Глава 18. Абсолютная правота

Она подошла к дому, мимолётно удивившись тому, что свет, пробивающийся сквозь шторы, из окна её спальни казался как-то ярче.

– Ну, понятно, Витька сразу включил свет в прихожей, не в темноте же ему мать искать! – сообразила Лена, на всякий случай окликнув мужа:

– Вить! Витяяя! Мииилый!

Тишина.

Она толкнула входную дверь, вошла в неярко освещённую прихожую и застыла на месте, увидев то, чего тут точно, абсолютно совершенно точно быть не могло!

На плиточном полу прихожей лицом вниз лежала знакомая женская фигура, одетая в дурацкий пухлый пуховик, из-под капюшона которого были видны светлые пряди…

– Аррррхххх… – просипела Лена, у которой от потрясения даже звук пропал, пришлось откашляться. – Кха-кха… Арина?

Фигура не отзывалась, а потом… чуть пошевелилась, словно начала подниматься – Лена это точно видела!

Она действовала стремительно – схватила стоящую рядом с дверью тяжеленную фигню, которую свекровь называла подставкой для зонтиков и занудно рассказывала, что у её деда и бабушки когда-то была такая же. Подставка оказалась неожиданно тяжёлой, но Лену это только обрадовало!

Елена с усилием замахнулась и обрушила металлическую штуку на голову лежащей:

– Вот тебе, гадина, вот тебе! Скамейкой тебе было мало? Нннаа!

Фигура ткнулась вниз, что-то хрустнуло, и Лена отступила в сторону, машинально покосившись на свои руки – перчатки она так и не сняла, так что её отпечатков на дурацком предмете быть не могло!

Она не успела ещё прийти в себя и подумать, как могло случиться, что Арина оказалась тут, да ещё в той же позе, в какой Лена её оставила, как скрипнула боковая дверь, ведущая в одну из комнат, и на пороге из темноты показалась белёсая женская фигура.

– Лена? За что? – прошелестел голос, который Ленка знала гораздо лучше, чем его обладательницу – волей-неволей слышала из-за забора.

– Ты? – Лена машинально покосилась на лежащую фигуру, а потом снова посмотрела на дверной проём, но там уже никого не было, только где-то в глубине комнаты тлел холодноватый слабый свет. – Это ты? Ты не можешь тут быть! Ты… я тебя ещё там убила! И… и тут тоже!

Ленка уставилась на лежащую фигуру, из-под капюшона которой виднелась светлая прядь.

– Леееенааа, – окликнул её голос Арины из темноты комнаты, замигал холодный и тусклый огонёк, который ничего не освещал, а, казалось, только усиливал окружающую тьму. – Зааа чтооо? – словно вся эта безнадёжная темнота выдохнула вопрос.

– Ты… ты мне мешала! – выдавила Елена, ощущая, что по позвоночнику крадётся холод, а волосы на затылке шевелятся.

– Спокойно! Лена, спокойно! Этого не может быть! Мне мерещится! – беззвучно забормотала она. – Она уже того! Мне просто показалось! Тут ничего нет! Это просто обман зрения, а ещё слуха. Галлюцинации!

Ощущение, что она, открыв дверь этого дома, оказалась в каком-то ночном кошмаре, всё усиливалось, может, потому что дом полон… тех, кто ей мешал, и она попросту избавилась от них?

– Надо отсюда уходить! Уходить и… послать сюда Сергея! Пусть он разбирается! – спасительная идея заставила Елену воспрять и начать пятиться к выходу – почему-то она никак не могла себя заставить повернуться спиной к лежащей фигуре и приоткрытому тёмному дверному проёму.

Лена добралась до входной двери, нащупала ручку, повернула её, уже почти спаслась и выбралась, как внезапно рука коснулась чего-то неправильного… чего-то такого, которого быть тут не могло.

Лена стремительно обернулась и обнаружила стоящих прямо у двери полицейских.

– Айййй… – визг заставил их поморщиться, но они и не думали отступать.

Впрочем, их уши ещё не раз подверглись такому испытанию – первый раз, когда Лена, которую вернули в прихожую, увидела Виктора, выходящего из коридора слева – он вёл под ручку «yбиeннyю» свекровь, а второй, гораздо более долгий и пронзительный, – когда из «тёмной» комнаты справа вышла живая и здоровая Арина.

