Глава 22. Грань, спущенная с поводка

– Какое начатое? Тёть, отпусти! – как-то нелепо взрослому мужику отбиваться от собственной тётки.

– Первый этап – протрезвление! – Алевтина, как бычка на верёвочке, завела племянника в ванную и включила душ, макнув под струю его голову.

– Да холодно же! – взвыл Сашка, ощущая, что хмель спешно покидает его организм. – Мам, да скажи ты этой… чего она меня жить учит?

– Сказать? Скажу! Алечка, спасибо тебе большое, что ты его жить учишь! – мама сердито смотрела на сына.

– А я сейчас и продолжить могу! – завёлся отец. – Я ж тебя пальцем ни разу не тронул, а вот сейчас прямо руки чешутся!

– Чего вы завелись-то? – возмутился Сашка, с мокрой головы которого стекала ледяная вода. – Что я не так сказал? Да, если у сестры есть квартира, то почему у меня нет?

– А почему у тебя есть машина, тебе дед купил, а у неё – нет? Почему ты учился платно и кое-как –тебе дед всё оплатил, а она три года как раб на галерах вкалывала, чтобы в вуз поступить, а потом ещё там пять лет училась изо всех сил? И ведь мы ни гроша в её учёбу не вкладывали.

– Это другое! – возмутился Сашка. – И всё это дешевле, чем квартира.

– Правда? Ну, давай посчитаем расходы на твоих репетиторов, с которыми ты занимался спустя рукава, на оплату твоего обучения в институте, на машину, на сиделок, которых надо было бы нанимать деду, когда он болел и в больнице лежал, на помощницу по хозяйству, которую надо было бы нанимать, когда он уже не мог сам всё делать. Давай посчитаем, сколько он в ЭТУ квартиру вложил! – Игорь Васильевич Кузнецов топнул ногой, демонстрируя, о какой именно квартире он говорит.

– Погодите, так вы мне эту хотите оставить? – воспрял Сашка, соображая, что четырёхкомнатная родительская в два раза выгоднее, чем двушка Арины.

После короткого, но глобального ступора, во время которого Игорь Васильевич представил, как они с женой состарились, а его сынуля дожидается своего законного наследства, разразилась буря!

– А ты не ошалел ли, сынок? – изумился отец.

– А что?

– Да то! Тебе тридцать, матери пятьдесят, а мне пятьдесят пять! Ты с чего взял-то, что мы эту квартиру тебе в наследство готовим? Мы сами тут живём и жить будем!

– А потом вообще, может, выйдут на пенсию, эту продадут, купят дом в деревне и там жить будут, и на разницу купят квартиру поменьше, – безмятежно фыркнула Алевтина.

– А я?

– А ты сам. Ты взрослый мужчина!

– Отец тоже был взрослым, когда ему дед на эту квартиру денег давал! – упирался Сашка.

– Да, он же и деда всегда поддерживал, и когда тому после экспедиций ничего не выплачивали, а в девяностые бывало такое. Тогда отец и деда, и твою бабушку содержал! – не выдержала мама.

Сашка только плечами передёрнул. Никак у него не получалось осознать, что никто не обязан покупать квартиру взрослому здоровому мужчине. Нету такой обязанности у родителей и прочих родственников, не существует!

А если так и делают, то потому что любят, стараются помочь, сделать полегче жизнь, прикрыть от проблем… только вот это требовать нипочём нельзя! Нет у детей прав на такие требования.

Зато есть право любить, помогать, облегчать жизнь, прикрывать… и вовсе не из-за квартиры, домов, денег и прочих плюшек. И уж тем более не ради наследства, а потому что настоящие родители, бабушки и дедушки, а то и ещё какие-то любящие родные, по-настоящему дороги и бесценны. Потому что они в сердце, в душе, и даже когда их не будет, их всё равно любят, помнят и оберегают эту память, рассказывают о них детям и внукам, вплетая эту память дальше в семью.

***

Семья… Сашка раньше хорошо понимал, что это такое. Это было так просто – в выходной прийти с улицы, с мороза и секущего по лицу мелкого снега, домой, уткнуться в мамино плечо, когда она обнимает его, встречая с прогулки, потереться носом, вдыхая такой родной и знакомый запах.

