Глава 20. Oрyжие массового заболтания

Иван недоуменно взъерошил шевелюру и потёр физиономию.

– Погоди… я, наверное, спросонок чего-то не понял. Какая тётя, какой караул?

– Нормальная двоюродная тётя… в смысле, конечно, не очень нормальная, а невыносимо деятельная, очень активная, педагогичная до ужаса, то есть, воспитывает всех, до кого дотянется. И постоянно убирается! Очень это любит.

– В смысле? Убирается, то есть уезжает?

– Нет! Убирается, в смысле уборкой занимается. Мама от неё на стену лезет… а там, как назло, Сашка, я туда даже поехать не могу, чтобы ей помочь. У мамы и так всё идеально убрано, а после тёть Али мама собственную квартиру в лицо не узнает.

– А зачем она приезжает?

– Узнала, что я пропала, а потом нашлась и развожусь. К счастью, она всё это узнала сразу, потому что иначе вообще ужас, что было бы. А теперь едет переворачивать всё вверх дном.

– Погоди… так если она любит убирать, пусть она у тебя уберётся! – Иван кивнул на собственную входную дверь.

– Вань, да ты что! Она ж там всё разнесёт!

– Ничего не разнесёт, если это будет правильно направленная тётя! – фыркнул он. – Нет, правда, если ей так охота что-то попереворачивать, то пусть хоть с пользой. А у тебя будет время дедовы бумаги разобрать.

– Вообще-то да… к моему деду она относилась с уважением, – припомнила Арина.

– Ну, вот пусть с уважением и убирается, чего такой редкий талант в землю закапывать? – резонно заметил Иван.

– Да, наверное, ты прав. Теперь надо сообразить, как ей не дать сначала разнести родительскую квартиру?

– Просто позвони матери и пусть она своей двоюродной сестре передаст, что все подробности расскажешь ты сама, – пожал плечами Иван, который за время работы с Хантеровым успел кое-что усвоить…

– Пожалуй, это сработает, – Арина сосредоточено обдумала предложение Ивана и кивнула: – Точно сработает. Она такая любопытная, что аж жуть! Спасибо тебе, а то я как-то растерялась…

– Да ладно тебе, иногда со стороны лучше видно, – Иван покосился на свою комнату, обдумывая, а не пойти ли ещё вздремнуть, но тут у соседей снизу опять пошли ремонтные конвульсии, и грохот поднялся такой, что стало ясно – уснуть тут можно только вечным сном, нормальным нипочём не получится! – Пойду кофе выпью, – вздохнул он, провожая взглядом Арину, умчавшуюся звонить маме.

– Фигзнаетсколькоюродныетётки, матери, отцы, гады-братья с жёнами… какое счастье, что мне всё это не грозит! У меня дядя, его жена и двое их детей. Всё! Ах нет, ещё кошка, которая мочит свой хвост в моей кружке. Честное слово, мне для счастья этого вполне достаточно! – думал он.

Это его мнение ширилось и множилось, стоило только краем глаза увидеть Аринину тётку.

– Ууххх, тёткooружие массового заболтания! – констатировал он, узрев в камеры женщину невысокого росточка, с глобальным бюстом, разом напоминающим гальюнные фигуры на носах кораблей, здоровенными сумками наперевес и… целым облаком слов, которые вылетали из неё гораздо быстрее, чем Иван успевал их слушать.

Примечание автора – фигуры были именно гальюнные. Гальюн – первоначально так называли переднюю надводную часть старинного парусного судна, на которой устанавливалось носовое украшение и располагались отхожие места.

– Счастье какое, что я тут, а она – там! – подумал он, прихватил кошку, которая сидела за крышкой ноута и, просунув лапу, время от времени ощупывала его экран. – Пока опять не начали шуметь ремонтом, пошли спать! Что? – уточнил он, узрев крайне возмущённую мордочку Дарёнки. – Я спать хочу! У меня выходной, а это тебе не кот начхал!

– Но я-то не хочу! – возмущалась на кошачьем языке Дарёнка. – Куда ты меня поволок, я прооотив!

Нефтяной ручеёк вытек из подмышки Ивана и шмыгнул за угол.

– Ну и ладно! Не хочешь – не надо! Сиди на кухне, а я дверь закрою! – наивный Иван всё ещё имел какие-то иллюзии относительно своей роли кошковладельца.

– Хы! – фыркнула в ответ Дарёнка, которая терпеть не могла, когда он спит не вовремя. Нет, ночью это она ещё терпела, но днём? Это уже возмутительно! Этого спускать нипочём нельзя!

Примерно то же самое в этот же момент произносила и Алевтина Петровна, оглядывая фронт работ.

– Так это что? Сергей натворил? Мне твоя мама как-то непонятно рассказала.

Арина вздохнула, налила тёте чаю, выложила печенье и… принялась рассказывать о последних событиях своей жизни, на всякий случай избегая излишней откровенности про клад. Сумка с ценностями осталась в квартире Ивана, так что информацию о них Арина тоже решила придержать.

