Глава 23. Хорошие, но такие наивные люди

Василий Иванович Кузнецов в последние годы напоминал Игорю героя старой сказки о том времени, когда стариков увозили в лес и там оставляли, чтобы они у молодых хлеб не подъедали, когда уже работать не смогут. Но вот один сын так не сумел это сделал – спрятал отца в потайном закутке и продолжал кормить да ухаживать.

А когда пришли тяжёлые годы, именно отец сыну подсказал, где взять зерна на посев, да где закопана кубышка с деньгами, на чёрный день припрятанная. Все люди в деревне туго жили, чуть выживали, а у сына всего с избытком! Начали его соседи спрашивать, что да как, сын вывел отца да и рассказал, что это отец его научил, как из беды выбраться.

– Вот так и отец… и с квартирой нам помог, и с поступлением Сашки, да и после его страховал, а Арине наследство оставил – и её не обделил. Да только и это не всё! Увидал он Сашки характер и придумал, что с этим делать! – вспоминал Игорь Васильевич, успокаивая расстроенную поведением сына жену.

– Да что делать-то? – вздыхала она. – Он же может сюда Жанну привести, а та… жизни никому не даст!

– С чего бы это? – возмутилась Алевтина, присутствующая на семейном военном совете. – Она ж королева! Ей тут всё не нравится, не подходит, не её уровня. Как вспомню, так аж вскипаю! – фыркнула она. – Короче, она здесь никто и звать её никак! Да и сын у вас не собственник, его вообще выписать можно. По суду, но можно!

– Вообще-то до такого, во-первых, доводить не хочется, а во-вторых, не факт, что и выпишут! – остановил разошедшуюся родственницу Игорь Васильевич. – Он член семьи, не бузит, не хулиганит, мастерскую или торговую точку из своей комнаты не устраивает, общественный порядок не нарушает! А главное – другой недвижимости у него нет, то есть если его выписать, то он бомжом станет. Короче, это вряд ли…

– Так и что? Ты терпеть это намерен? – хищно прищурилась Алевтина.

– Нет, не намерен! Хочу предложить ему тот вариант, который отец предусмотрел.

– Это какой же?

– У мамы ещё с советских времён была комната в коммуналке, мама её приватизировала когда-то… Я-то думал, что родители её давно продали, вроде шла об этом речь, но не вникал – я тогда зарабатывал так, что на всех хватало. Вот, видимо, они и передумали продавать. Да и сложновато это было сделать, если уж честно…

– А что там такое? – насторожилась Алевтина, покосившись на рассмеявшуюся сестру. – Ну, колитесь, интересно же!

– А там фееричные соседи! Два роскошных мужика – сынки маминой соседки! Моя бабушка дружила с их мамой, а моя мама за ними маленькими присматривала как за младшими братьями, так что когда они выросли, то упорно называли её сестрёнкой и всячески опекали.

– И что? Эти роскошные мужики там и живут до сих пор? И им не мешает то, что это коммуналка?

– Не мешает ничуть! Более того, они родителям и квартирантов в эту комнату искали – на свой вкус! Поэтому всегда были довольны и родители, и соседи.

– Да что ж там за мужики такие?

– Как тебе сказать… неформалы в возрасте… Оба шикарные автомеханики, любители тяжёлого рока, татуировок, чёрных кожанок с кучей заклёпок. Я к ним мальчишкой обожал ездить, потому что у них всегда было исключительно круто, весело, дым коромыслом, гости и прочие плюшки. Правда, они за мной строго присматривали – никакого спиртного, вообще ничего вредного и близко.

– А чем их соседство поможет Сашке?

– Отец, когда стало понятно, что Сашок – птица гордая – «куда хочу, туда лечу», съездил к мужикам, объяснил ситуацию и попросил посодействовать. Они согласились. Короче, въехать и жить там он сможет, а вот продать комнату и вбухаться в проблемы – нет!

– А что ему помешает продать?