Так просто возиться с отцом в гараже, а потом, собравшись вчетвером, поехать куда глаза глядят – они раньше так ездили – можно остановиться в любом лесочке, на реке или озере, которое вдруг понравилось.

Так просто обнаружить в школьном коридоре мелкую светленькую Аринку, с синими-синими круглыми глазищами, и, чуть стесняясь одноклассников, потрепать по макушке, с деланой строгостью выясняя, ходила ли она в столовую и не обидел ли кто?

Просто было приехать к деду и бабушке с папиной стороны, рассматривать коллекцию интересных дедовских находок – минералов. Помогать бабуле лепить пельмени и слушать её рассказы о лошадях – она много чего про них знала.

Просто было и с другими бабушкой и дедом – они жили в Подмосковье, у дома был сад и цветник, так что мамина бабуля обожала возиться в саду и с цветами, а дед возил его на рыбалку, и они возвращались довольные, перепачканные и полные впечатлений.

Да много-много всего подобного было, и во всём этом не находилось для Сашки никаких сложностей.

Было просто… ключевое слово во всем этом «было»!

А всё почему? Да потому что чем старше он становился, тем больше возникало всяких нужностей и необходимостей. В смысле, от него всё больше и больше было что-то нужно – умерла бабушка со стороны отца, и дед попал в больницу, мамины родители тоже как-то меньше радовали, а больше ждали помощи. В проклятой школе задавали всё больше, он не успевал, наняли репетиторов, и каждый из них тоже чего-то от Сашки хотел.

Всё это раздражало – надо, надо, надо!

А когда и как жить самому Сашке?

Хочешь-не хочешь вспоминалась песенка из старого фильма про Электроника «Мы – маленькие дети, нам хочется гулять»… А гулять просто так получалось всё меньше.

В институт на бюджет он не поступил, и тогда отцовский дед, которому уже стали прилично платить за его данные и консультации, начал спонсировать Сашкино обучение.

А потом… потом произошло обыденное, по сути, событие, которое сильно облегчило его дальнейшую жизнь.

Он учился на первом курсе, когда Арина заболела. Да, ничего такого страшного, обычный грипп, но если все дома перенесли его довольно просто, то Аринку прихватило всерьёз. Четыре дня с температурой под сорок, которую практически ничем не удавалось сбить, вымотали её так, что она до туалета доползала с большим трудом, есть не хотелось вовсе, ничего не хотелось!

Мама с трудом уговаривала её проглотить хоть что-то, постоянно поила морсом и чаем с лимоном, а тут ещё у неё на работе случился форс-мажор.

– Светлана Петровна, завтра вы нам не просто нужны, а позарез! Приезжают заказчики самого глобального нашего проекта, кроме вас никто не сможет их убедить в необходимости правок! – генеральный сначала уговаривал, а потом всерьёз заявил, что не только премию не выплатит, но и уволить может.

С деньгами были сложности из-за проблем на работе мужа, терять премию и работу было невозможно, но как оставить почти на целый день лежащую пластом обессиленную Арину?

– Да, можно было бы вызвать родителей или Василия Ивановича, но мои тоже подпростужены, ещё принесут какую-то заразу Арине или от неё заразятся – плохо. А Василий Иванович в отъезде!

Муж с работы отпроситься никак не мог – спасал, что можно было ещё спасти от очередного кризиса, и оставался только сын.

– Саш, пожалуйста, побудь с Аришкой! – попросила она его.

Предвкушая законный пропуск в институте, Сашка было согласился, а потом… потом позвонили его однокурсники.

– Сашок, ты чего не пришёл? Мы ж сегодня развлекаться идём! Девчонок позвали...

Да! Как он мог забыть? Они с приятелями из соседней группы давно это запланировали!

– Парни, не могу, у меня сестра приболела… – промямлил Сашка, чувствуя себя крайне глупо.

Судя по всему, это впечатление о нём возникло и у приятелей:

– Ой, умора, Саш, ты чё? Кормящий брат? То-то у тебя то бабке чего-то надо, то дедке! И ты то на выходных прёшься в бабушатники, то вечерами этим же занят. Ты, Сашок, у нас дедо-бабусин малышок! – ржал один из дружков.

– Нее, он у нас семейный поник, и на нём все катаются! – подхватил второй.

– Гыыы, катаются и погоняют! Надо погоняло ему придумать Сашок-поняшок! – не остался в долгу третий.

