Глава 19. Бумеранг в развороте

То, что идея приехать к родителям «сюрпризом», была не очень удачной, Арина поняла, когда открыла дверь своим ключом и вошла в квартиру.

Нет, она, конечно, говорила, что скоро приедет, но время не называла, а вот сейчас об этом сильно пожалела – как только услышала голос брата, так и поняла, что очень напрасно сейчас приехала.

Ситуацию усложняло то, что брат был явно нетрезвым, а ещё громко рассказывал, какой он несчастный и какие все вокруг нехорошие.

– Я ж у вас один остался, а выыы… Вы ж всё равно половину дедовой квартиры получите, вот под это и можно взять кредит, да и его земля чего-то стоит! Дом-то там совсем развалюха, его только снести, но земли там много, её можно продать. Хоть… там же и землю делить придётся с гадом-Озёровым!

– Да какой ещё тебе кредит? – сердился Аринин отец.

– Я ж тебе сказал! На ипотеку! В смысле на этот… первоначальный взнос. Жанка уже вариант нашла!

– Накопите и вносите, – сухо отозвался отец.

– Ты уже это говорил, и меня из-за этого жена из дома вы-выыыгнала! – заявил Сашка, и Арина аж глаза прикрыла от страстного желания оказаться где-нибудь подальше, одновременно остро жалея о том, что Иван отправился её провожать до двери и теперь слышит весь этот позор!

– Выгнала из-за чего? Из-за того, что ты денег не заработал на первоначальный взнос? – переспросила Аринина мама.

– Нет! Из-за того, что вы не дали! У вас же теперь дедова квартира… в смысле половина!

– Да ты-то тут при чём? И уж тем более Жанна? – рассвирепел отец.

– Я у вас один остался! В смы-мыыысле, мы с Жанкой! – невнятно заявил Сашка. – И если я, то есть мыыы, уйдём, то вы вообще одни останетесь!

Он никак не мог понять, почему родители так спокойны, когда он им обрисовывает их печальное будущее, и отчего никак не реагируют, когда он напоминает о Арине, а ведь упирать на эти моменты посоветовала Жанна.

– Зачем же так категорично! – Арина рассердилась окончательно и решительно шагнула в комнату, распахнув дверь. – Что, братик, ещё и похорон моих не было, а ты уже наследство после меня нашёл куда потратить?

В наступившей тишине отчётливо клацнули зубы Александра, и он невнятно простонал, прикусив язык:

– Ты? Ты фто? Выфа?

– Я? Я жива, Сашенька! Что-то братец, ты невесел… прям головушку повесил. Набок, – неожиданно нараспев произнесла Арина.

Вид у Александра и правда был очень невесёлый. Почему-то в то, что сестра жива, он поверил с ходу, и тут же сообразил, почему все его методы общения с родителями не имели успеха.

Вдали шаловливо помахала крупной красной купюрой растворяющаяся в небытие ипотека вместе с загнувшимся первоначальным взносом, а перед глазами как наяву встал грандиозный скандал, который, как пить дать, устроит ему Жанна.

Сашка даже протрезвел, как представил, что именно ему скажет жена!

– Живая, значит? – мрачно уточнил он у сестры. – А какого лешего тогда родителям наврала? А это кто? Хахаль? – он кивнул на Ивана, который на всякий случай вошёл за Ариной в квартиру.

– Родителям не врала, и это не хахаль. Покушение на меня действительно было, но ведь тебе это неинтересно, правда? – холодно уточнила Арина, которой очень хотелось знать, чем она заслужила сегодняшний день, а?

Ну, что такого плохого сделала?

– Неинтересно? Пожалуй! – Сашка понимал, что все планы, которые он составил, все надежды, рухнули и исчезли, поэтому был готов идти напролом, чем хуже, тем лучше! – Мне интересно, что ты такого деду про меня наговорила, что он всё тебе оставил?

– Саш, зачем мне было врать? – Арина устала, но и виду не подала. – Ты сам лучше вспомни, как себя с ним вёл, сколько раз приходил.

– Да дались вам всем эти приходы!

– Дались, Саш. Особенно когда он в больнице лежал! Ты ж ни разу к нему не приехал! А он так звал и ждал! Помнишь, когда у нас родители в Турцию уехали? Да ведь тебе наплевать было!

– Я женился! – огрызнулся Сашка.

– И что? У тебя из-за этого окончательно атрофировалась совесть?

– Да ты мне ещё про совесть будешь говорить! Всё из-за тебя! Чего ты сюда вообще приехала? У тебя есть квартира, вот и вали туда!

– Тебя ещё забыли спросить! – попытался остановить его отец. – И вообще, езжай уже к жене.

К жене было нельзя – гонцу с плохими вестями Жанна не обрадуется, но мало этого… там ещё и тёща приехала!

Мысль о тёще Сашке совсем уже не понравилась, и тут он сообразил, как можно этого избежать!