– Соседи, Аля, соседи! Поверь мне, ни один покупатель не купит квартиру с двумя крутыми бородатыми неформалами в возрасте, у которых половина друзей – такие же неформалы разных видов, а половина – внушительные дяденьки с Кавказа, которые у них машины ремонтируют – лучше в том районе всё равно никто не делает.

– То есть Саша остаётся с жильём, но без возможности цепляться к вам, без возможности продать его и спустить на глупости, и без возможности убиться об Жаннины вкусы по ипотеке?

– Именно. Пусть там живут, им мешать никто не будет. Пусть, если хотят, сдают – мужики им соседей подберут, как и раньше это делали… правда, я уверен, что Жанну это не устроит. Там же комната, платить будут немного, а она любит иной уровень доходов.

– Погоди, я только понять не могу. Сашка же хорошо зарабатывает, что им мешает накопить на первоначальный взнос? – уточнила Аля.

– Так раньше-то Саша был уверен, что всё дедово достанется ему. Вот он и разошёлся – жил широко, квартиру снимал на Фрунзенской, летал отдыхать в роскошные отели на морях и океанах. Короче, брал от жизни всё, а Жанна к этому быстро привыкла. И когда Сашка узнал, что квартира Аринина, то попытался было что-то пооткладывать, но не тут-то было.

– Жанне маловато будет? – скривилась Алевтина, словно лимон куснула.

– Точно! Слушай, а что это ты такое сказала про Озёрова, когда приехала? – вдруг вспомнила Светлана.

– А я к нему ездила! Ой, вот только не надо так на меня смотреть, словно я его уже того… Ничего такого не было! Просто слегка затруднила ему вход в дом. Ну, выяснилось, что он некоторое время не появляется – соседа боится, которому рога наставлял. Тот за ним гнался, но не поймал.

– А ты?

– А я что? Спринтер что ли – ловить всяких разных по пересечённой и заснеженной местности? – пожала плечами Алевтина. – Я как представила, что он приезжает и ныряет в дом как кролик в нору, а я вокруг бегаю, решила его немного притормозить, вот и увлеклась… Тем более что у меня там единомышленница нашлась – мать того самого соседа с рогами! Бедная женщина!

– Почему бедная-то?

– Да потому что её единственный сын тот ещё упрямец! Он категорически отказался уезжать! Заявил, что он тут построился раньше, чем появился сосед, раньше даже, чем сам женился, короче, никуда он не уедет и точка! А Ирочка – её так зовут – переживает, что сын Озёрова когда-нибудь догонит… Вы ж своего почти бывшего зятя, небось, ещё не забыли? Хлипкий такой. Смазливый, но мелкий и субтильный. А там такая махина… нет, лично не видела, только фото. Короче, впечатляет!

– Аль, ты зубы-то нам не заговаривай! Ты можешь объяснить цель поездки к Озёрову? – Игорь Васильевич Алевтину знал давненько, поэтому сбить себя с толку не дал.

Алевтина посерьёзнела, вздохнула и выдала:

– Милые вы люди. Славные, приятные! Но тааакие наивные! А Арина и того пуще! Девочка…

– Да уж понятно, что не мальчик. Поехала-то ты зачем?

– Да затем, что вы не поехали! Наивняки оба-два! Вы что, не соображаете, что этот гад-Сергей Аринку в покое не оставит? Ну почему вы не думаете о перспективе-то? У неё клад, который нужен его деду и ему самому. Он боится, что Арина клад найдёт сама и делиться с ним, само собой не будет. Он же уже пытался её притормозить, уговорить не разводиться. А если ему удастся? А если начнёт пытаться пакости делать? Пугать?

– Ну да… но… – попыталась вклиниться Светлана, но кузина ей не позволила:

– Да никаких «но»! Я ж кем работаю-то? Правильно, заведующей детсада! Думаешь, я только с деточками общаюсь? Ах, если бы! Знаешь, сколько всего приходится узнавать и выслушивать? Знаешь сколько родителей разводятся и как? Нет, КАК! Это же ужас, какие баталии иногда бывают. И детей увести пытаются, и настраивают друг против друга, и бабушки-дедушки этих разведённых чуть не по-пластунски пытаются внучков забрать, а то и уволочь к себе без разрешения! Да что только не бывает! А мне за двести пятьдесят человек детей отвечать надо! Прикинь, как приходится предугадывать, кто чего может отчебучить?

