезу, в самом деле? Вы только учтите: телефон у нас в лесу ловит не везде. Если останетесь без связи, вы не пугайтесь, а просто ищите новое место.

– Обязательно учту.

Они миновали деревню, не остановились там, поехали дальше. Андрей, как она и просила, высадил ее в лесу. Таиса ожидала, что испугается хотя бы теперь – он ведь не зря ее предупреждал, он во всем был прав.

Однако страха почему-то не было. Таиса шла через глухую чащу, но думать получалось лишь о том, как прекрасны занесенные снегом деревья. Словно настоящей шубой укрыты, ветки прогибаются под тяжестью, остро пахнет хвоей – как будто Новым годом, хоть он уже и прошел… Возможно, таким образом ее сознание защищалось от образов обнаженных, покрытых кровью девушек, боровшихся здесь за свою жизнь. Таиса не знала наверняка.

Она то и дело проверяла мобильный – звонить никому не собиралась, просто следила за связью. Андрей сказал правду: сигнал то исчезал, то появлялся, но хорошо уже то, что он был так далеко от цивилизации. В какой-то момент начали прилетать обеспокоенные сообщения от Гарика и даже один нейтральный вопрос от Матвея. Обоих Таиса заверила, что с ней все в порядке и она совершенно точно знает, что делает.

Через несколько часов она устала, да и небо начало менять цвет. Нужно было возвращаться, но прежде Таиса хотела еще раз осмотреть заброшенную ферму, раз уж оказалась рядом. Конечно, полицейские все тут обыскали, когда забирали тело. Однако они ведь не знали, кого подозревать… Возможно, они случайно упустили то, что могло указать на клиентов Охотничьей Усадьбы?

Таиса миновала озеро, снова скованное льдом, зашла в бывший хлев. Здание, давно покинутое и людьми, и животными, теперь смотрелось причудливым ангаром, пережившим апокалипсис. Сначала здесь ставили самолеты, потом спасались от зомби, а свиней и вовсе не было… Забавная мысль, но она легко приживалась среди серых стен и белых снежных заносов, проникших внутрь через выбитые окна.

Как и следовало ожидать, ничего толкового в заброшенном хлеву не было… А если и было, снег надежно скрывал это. Но Таиса хотя бы отогрелась в защите от ветра и готова была возвращаться в деревню.

Вот только уйти ей так и не позволили. Она как раз выходила из здания, когда кто-то перехватил ее. Он подкрался сзади, неожиданно тихий, наверняка хорошо знающий эти места. Таиса даже не подозревала, что рядом кто-то есть, пока ее шею не пережали удушающим приемом, не позволяя больше сделать ни единого вдоха.