– Чего это я должен уезжать? Я тут прописан, значит, тут и останусь! – провозгласил он, заворачивая в свою бывшую комнату и падая на диван. – Жить здесь буду!

А в голове крутилось:

– Так Жанка зудела бы неделю, а тёща и того больше, а так – обе поостерегутся – я ж вообще свалить могу обратно домой!

В присутствии брата разговор о кладе вести было невозможно, не говоря уже о демонстрации, да и оставаться тут, пока дедушкина квартира не будет приведена в порядок, Арине показалось неправильным – Сашка действительно имеет право находиться в этой квартире, а кроме того, он как-никак сын, не выбросить же его.

– А я только буду ему лишним раздражителем. И зачем это родителям? Ладно, придётся возвращаться. Вот бедный Ваня… Только он, небось, понадеялся от меня избавиться, а я опять в его поле зрения! Этакий бумеранг в полёте!

Арина, наобнимавшись с родителями, развернулась, неловко улыбнувшись и кивнув Ивану, вышла на лестничную клетку.

– Вань, я, наверное, в дедушкину квартиру поеду. Сам понимаешь… – она кивнула на сумку, которая так и висела у неё на плече. – Отвезёшь?

– Само собой! Только давай не в дедушкину, а к нам. Завтра утром посмотришь, как тебе там устроиться, а не на ночь глядя!

Дарёнка была обижена на них обоих, поэтому они, войдя, удостоились лицезрения лишь чёрного хвоста, мелькнувшего в кухонном проёме, Арина устало поплелась в комнату, чуть не по полу волоча за собой драгоценную сумку. А Иван решил, что надо бы ей предложить помощь в разборе вещей, чтобы поскорее вселилась в свою квартиру, а то как-то это уже неудобно! Да, она славная девушка, красивая и всё такое, но ему-то от всего этого лучше держаться подальше! Вон, уже хахалем назвали… Нет уж, это без него, пожалуйста! Так оглянуться не успеешь, а ты уже с женой, детьми, тёщами, тестями и прочими тётушками!

***

Видимо, какая-то крошечная часть способностей Хантерова отметилась и у Ивана, потому что мысль про тётушек явно просвистела в его голове не просто так. Тётушка как раз выныривала из какого-то загадочного пространства, где и обитают подобные тётушки, когда не вмешиваются в дела окружающих.

Алевтина Петровна была двоюродной сестрой Арининой мамы, появлялась с неотвратимостью прилива, страстно интересовалась делами родственников, всегда всё знала лучше всех и через слово вставляла:

– Ну я ж тебе говорила!

Или:

– А надо было сделать так, как я сказала!

А ещё:

– Я так и знала, что у вас тут без меня всё развалится и испортится! – и тому подобные фразы с небольшими вариациями.

Подобных тётушек довольно много, отбиться от них можно, но сложно, посылов они не понимают ни завуалированных, ни прямых, просто потому что железно уверены – без них мир покроется трещинами и рухнет.

А если вы отбиваетесь от их руководящих десницы и шуйцы (прим. автора – правой и левой руки), то это исключительно по недомыслию и младости лет, и неважно, что некоторые из осчастливленных советами слегка старше их самих…

Короче, на Арину и её семью надвигалось испытание, которое Арина в детстве называла «Каравульная тётьОливина», а Сашка так, как в приличном обществе лучше и не повторять.

Правда, были у Алевтины Петровны и положительные стороны, куда же без них…

Во-первых, она обожала убираться! Нет, правда, эта женщина могла бы сделать фееричную карьеру на ниве клининговых услуг, но вместо этого работала заведующей в одном из подмосковных детских садиков, работу свою обожала и купалась во взаимности. У неё на работе царил образцовый порядок, воспитатели стояли за заведующую горой, дети почему-то рвались в сад, а родители облегчённо вздыхали, когда удавалось определить своё сокровище именно туда – за ребёнка можно было быть абсолютно спокойным!

Во-вторых, видимо из-за своей профессиональной деятельности, она оказывала мощное педагогическое воздействие на детей родственников и знакомых. Но если на работе этот талант был распределён на двести пятьдесят детей, то в гостях он неотвратимым цунами обрушивался на имеющиеся объекты для воспитания в запредельной концентрации! Причём по непонятным причинам дошкольники были от этого в восторге, но чем старше становилось «дитятко», тем быстрее было готово на всё что угодно, только бы родители поскорее избавились от Алевтины!

Последний её рекорд – за выходные она одной левой «сделала» пятнадцатилетнего упёртого сына знакомых, который утверждал, что учиться не хочет, а хочет работать дворником и отстаньте от него все поголовно! Да мало того, что утверждал, но, что показательно, упорно и не учился, второй раз балансируя на оставлении на второй год.

– Аля, спасай! Макс вообще не учится! Наняли репетиторов, так они только руками разводят – парень просто сидит и смотрит в потолок!