И так новостей хватало!

Алевтина Петровна замерла – это было невероятно, немыслимо! Она же совсем недавно веселилась на свадьбе племянницы, любовалась молодыми, сетуя только о том, что жених мог быть и повыше – это же так романтично – хрупкая белокурая девушка и широкоплечий высокий мужчина, а этот… ну, ненамного выше Арины. А как же высокие каблуки носить?

А тут оказывается, такие проблемы, куда уж там тем каблукам!

– И что с Сергеем сейчас? – уточнила тётя и возмущённо услышала, о том, что, наверное, ничего с ним такого и не будет…

– Как ничего не будет? Он же помогал спрятать твой труп! Он вошёл в сговор с этой… Он… обыскивал твою квартиру! Он вообще тебя обманывал и изменял! – судя по тону, первое обвинение было значительно менее тяжким, чем последнее.

– Тёть, у него будет самый лучший адвокат, которого Озёровы только сумеют нанять, так что, скорее всего, его отмажут. Да мне вообще-то без разницы!

Алевтина прищурилась, что означало глобальное несогласие, но говорить ничего не стала, зато принялась расспрашивать об Александре. Причём, чем больше информации она получала, тем более многообещающе сверкали её глаза.

– Так, значит, да? А я говорила, что этот тихосапный отрок ещё устроит проблем!

– Какой отрок? – удивилась Арина, грея руки о чашку.

– Тихосапный! Всё тихой сапой делает. Тихушник, понимаешь? Есть такие дети – они вот прямо с ясельного возраста упёртые настолько, что любой баран по сравнению с ними – нежная фиалка!

– Да, Сашка упрямый, – согласилась Арина.

– Упрямый… он хуже, чем просто упрямый! Так-то человек поупрямится, но покажет, что с чем-то не согласен, так хоть какой-то шанс переубедить есть. А он вроде как и соглашается с тем, что ему говорят, а на поверку будет делать так, как счёл нужным. Причём родители и все остальные окружающие узнают об этом тогда, когда всё уже сделано! Вот же… таким вырасти в приличной семье… Хотя это не редкость вообще-то. Уж поверь мне, я столько детей перевидала!

Наметив фронт работ, Алевтина Петровна расчистила для племянницы место на кухне и велела сидеть там!

– Будешь разбирать дедовы документы и вообще все бумаги и фотографии, которые я найду, а я пошла!

– Да я вам помогу…

– Арина, не буди во мне зверя! Проснётся что-то свирепое, никому спасения не будет. Тебе с твоим сотрясением ещё и уборкой заниматься! Короче, не лезь под руки!

Судя по грохоту и тётиным высказываниям в адрес Сашки, лезть ей под руки действительно не стоило – было чревато, поэтому Арина занялась бумагами, удивляясь тому, что тётушка так мало вопросов ей задавала – обычно-то она обожала выспрашивать все, даже мельчайшие подробности.

На самом деле, «ларчик просто открывался» – информации было очень много, и Алевтине Петровне надо было всю её обдумать, усвоить, понять своё к ней отношение, уточнить у организма, а нет ли у него ощущений, предчувствий и всего прочего, от которого у её мужа случались поползновения постучаться головой о стену.

– Мужчины – они такие хрупкие! Только начнёшь объяснять, почему я не сделала так, как договаривались, а всё переиначила – ну, понятно же… предчувствие у меня такое было! А он всего-то с полчасика послушал и уже того… стонет и за голову хватается. А всё почему? Всё потому, что мозги забивает всякой ерундой, а полезные вещи туда уже не трамбуются!

В процессе уборки и перестановки мебели, а то, что она не так стоит, Алевтина Петровна всё обдумав, пришла к выводу, что Сергей никакого оправдания не заслуживает, и ей лично окончательно и бесповоротно разонравился!

Если бы она была в амфитеатре Колизея во времена гладиаторов, а Сергея прибил бы какой-нибудь воитель, она непременно повернула руку большим пальцем вниз, показывая, насколько ей вон то наглое и хлипкое неприятно, и вообще – не жить гаду!

– По крайней мере, СПОКОЙНО ему не жить! – решительно кивнула она сама себе. – Осталось подумать про Сашку.

Об этом она думала, убирая кладовую, коридор и вторую комнату. Такое большое обдумывание объяснялось массивностью пакости – сплав Сашки и его женоЖанны надо было всесторонне анализировать, а после решить, что с ними сделать.

– Так, а теперь тот Иван, о котором Арина упоминала! – Алевтина Петровна ничего не упускала в принципе, а уж тем более такие интересные моменты.

На Ивана была потрачена уборка ванной комнаты, что было вещью пустяковой, лёгкой, а следовательно, приятной.

– Так! Кажется всё? Или… или я что-то упустила? Ладно, потом разберёмся!

Тётка решительно шагнула в кухню и всплеснула руками – Арина плакала, читая дедовские документы.

