Глава 21. Нежданная встреча

Свою юркую и небольшую машинку Алевтина любила нежно и трепетно, поэтому ездила очень аккуратно, впрочем, это ничуть не мешало ей размышлять о методах воздействия на негодяя-Сергея.

– Самый простой – войти и… – воображение рисовало бегущего по полям Сергея, который, слабак этакий, смывался от её тирады в первые же полчаса Алевтининых воспитательных мер.

– Гм… и что мне? Ловить его в доме? Нет, можно и поймать, а если успеет проскочить?

Картина погони по снегам, моментально возникшая в её воображении, Арининой тётушке как-то не понравилась – не девочка она всё-таки, чтобы по сугробам прыгать.

– И опять же, машина у меня не вездеход, а если пешком, то центр тяжести того… в сугробы роняет, – она покосилась на бюст и вздохнула.

– Ладно! Значит, или не выпускать из дома – там-то я его в любом случае достану, или, если уже смылся, звуковой волной направлять к боковой калиточке. Там речечка, вот туда его можно и загнать!

Алевтина сосредоточилась, вспомнила детали Арининого рассказа и насмешливо фыркнула:

– Если не захочет в речку, а попытается сбежать направо или налево, буду сбивать чем под руку попадётся – может, это я его так вытаскивала, и промахивалась, и промахивалась! А что? Я женщина мирная, а не метательница ядра по бегущим Серёжикам.

Оставалась ещё одна возможность, но о ней тётушка решила подумать потом.

Приехала она в посёлок, когда уже стемнело. Без проблем нашла нужную улочку, нужный дом, припарковалась в конце улицы – у рощицы, там, где начинался спуск к реке, нацепила капюшон, пришла к воротам, и…

– Ну вот… теперь пора думать о последней возможности! – проворчала Алевтина Петровна, выстукивая по воротам нечто похожее на морзяночное изложение фразы «Выходи подлый трус, выходи, а то хуже будет».

– Я приехала, а паразита дома нету!

Паразита не было – дом был тёмный, на её гневную морзянку никто не откликался, а следы на снегу однозначно свидетельствовали о том, что последние несколько часов никто в ворота не въезжал, зато начало быстро и чувствительно холодать.

– Прямо морозцем прихватывает! – Алевтина Петровна как раз дошла до такой степени самозавода, что и мороз бы этот одной левой уложила, но делу-то это ничуть не помогало!

– Ну ладно, я ж и подождать могу, что мне стоит? – сердито прищурилась Алевтина, разминая ноги.

Стоять на месте было нелепо, поэтому она начала ходить, а так как по природе была весьма любопытна, то не просто ходить, а рассматривать окрестности.

– Таааак, а тут у нас, похоже, дом того самого несчастного типа с рогами, которого едва-едва не прикончила его жена! – констатировала она негромко.

– А вы-то откуда это знаете? – раздался сбоку возмущённый женский голос. – И почему это он несчастный? Он счастливый!

Алевтина развернулась на голос всем организмом – проклятый капюшон мешал обзору – и уставилась на миловидную женщину в возрасте, которая вышла из дома напротив – калитка была приоткрыта – и явно собиралась войти в дом… как там его?

– А! Виктора! – сообразила Алевтина Петровна.

– Да, это дом моего сына Виктора! А вы кто такая, и что вам тут понадобилось? – строго спросила Ирина Валерьевна Корсаковская, рассматривая пришелицу.

Алевтина обладала способностью моментально связывать факты в единую картину. Ещё бы… столько практики на рабочем месте, да ещё это «вязание» надо было осуществлять стремительно – не уследи за детьми, беда может случиться. Хотя… если не уследить за подчинёнными взрослыми, следящими за бесконечным движением броуновских людомолекул, тоже ничего хорошего не будет.

Короче, факты связались, особа была опознана, оценена и признана годной к общению, а также к дальнейшему взаимодействию.

– Я? Я – тётя Арины, которая уже почти не Озёрова! Сегодня уже должна была отправить заявление на развод. А надо мне… Сергея!