– Тыыы… ты, гадина, жыыываааяяя? – верещала Елена. – А это тогда кто? – она покосилась на «тeлo» в пуховике.

– Манекен в светлом парике и с несложным механизмом, который его приподнимал, – просветил её какой-то незаметный человек, на которого она и внимания не обратила.

– Это… это всё её муж придумал! – выкрикнула Елена. – Это он меня заставил! Я… я не могла отказаться, понимаете? Он меня шантажировал и заставил! Вииитяяя, поверь мнеее!

– У нас есть записи всех ваших разговоров с Сергеем Озёровым, – бесстрастно сообщил Елене следователь, – Сергей не собирался выполнять ваши указания, он сотрудничал со следствием.

– Что? Да я его… да я… – лицо Елены изменилось, словно она перестала изображать привычную роль, а наоборот, внезапно захотела, чтобы её увидели во всём её «размахе». – Жаль, я не успела его той водкой напоить! Вить, не трогай ту бутылку, которая спрятана в баре за виски. А то меня и в этом обвинят, чего доброго… Водка была куплена не тебе, и вообще, палёная! – она усмехнулась прямо в лицо мужа, который машинально закрыл собой мать.

Елена не стала ничего подписывать, презрительно глядя на окружающих, словно они были недостойны даже в одном помещении с ней находиться, впрочем, её содействие следствию уже и не требовалось.

Правда, на Арину она посмотрела иначе – с яростным прищуром и злым любопытством:

– Как ты спаслась и куда делась?

Арина только плечами пожала, не собиралась она рассказывать что-то этой женщине. Зачем? Если ей полицейские расскажут или на суде узнает – одно дело, а Аринины откровения – это лишнее.

– Даже говорить со мной не хочешь? – прошипела Лена, каким-то парадоксальным образом решившая, что это именно Арина во всём виновата. – А знаешь, я счастлива была, когда я тебя там стукнула! Ты… ты вся такая птичка-синичка, белая-пушистая, невинная! Я таких просто нeнaвижy! Знаешь, что моя драгоценная свекруха говорила? Что вот бы ей такую как ты невестку, как ты. Да, да, Ирина Валерьевна, я слышала! Это вы во всём виноваты!

– А! Так это я тебя заставила Вите изменять, когда сосед ещё и женат не был на этой девочке, да? – усмехнулась Корсаковская. – Конечно, я хотела другую невестку, и, как последние события показали, была абсолютно права!

***

Арина как-то разом очень устала. Устала от визга Елены, которая напоследок решила выложить всё, что думала о муже и свекрови, и вопила всякую ерунду ровно до того момента, пока не увидела Сергея…

– Ах тыыы гaaaд! Надо было тобой первым заняться! – взвыла она и рванулась к Озёрову.

Тот неожиданно шустро отскочил, утёр пот со лба, когда увидел, что Елену крепко удерживают подоспевшие сотрудники полиции, а потом… потом уставился остекленевшим взглядом, полностью перестав обращать внимание на шумовые эффекты.

– Ар… Ари… на! – выдохнул он, увидев светловолосую девушку в белом пушистом свитере и тёмных брюках, стоящую в прихожей. – Как? Как это? Ты жыыывааа?

– Жива, – холодно ответила она.

– Какое счастье! Но как? Как же ты? – он на радостях шагнул к жене, намереваясь то ли схватить её за руки, то ли и вовсе обнять, словно последние события стёрли его память, а может, просто стало казаться, что это было уже так давно, что почти неважно?

– Не смей ко мне подходить и прикасаться! – у Арины характер имелся, да и пользоваться им она умела, как выяснилось.

– Арина! Поверь мне! Я никогда бы не причинил тебе зла! – Сергей опомнился, сообразил, что как-то опрометчиво решил разом «перепрыгнуть» все последние дни, и тут же подал назад. – Я никогда бы…

– Зато ты прекрасно справился, когда давал инструкции своей любовнице, чтобы она сводила меня с ума, и потом, когда рассказывал ей, как надо обставить мою гибель! – стало холодно – ей показалось, что она даже услышала шум реки, которая всё текла и текла куда-то мимо дома. Дома, который Арина совсем недавно считала своим.