– Ну и что это ещё за потоп? Ты что, не знаешь, что тебе сейчас расстраивать нельзя? Пошли, пока уберёшь весь этот бумажный развал в шкаф, а потом продолжишь!

Пришлось идти… ибо если уж тётка кого-то куда-то звала, то беспрекословно слушались даже детсадовцы, организованно выстраиваясь парами и топая за заведующей куда надо!

– Тёёёётяяяя! – ахнула Арина, уставившись на… образцовый порядок, на сияющие чистотой поверхности от окон и люстр до столов и пола, на мебель, которая стояла непривычно, зато не напоминала ни о чём печальном или страшном.

– Ну как? – самодовольно уточнила Алевтина. – То-то же! – хмыкнула она, когда Арина её обняла и поблагодарила раз двадцать. – Так. Сиди тут, укладывай бумаги, а я кухней займусь! – велела она, приступая к выработке единого плана по мстям, укрощениям строптивых и раздаче… кому чего – кому пряников, а кому пятых углов, ибо нефиг!

Арина раскладывала документы и записи деда в шкаф и размышляла, почему же она в детстве так опасалась тётю?

– Как меняется восприятие, стоит только повзрослеть! – глубокомысленно думала она.

– Так! Кухню я тоже сделала! – возникла на пороге комнаты Алевтина Петровна. – Сейчас сделаем что-то перекусить, и ты мне расскажешь, как добраться до посёлка, где ты жила.

– До какого? – Арина решила, что ей послышалось.

– Как до какого? До того, где этот… гад живёт, который твой муж! Ты же ещё не развелась?

– Нет, я только сегодня заявление подаю.

– Вот и правильно! Но пока вас не развели, он – твой муж. Гад, но муж!

– Эээ, юридически, наверное, да, – неохотно признала Арина.

– А раз да, я имею право к нему наведаться! Лучше начинать с дальнего объекта.

– Тёть, что начинать? Зачем? – Арина горько усмехнулась, припомнив свою недавнюю наивность про взрослое восприятие.

– Как зачем? Тебе вот повезло, а кому-то другому – не повезёт! Значит, надо к нему наведаться и ОБЪЯСНИТЬ, что так делать не надо!

Арину не обмануло это обманчиво мягкое «так делать не надо» – в семье легенды ходили о том, как Алевтина Петровна объясняла своему новоиспечённому зятю о том, что если ты женился и у тебя жена беременная, то нечего на прочих женщин глазками сверкать. Ну, разве что, что-то лишнее в организме имеется…

– Тёть, да не надо ничего ему объяснять!

– Правильно! Тебе и не надо… а мне – очень даже! – прищурилась Алевтина. – Адрес давай!

– Тёёётяяя!

– Ты не тётькай, а адрес давай! Ты ж меня знаешь, я сейчас пойду к твоему соседу и его расспрошу про адрес, да и так… может и ещё какие-то общие темы появятся!

Арина, понадеявшись на то, что Озёров наверняка сейчас на работе, адрес назвала, была поглажена по головке как маленькая и усажена чистить картошку для куриной лапши, а тётушка, мрачновато усмехаясь, уже смотрела спутниковые снимки нужного посёлка, изучая местность и одновременно обдумывая, к чему бы приспособить этого самого героического соседа.

– Может, его к Арине? А что? И живут удобно, и парень вполне приятный – я его, правда, не видела пока, но был бы неприятный, не понравился бы сестрице. Она-то после последних событий за дочь любого неприятного порвёт на сто восемьдесят пять мелких неприятностей!

Её ничуть не сбивали с толку ни приготовление полноценного, питательного, вкусного и полезного обеда, ни идеи, что именно надо сделать с этим самым Сергеем, когда она наконец-то до него доберётся, ни глобальные планы на племянника – Алевтина Петровна, как достойная наследница корабельных гальюнных дев, шла на абордаж любого шторма, любых жизненных волнений.

– Ешь и иди отдыхать! – приказала она Арине. – А то выглядишь как бледная…

– Поганка? – подсказала Арина.

– Нет, поганка тут я, а ты – бедный и бледный ребёнок, который влип во взрослые, подлые и жестокие игрища, – Алевтина сейчас видела в племяннице не взрослую девушку, а тут самую беленькую пышноволосую девочку с яркими голубыми глазами, которая напоминала красивую куколку.

Ребёнка же следовало утешить, накормить и спать уложить, а дальше-то оно само наладится – все же живы-здоровы, переживём и это!

Эта немудрящая, но вполне рабочая теория была многократно испытана в жизни, так что и сейчас подействовала. Арина после еды начала клевать носом, а попав в чистейшую, уже расстеленную постель в пахнущей чистотой и проветренной комнате, тут же уснула.

– Тихий час… – беззвучно рассмеялась Алевтина, собираясь ехать в посёлок, до недавнего времени бывший местом проживания Арины. – Ничего-ничего, сейчас времена спокойные. Трофей в виде головы твоего Серожи – подлой рожи я, конечно, не привезу, но моральное удовлетворение – точно будет со мной! Я прямо чую!