– А зачем? – живенько заинтересовалась Корсаковская.

– Нанести тяжкие моральные повреждения, а возможно, и лёгкие физические! – решительно заявила Алевтина Петровна.

– Какие у вас планы… привлекательные! – не выдержала Корсаковская. – А можно ваши документы посмотреть? Чисто на всякий случай.

– Конечно! – с жаром согласилась Алевтина. – Вот, пожалуйста. И фото могу показать. Вот я с мамой Ариночки, вот моя племянница, ой, это моя дочь и внучка с Аришей, а вот она на свадьбе с гадом-Серожей! – она специально слегка коверкала это имя – ну как можно приличное «Сергей» прикреплять к этому… куску безобразий?

А тут ещё и Арина позвонила, сонным голосом уточнив, куда это пропала её тётушка.

– Ариночка, свет мой ясный, отдыхай, я по делам поехала, поздно буду и поеду к твоим родителям, – сообщила ей тётя. – Так что не жди меня сегодня. Я к тебе завтра днём заеду.

– Какая же девочка красивая, – пригорюнилась Ирина Валерьевна, когда собеседница отключила телефон. – А главное-то – умница и характер прекрасный. Светлый такой человечек.

– Светлый, но… пока не очень зубастый! И мать у неё такая же… А с другой стороны, зачем им это, если у них есть я?

– А вы… зубастая? – осторожно уточнила Ирина.

– Чрезвычайно! У меня работа такая… на ней надо бдить, быстро реагировать, а вот зубы основному контингенту показывать нельзя!

– А какая работа, если не секрет?

– Я заведующая детским садом, – призналась Алевтина и удивилась – эта явно состоятельная дама и уверенная в себе особа расплылась в улыбке.

– Ой, садик! А у меня мама воспитателем в садике работала! И я так любила к ней на работу бегать, даже когда уже в школе была.

Вот бывает такое – нашли люди друг друга абсолютно случайно, зацепились на излёте общения за какую-то тему, и… да будто всю жизнь друг друга знали, просто расстались когда-то, а теперь наговориться не могут!

– Я так жалею… не успела у детсадовской старенькой поварихи спросить, как она тот омлет готовила, пыыыышный такой! – делилась Корсаковская с новой знакомой, притопывая ногами от холода. – А она как раз на пенсию вышла, а потом я в институт поступила, замуж вышла, да и подзабыла про него! А сама сколько раз не пробовала сделать, никак не могла понять, что туда добавляют, чтобы он таким высоким был?

– Да ничего не добавляют, – рассмеялась Алевтина. – Это же детям готовят, никакие химические добавки нельзя. Там просто яйца, молоко и чуть соли.

– Пробовала, взбивала…

– А вот и не надо взбивать! Просто размешайте вилочкой, только без взбивания, чуть-чуть. Молока должно быть ровно столько же, сколько и яиц – в этом весь секрет! И ну и в форме с правильным диаметром. Чем меньше диаметр, тем пышнее получится омлет. Если яично-молочной смеси мало, она у вас до краёв формы не встанет, конечно. Сливочным маслом смазать форму, духовку разогреть до двухсот градусов и туда на полчаса поставить форму. Всё.

– Как всё? Вот так просто?

– Ну да…

Шум машины заставил Алевтину насторожиться и подкрасться к углу и выглянуть.

– Нет, не он! – рассерженно фыркнула она. – И где этого паразита носит?

– Да это он моего сына боится, вот и не приезжает.

– Что? Вообще?

– Понимаете… Витя слегка вспылил… и кто бы его за это осудил?

– Точно не я! – заверила собеседницу Алевтина.

– Вот и я не осудила… короче, он довольно долго бегал за этим прощелыгой. Я даже не знала, что сын в такой прекрасной форме! – с законной гордостью объясняла Корсаковская.

– Догнал?

– Почти… Витя высокий и плотный, а этот… фррр… – Ирина Валерьевна помахала руками в перчатках, изображая что-то вроде бабочки. – Попорхун!

– Упорхал?