Правда, Сергей был настолько счастлив тому, что она жива, и, соответственно, обвинить в соучастии его не могут, что даже не слушал, что именно она говорит.

– Родная, прости меня! Я… я совершил ошибку. Эээ, много ошибок! Но потом понял, что потерял!

– Именно тогда, когда меня стукнули по голове скамейкой? Или когда она начала тебя этим шантажировать? Озёров, отойди от меня немедленно и никогда больше не подходи!

– Арина, но… но я хотел…

– Мне без разницы, что ты там хотел! Понял? И к дедовской квартире не приближайся, а то я обвиню тебя в попытке грабежа! Я прекрасно знаю, что вы там со своим дедом искали!

– Но мы женаты…

– Это ненадолго! Я завтра же… хотя зачем откладывать? Я сегодня же отправлю электронное заявление на расторжение брака!

– Но, погоди! Твои вещи! – Сергей вспомнил, что одежда Арины, пока ещё не выброшенная им, лежит в чёрных мусорных мешках в кладовой.

– Я не собираюсь проводить дезинфекцию вещей после твоих рук и когтей той змеюки! Выброси всё! – Арина про себя порадовалась, что перевезла от родителей не всю одежду, да и самое дорогое забрала с собой, а тем, что осталось, она и мараться не станет – мало ли, может, эта Елена туда ядом наплевала?

В последней попытке как-то удержать Арину, хоть он пока и сам не понимал, зачем, Сергей поймал её за запястье, но тут же оказался отодвинут каким-то высоким и очень мрачным типом.

– Руки уберите и держите их при себе, а то запасных-то, наверное, в комплекте нет?

Когда над тобой возвышается этакий громила, явно очень опасный и сильный, поневоле отступишься… Ну, по крайней мере, так решил Озёров.

– Арина, поехали. Тебе тут больше ничего не надо? – уточнил у неё очень опасный Ваня.

– Нет, больше…

– Ариночка, подождите! – к ней торопилась Ирина Валерьевна Корсаковская. – Пожалуйста, не уезжайте так сразу. Позвольте я вас хоть чаем напою! Если бы не вы, она всё равно бы нас всех прикончила. И меня, и Витю!

– Я тебя в машине подожду! – Иван понятия не имел, хочет ли Арина соглашаться или нет, но вроде эта тётка у неё никаких отрицательных эмоций не вызывала, и вообще была до слёз рада, что Арина жива. Собственно, и Арина тоже обрадовалась встрече.

– Ариночка, пожалуйста! – Ирина Валерьевна сложила ладони в умоляющем жесте.

– Ну… я думаю, вам сегодня и так сильно досталось, да и мне тоже… – Арине чай хотелось, но вот оставаться тут ещё сколько-то времени – нет, ни за что!

– Давайте хоть номерами обменяемся! У вас же теперь новый номер, да? Я понимаю, что это место вам, наверное, очень неприятно?

– Если честно, то да… – призналась Арина.

– Ну, ещё бы! А можно я вам позвоню на днях, и мы где-нибудь в Москве встретимся? Я просто не могу вас так отпустить! Если бы не вы…

– Хорошо, – Арина устала, свет фонарей расплывался перед глазами, хотелось просто сесть в машину, закрыть глаза и ни о чём не думать, а соседка… в смысле бывшая соседка, нипочём не отстанет, если она сейчас не согласится.

– Вот и славно! А какой у вас номер? Ага, записала. Ну, езжайте, езжайте, я понимаю, что вы едва на ногах держитесь! – Ирина Валерьевна записала номер по старинке – на бумажке, и сейчас крепко сжимала её в руках.

А глядя на затухающие вдали габаритные огни машины, увозящей славную девочку, которая так подходит её сыну, позволила себе улыбнуться:

– Вот ещё, такую умницу упускать! Нет уж. Если что-то сможет получиться, пусть получится. Главное, чтобы была на это возможность!