Арина, услышав, что Сашка уже почти кричит на кого-то, причём тон почему-то такой, словно он оправдывается, с трудом встала и пошла спросить, что случилось.

Наверное, этот «призрак укоризны», появившийся в дверях, и стал для Сашки последней каплей.

– Ты чего матери наврала, что вся из себя такая слабая? Не стыдно? Всех обманула! Ну и дела! Я свои планы отложил из-за тебя! – рыкнул он на сестру, решив, что с этого момента он больше не «семейный пони» и никогда им не будет! – И только попробуй матери нажаловаться, что я сейчас свалил. Поняла?! Скажешь, что я только перед её приходом ушёл!

Арина тогда здорово испугалась – и так-то на ногах едва стояла, ужасно кружилась голова и шумело в ушах, а после того как разъярённый брат прошествовал мимо, задев её плечом, и вовсе плюхнулась на ближайший стул да только слёзы вытирала – за что он с ней так, Арина не поняла.

Да, конечно, она его прикрыла. Нет, не потому что испугалась ссоры с ним, а потому что не хотела этой ссоры и опасалась, что его поведение рассердит и расстроит родителей.

– Он просто устал, а тут я… ничего, он отдохнёт, и всё будет как раньше! – уверяла себя Арина, по стеночке продвигаясь на кухню, чтобы водички попить.

Но… как раньше больше уже не было!

Вся программа той Сашкиной «развлекухи» была посвящена одному – поучению заблудшего в семейных лабиринтах приятеля.

– Саш, ты чё? Ну, кто там ходит к этим древним старикам и старухам? Разве что они тебе башляют за это! Нет, не платят? Так занафига?

Как-то с ходу забылось, что «башляют» и ещё как! Дед вон вообще институт оплачивает от и до, а бабушка и дед с маминой стороны постоянно экономят, чтобы Сашке денег подкинуть. Но это ж его законное – подаааарки. А за посещения и помощь они же не платят? Нет… Сашка такого не помнил! Да и как вспомнить, если вокруг веселится восемь человек – самые крутые парни на курсе, и все они как один уверяют его, что ничего-то он никому не должен!

Люди – это не плоские картонные фигурки, а натуры многогранные. В каждом из нас ой как много чего понамешано и спрятано. И хорошее, и не очень, и попросту такое, что лучше и на свет не выпускать. Выпустишь, а ну как потом и не загнать!

Нет, Сашка не первый и не последний, кому такое говорили. Да и говорили-то во многом потому, что пытались себя оправдать, а в толпе это всегда делать легче! Привлеки сторонников, и твоя неправота в компании будто бы становится менее неправильной.

Правда, платить за неё всё равно каждому приходится в одиночку, но кто ж про это вспоминает в полутьме бара с весёлыми приятелями и красивыми девушками?

Конечно, никто!

Да, можно было бы уточнить, что у всех бабушки-дедушки-родители и сестры с братьями разные, кого-то и вовсе выпнули из дома в восемнадцать, и живи сыночек как хочешь, но Сашке-то с его семьёй грех жаловаться! Только вот не располагала ни компания, ни атмосфера к разговорам.

Зато Сашкино настроение «как-я-устал-и-вы-мне-надоели» с ликованием подхватило этот посыл, так что домой пришёл уже слегка… нет, не другой Сашка, тот же самый. Просто позволивший себе выпустить ту самую грань натуры, которую надо было бы держать на коротеньком поводке.

И как разошлась эта грань, как рассиялась на свободе… А что? Он – молодой парень! Молодость бывает раз в жизни, так чего они от него все хотят? Никому ничего он не должен! Семья? Какая ещё семья? Семью он ещё не создал, а родаки… ну, это такое себе, обойдутся!

Дед и бабушка со стороны мамы справлялись не в пример лучше. Всё-таки помоложе были, да и вдвоём, всё проще. А вот дед со стороны отца доставал долго и упорно. Правда, с тачкой помог, но тут же прицепился с просьбой отвезти его на кладбище к бабке. Можно подумать, ей не без разницы, когда он приедет и приедет ли вообще!

– Дед, да какое кладбище? У меня свидание с девушкой! – весело отболтался Сашка, как раз влюбившийся в Жанну.