– Вроде того. Рванул по сугробам напрямик в свою боковую калитку, а пока Витя до неё добирался на манер бульдозера, Озёров завёл машину и сбежал на ней. Жалко даже!

– А как он ворота закрыл? – удивилась Алевтина.

– Да у него автоматика стоит на воротах.

– Ах вооот оно что... – протянула тётушка, коварно улыбаясь.

– А что? – Корсаковская потопала ногами, снова ощутив, что слегка подзамёрзла.

– Холодно! – довольно сообщила ей Алевтина.

– Может… пойдёмте чаю выпьем?

– Спасибо, я бы с удовольствием, но, если можно, мне лучше водички…

– Вы чай не любите? Могу кофе предложить…

– Нет-нет, чай я люблю, я имею в виду пару вёдер водички навынос! Сами понимаете, раз я до этого гада добраться не могу, так хоть привет ему оставлю! Мороз с водичкой под ворота… самое то для первого сближения!

– Ой… как мне нравится! – всплеснула руками Ирина Валерьевна. – Если честно, так хотелось устроить какую-то пакость…

– Да разве же это пакость? Это просто «привет» в заслуженной обёртке!

– Только он, если ворота будут закрыты, через калитку рядом зайдёт или через боковую.

– А нам разве жалко для него воды?

– Нам? Да ну, что вы! Я вообще сегодня на редкость щедра!

– Вот и давайте поделимся своей щедростью с моим почти бывшим родственником!

Когда Виктор Корсаковский приехал домой… в смысле к маме домой, потому что в своём доме ночевать он физически не мог – с души воротило, он поначалу ничего не понял.

– Мам! А у нас всё в порядке? – встревожился он, потому что, несмотря на весьма позднее время, мама была в великолепнейшем, бодром и весёлом расположении духа.

– У нас всё чудесно! – уверенно кивнула Ирина Валерьевна. – Я сегодня познакомилась с тётей нашей соседки Арины, выяснила чудесный рецепт, занималась физическим трудом, и крайне довольна результатом!

– Может… надо было кого-то вызвать? – Виктор не очень понимал, каким таким физическим трудом надо было заниматься маме, если дорожки почищены ещё утром поселковым старожилом, который с удовольствием подрабатывал дворником – его частенько приглашали для подобных работ. Да и в саду сейчас и ничего делать не получится – замёрзло всё, и снега под деревьями чуть не по пояс.

– Никого не надо, мы с Алевтиной всё сами сделали!

– Да что вы сделали-то? И кто такая Алевтина?

– Вить, ну, тётя! Тётя Ариночки.

– Мам, я, если честно, не очень понимаю, зачем ты мне про эту Арину постоянно говоришь! Я просто слышать не хочу про её мужа!

– Представь себе, насколько она этого не хочет! Негодяй, оказывается, женился на ней, чтобы заполучить наследство её деда. Тот ей землю в деревне оставил, а у Озёрова дед из той же деревни и тоже эту землю хотел до судорог!

– И что? Купить не мог?

– Купить не мог – не продавалось! Нет, ну ты представляешь, какой мерзавец? Такую девушку обидеть!

Виктор, конечно, Арину помнил – совсем недавно её видел, когда она участвовала в ловушке для Елены, но, если честно, в данный момент от женщин хотел только одного – чтобы они к нему близко не подходили.

Ирина сына знала преотлично, поэтому приставать с Ариной к нему больше не стала, зато в лицах изобразила, как они с Алевтиной Петровной принесли баклажки с водой и методично залили Озёрову рельсовые направляющие по всей длине жёлоба, а потом сделали то же самое с калиткой на передней части забора, приморозив её низ к земле, не забыв и боковую калиточку.

– Алевтина даже лопату для снега уже приготовила – достала из багажника, но увидела, какую ты там траншею протоптал, когда за Сергеем гнался, так даже восхитилась!

– Мам… ну вы даёте! Это вообще-то хулиганство!

– Да ладно? И ты, конечно, вызовешь участкового и сдашь нас, а потом помчишься с горелкой отогревать ворота и калитки? – фыркнула Корсаковская.