– В смартфон? – подсказала Алевтина.

– Нет, смартфон бабушка у него изымает перед занятиями. Просто в потолок. Демонстративно.

Вот именно такого «демонстратора» и затопило двухдневным цунами имени харизмы Алевтины Петровны, да так, что он кинулся к монитору, за экраном которого нервно прятался изумлённый репетитор по математике – это было единственной передышкой бедолаги, которого два дня кормили супом, кашкой, котлетками, читали ему перед сном сказки и пели детские песенки, да выводили гулять, крепко держа за руку. Вырваться ему так и не удалось…

Всё это было под флагом того, что раз дитятко не выросло до осознания необходимости учёбы, то и нечего его мучить – пусть ещё маленькое побудет!

– Маленькое и красивое! – приговаривала Алевтина, расчёсывая почти двухметровое дитятко, притянув его к себе железной рукой – чтоб до шевелюры достать.

– Максинька, маленький мой, я тут в отпуск собираюсь, так к вам хочу приехать. Мне тут так понравилось! – добила его Алевтина, и несчастному пришлось мчаться к родителям на переговоры с предложением – он занимается с репетиторами, а они не приглашают тётушку в гости хотя бы до окончания им школы!

А в-третьих, у Алевтины Петровны по поводу личной жизни окружающих были твёрдые убеждения крайне гибкой структуры…

Например, она могла сначала убеждать всех в том, что с «этими негодяями жить невозможно, надо разводиться, быть счастливыми и свободными женщинами», а потом внезапно начинала утверждать прямо противоположное, мол, «надо немедленно выходить замуж и жить с любимым человеком, потому что иначе, где ж оно, счастье-то это?»

Все эти метания проистекали из-за супруга Алевтины Петровны, с которым она то ругалась до трещин в кирпичной кладке их дома, то мирилась до полной эйфории.

Муж её давно бы сбежал, но по какой-то странности жену любил, на многое закрывал глаза, то, на что они нипочём не закрывались, старался не разглядывать, и со временем мог бы соперничать с легендарными йогами по способности впадать в дзен и пропускать сквозь себя все перепады настроения своей жены.

Ссорилась она там с ним или мирилась, с его точки зрения, разрушительный эффект был примерно одинаковым, поэтому лучше было прикинуться истуканом с острова Пасхи… или, на худой конец, их котом Утиком.

– Сидят оба-два, как… как… тибетские лисы! – на днях выдохнула Алевтина, закончив часовую тираду на вольную тему и обратив внимание на непоколебимых слушателей. – Я тут за всех стараюсь, а вы… ОПЯТЬ НЕ ЦЕНИТЕ? Всё! Уезжаю! Вот… там что-то у Светочки моей случилось с дочкой. Так что я к ней поеду. Поддержать, порешать всё и отдохнуть от вас!

– Да, Алечка, езжай, отдохни, а мы с Утом будем тебя ждать! – с должным смирением сказал муж, сдерживая желание помчаться на вокзал, изловить пару электричек на выбор и предложить их жене, только чтобы не передумала ехать.

Кот, которого Алевтина подобрала в ледяной мартовский дождь и назвала Утипутиком, был абсолютно солидарен с хозяином.

Любовь любовью, но ушам и нервной системе человека и кота срочно нужно было отдохнуть!

***

Ваня проснулся с первыми петухами, в смысле, перфораторами, потому что на его грудную клетку приземлился… слон. У слона почему-то был чёрный шерстяной хобот, который начал мотаться по его лицу, вызывая неудержимое чихание.

Перфораторы сотрясали дом, слон мешал, нос, оскорблённый непонятными африканскими животными, собирался забиться, короче, было дешевле проснуться.

– Дарёнка! – сообразил Иван, не удержавшись и чихнув.

Кошку как ураганом снесло и с его груди, и с дивана.

Она оскорблённо уселась на подоконнике и начала брезгливо вылизываться, тряся усами и дрожа задней лапой.

– А нечего было хвост мне в лицо совать! – пожал плечами толстошкурый Иван. – У меня сегодня вообще-то выходной, а ты разбудила. Совести у тебя нет!

Дарёна явно сигнализировала ему о том, что она – существо высшего порядка, ей всякие глупости типа этой вашей софффести по должности не положены.

Звонок Арининого смартфона заставил Ивана насторожиться:

– Кто это ей в такую рань названивает? Брат протрезвел, что ли?

Топоток Арины, которая двигалась обычно очень тихо, слегка удивил. Пришлось одеваться и выглядывать, наткнувшись на её метания по коридору.

– Арина, доброе утро! Что-то случилось?

– Доброе? Ну ладно, тебе-то доброе… – Арина выглядела растрёпанной. – Случилось? Ещё как! Тётя приехала!

– Тётя?

– Да не просто тётя, а натуральный караул!