Виктор даже не пошёл в свой дом, остался ночевать у мамы, а она, слыша, как он ворочается и вздыхает в соседней комнате, была готова повыдергать у негодяйки-Ленки все волосины!

– Вот что? Чего тебе, гадина, не хватало? Ладно, пусть ты его даже не любила, могу понять, просто хотелось тебе получше пристроиться. Ну, пристроилась, ладно. Так хоть уважай! Уважать-то можно? Он же ни разу тебя не обидел, не задел… – она припомнила обвиняющие выкрики невестки и горько усмехнулась. – Храпел он и детей просил! Вот уж преступление века! Больше-то и обвинить не в чем было! А ей, видите ли, хотелось самой всё решать, и чтобы Вити рядом не было, а деньги были. Умная какая! Заработай свои и делай с ними, что хочешь!

Почему-то Ирина была железно уверена, что соседская Арина, которой так не повезло с первым браком, никогда бы так себя не повела – не тот человек в принципе!

Арина же в этот момент вообще не могла себя как-то вести – она мирно спала на заднем сидении машины, укрытая своей курткой.

– Да, дядь, уже почти подъехали, – негромко говорил Иван, беседуя с Хантеровым и косясь в зеркало заднего вида. – Нет, попросилась к родителям, я и повёз. Теперь-то уже можно. Да, конечно, камеры я пока не снимал. Мы с Ариной договорились, что пусть они пока ещё постоят. Замки-то заменены, но мало ли что, кто там у дверей крутиться будет…

Он не стал ничего говорить про ножи – Хак и сам всё расчудесно знал, даром, что ли, когда он вчера приехал договариваться с Ариной о сегодняшнем вечере, она уточнила про его начальство:

– Я вспомнила, что вы о своём начальнике говорили… ну, как… и вспомнила, и у деда прочла.

– У Василия Ивановича? – удивился Хантеров.

– Да. Он в документах оставил мне письмо, где написал, что просит один из найденных предметов вместе с копиями всех записей предка отдать в музей, даже написал, куда именно и к кому обратиться, второй и оригиналы документов оставить себе, а третий – продать. И для этого обратиться к вам. Он писал, что вы знаете человека, который и оценит, и сможет заплатить за находку. И копии документов вашему покупателю можно отдать, дед специально эту фразу добавил!

– Есть, – согласился Хантеров. – Есть у меня начальство, которое будет в полнейшем восторге от этого предложения! Но… но есть ли смысл вам что-то продавать сейчас? Эти вещи не дешевеют.

– Я знаю, но дед очень просил помочь дому. Ну, нашему родовому. У деда не было ни средств таких – он же папу спасал после кризиса, брату помогал… Да и сил, наверное, уже не было. А вот меня он попросил домом заняться. А его уже сейчас спасать надо!

– И будете заниматься?

– Ну конечно! Я же архитектор! Мне это и интересно, и полезно будет.

– А потом? Продадите? – Хак спрашивал равнодушно, так, словно он просто кто-то мимопроходящий.

– Вы что? Как это такой дом продавать? Он же наш родной! Нет, и не подумаю! Я вообще там, может, даже жить постоянно смогу! А что? Фамилию больше менять не стану нипочём. А Кузнецова в доме кузнеца… вот самое то! – улыбнулась Арина. – А если даже с постоянным житьём не выйдет – буду как на дачу приезжать. Так что вы скажите начальству, что есть такой нож, ладно?

– А музей?

– Туда я уже позвонила – дед же контакты оставил. Там в полном восторге, рады принять, даже пообещали несколько комплектов копий документов сделать и официально их заверить – и нотариально, и подписями их специалистов.

– А пока где ножи будут?

– А пока со мной. В сумке. Там же, где и всё остальное. Я же с Иваном поеду, мне не страшно! А оставлять их без камуфляжа как-то страшнее.

Вот так и ехала машина Ивана со спящей Ариной, тремя драгоценными ножами, кучкой антикварных украшений и пакетом документов.

Иван время от времени посматривал назад, предвкушая, как сдаст Арину с рук на руки родителям, а сам отправится домой – там его явно поджидает очень сердитая Дарёнка… Но, как это частенько и бывает, всё получилось немножечко не так, как планировалось…