– Я? Да за кого ты меня принимаешь?

– Вот и молчи! Я, может, первый раз за последние пятьдесят лет себя нормальной хулиганкой почувствовала! Аж помолодела!

– Да ты у меня и так молодая, – рассмеялся Виктор.

Рассмеялся, между прочим, первый раз за последнее время.

– Вот и хорошо! А дальше мы с Алей…

– Что, вы и ДАЛЬШЕ что-то планируете?

– Ну конечно, милый, разве можно остановиться на… нет, даже не на полпути, а на какой-то жалкой восьмушке?

– Гм… мне уже как-то жалко… – он прислушался к своим ощущениям и понял, что нет! Наверное, он нехороший тип, но ему ни разу не жалко трусливого и подлого соседа.

– Что именно тебе жалко?

– Что туда шланг не достаёт! – отшутился он, не обратив внимания на то, как глубоко задумалась его мама.

А между прочим, зная последнее место её работы, можно было бы и насторожиться – технический НИИ, пусть даже и закрытый к концу девяностых, это вам не кот начхал!

Алевтина Петровна приехала к сестре и её мужу почти ночью, впрочем, они ещё не спали. Какой там сон, если Сашка опять пришёл нетрезвым, зато с новой идеей:

– Ну, вам-то Аринка не откажет! Попросите у неё денег, пусть продаст дедовский участок, он же здоровенный!

– Да зачем ей его продавать?

– Так вы же попросите, она вам не откажет! Или пусть кредит возьмёт под квартиру! А может… может, она уже клад нашла? – Сашка грохнул кулаком по столу, а потом схватился за голову, заболевшую от стука и резкого движения.

– Да… голова у тебя точно не варит. Да с чего бы это мы её будем просить? – уточнил отец.

– Да с того, что мне это надо! МНЕ НАДО! Жанна от меня уйдёт, если я ипотеку не возьму. Я весь день уточнял условия в банках… мне без первоначального взноса не дадут! А Арине да!

– То есть ты предлагаешь сестре взять кредит, только чтобы от тебя жена не ушла? – переспросили родители.

– Да! Она ж у меня всё отобрала, вот пусть теперь компенсирует.

Куда… вот куда делся мальчик, который делил подаренную ему шоколадку напополам с младшей сестрой? Куда подевался подросток, который её защищал? Почему, когда он вырос, попросту задвинул всё это куда подальше, выбрав совсем другое, то, что было проще и легче ему самому? Почему так легко оказалось предать близких людей, которые его любят, которые ни в чём его не ущемляли и не обижали?

Примечание автора: я не верю, что всегда на этот вопрос ответ один: «это родители сами виноваты». Да, конечно и так бывает, но может быть и иначе – когда детям что-то дают, они могут это что-то взять и усвоить, а могут слушать, даже кивать, но пропускать мимо себя. А у взрослого человека тем более есть своя собственная воля, свой выбор, свой путь, который человек мостит себе сам. Да, я не имею в виду какие-то патологические случаи с родителями, которые не знают, что такое воспитание ребёнка. Я говорю о нормальной семье, где детей любили, о них заботились, не выделяли одного и не принижали другого. Да, разумеется, это ЖИВАЯ семья, то есть не без каких-то погрешностей в воспитании, но почему-то при прочих равных Арина никогда не станет вести себя как брат. На мой взгляд, ларчик открывается просто – это просто его выбор. Ему лично так приятнее, легче и комфортнее.

Саша так увлёкся, что не заметил, как мама тихонько вышла из комнаты, а потом стукнула входная дверь, он всё говорил и говорил, правда, закончил выступление очень необычным образом – внезапно взвившись и коротко заорав от кружки ледяной воды, точечно вылитой ему за шиворот.

– А я сегодня уже убедилась, что холодная вода – наше всё! – хищно прищурившаяся Алевтина смотрела на него в упор, крепко придерживая за левое ухо. – Ты не переживай, мы тебя сейчас быстро высушим! За ушко и на солнышко! Но сначала закончим начатое!