Жанне его подход к жизни нравился, сам Сашка полностью устраивал, так что долго ждать она не стала, быстренько решив, что Кузнецов ей во всём подходит!

Дед и тут не оплошал, оплатив надёже семьи свадьбу.

Правда, на этом его помощь и закончилась – у всего бывают пределы, и когда он попросил помочь ему, а внук заявил, что у него есть молодая жена, и именно она его семья, Кузнецов-старший сделал окончательные выводы.

– Ну что ж… на нет и суда нет, внучок! – закончил он разговор с Сашкой.

Только вот тому и в голову не пришло, что это было настоящее завершение их разговоров.

Саша и не задумался об этом. К чему бы? Ему в его жизни все нравилось, всё устраивало, было хорошо, беззаботно и приятно.

Василий Иванович, как человек неглупый, проанализировал ситуацию и сделал вывод:

– Личинка пчелы пошла по пути деградации и вылупилась чистейшим стрекозлом! Лады, Сашок, как скажешь… И такие у нас в роду бывали, не впервой.

Дед на всякий случай подстраховался – поговорил с сыном, дав ему строжайший наказ:

– Игорёк! Сашка пошёл вразнос. Ему, дурню, всё кажется, что все мы стали обузой, а значит, нас надо выбросить и летать самому. Пусть летает.

– Но бать…

– Ты его сейчас не остановишь, высоко летает, нас не видит! А вот когда он прибудет с требованиями, только посмей дать слабину! Он и тебя, и Светку со свету сживёт своими ненасытными аппетитами и требованиями! Я уж про Аринку и не говорю… одна надежда, что у неё муж надёжный будет да сможет нашему козлёночку пояснить, что к сестре лезть не стоит.

– Да что Сашка может сделать-то?

– Как минимум окопаться у вас дома – он же там прописан, да?

– Ну вот, может как минимум окопаться и нервы мотать! – усмехнулся Кузнецов-старший. – Тогда будешь отделять сынка. Если хочет без семьи – можно и так!

– Да куда?

– Куда… есть куда, не дрейфь! И способ есть. Так что сделаешь вот так…

***

Давний разговор с отцом вспомнился, как будто только вчера был, и Игорь Васильевич невесело усмехнулся, глядя, как Алевтина, гневно сверкнув глазами, точным пинком загоняет племянника обратно в ванную, непринуждённо роняет его в помывочную ёмкость, сверкающую белизной, и включает воду.

– Н-да… боюсь, отец был прав! – подумал Игорь, окликая родственницу:

– Аль, не трудись понапрасну. Ты его уже протрезвила, и хватит с него, а вот характер добела уже не вымыть – это только он сам может! Значит, придётся его отделять!

– Это как ещё? Квартиру разменивать будешь, что ли?

– Может, и придётся, – вздохнул Игорь, незаметно для сына подмигивая жене и её сестрице.

– Ладно, выбирайся и иди спать. Завтра окончательно протрезвеешь, будем думать, как нам жить дальше!

***

– Никогда не надо откладывать на завтра то, что можно сделать ещё вчера! – посмеивалась Ирина Валерьевна Корсаковская, потихонечку выбравшись из дома ранним-преранним утром, которое успешно маскировалось под тёмную ночь.

– Хорошая идея чем ценна? Тем, что её надо довести до ума! – думала она, отпирая замок на калитке участка сына.

– И доводить до ума её надо вовремя! – подтвердила она чуть скрипнувшей входной двери. – Так… и где тут у нас шланг лежит?

Шланг был найден, прикручен к кухонному крану и выпущен наружу через приоткрытую форточку.

– Тааак, а теперь к беседочке! – скомандовала она сама себе, волоча по засыпанным дорожкам плотную зелёную змейку шланга.

– И… рааааз, и дваааа, и трииии! – открыть ход со своей стороны много времени не заняло, а потом, от души сделав своё дело, Ирина Валерьевна закрыла панель, смела притаившимся в уголке веничком снег, так, чтобы не были видны следы, и уволокла шланг назад, втянув его обратно через кухонную форточку и пристроив стекать в ванне.

– А что самое главное, я ни полшага не нарушила границы чужой собственности, даже водичкой не нарушила! – усмехнулась она, довольно покосилась на камеры на участке сына, а потом вернулась назад, в тепло своего дома.