– Ну, детей-то у Арины нет… – попытался притормозить родственницу Игорь.

– Детей нет, а вот характер мягкий – есть! А если она его простит? Да даже если нет… Понимаешь, по Арине нельзя сказать, что она сейчас дрын возьмёт и дрыном этого паразита отходит как следует! Вот по мне – можно так сказать, а она – де-воч-ка! Милая, славная, приятная, вся в родителей! А это плохо! Сейчас гаду-Озёрову надо было продемонстрировать, что он кому-то сильно досадил. Он же не дурак законченный. Подумает – поймёт, кому!

– Да он тебя не знает!

– Он меня знает, но не помнит, я на их свадьбе была с радикулитом, держалась ровно и тихо! – с сожалением припомнила Алевтина. – Ничего страшного, что меня не знает, решит, что вы наконец-то озверели и правильно себя повели! У вас дочь обманул в корыстных целях и женил на себе алчный негодяй, изменял ей с самого начала, любовница его чуть Арину не убила, а он тут же кинулся гадину спасать, и наплевать ему было на жену! А вы? Меня стыдить решили? Да может, он хоть сообразит, что нечего даже близко Арине показываться, даже на горизонте светить своей подлой натурой! А не сообразит, так я ж добавлю! – Алевтина фыркнула, правда, тут же сменила гнев на милость:

– И вообще… у меня такое подозрение, что моя новая знакомая готовит Сергунику какой-то отдельный сюрприз! – Алевтина алчно потёрла ладони.

***

Сашка даже не знал, что у родителей есть ещё какая-то недвижимость.

– Погоди, а как же дед и эту комнату сестрице моей драгоценной не завещал? – подозрительно прищурился Александр, когда родители вечером следующего дня вызвали его на разговор.

– Дед подарил мне эту комнату… – Игорь Васильевич не стал объяснять сыну, что произошло это как раз, когда сын полностью отказал деду в помощи, и тот понял, что с этим надо что-то делать.

– Ого! Так что? Её можно продать, потом эту разменять, и купить мне квартиру? – разохотился Сашка.

– Притормози, сынок, – усмехнулся Игорь. – Эта квартира моя и твоей мамы.

– Но я тут прописан.

– Точно так же, как и Арина.

– Ну, ей есть куда выписываться!

– Да, и тебе будет куда – я подарю тебе ту комнату.

– Ей, значит, квартира, земля, да ещё ценности, что прапрадед оставил, а мне какая-то задрипанная комната в коммуналке?

– На то, что ей дед оставил, рот не разевай, она полностью это заслужила. А вот ты... ну, выбирай, что хочешь? Или мы тебя по суду отсюда выпишем…

– Не получится! Мне больше негде жить!

– Получится – я принесу в суд оформленный с моей стороны договор дарения комнаты, – парировал отец.

Сашка только в затылке почесал:

– Ладно… мне надо с женой посоветоваться и комнату посмотреть.

– Это запросто. Скажи, когда поедешь, я вас отвезу, – он чему-то тихонько усмехнулся, но Сашка ничего не заметил.

Жанна уже с несколькими юристами поговорила, так что понимала, что прописка мужа – это вещь такая… она есть, можно попытаться сыграть на нервах свёкров, можно даже что-то выиграть, но…

– Овчинка маловата! – рассуждала она, привыкнув к Фрунзенской набережной.

Весть о комнате в коммуналке её не сильно впечатлила, хотя…

– В коммуналке с родителями мужа получится ничуть не лучше! А эту комнату можно продать и получить деньги! – тут же сообразила она. – А потом послать Сашку к родакам – чего-то ещё дадут! Не выкинут же единственного сына.

Короче, на следующий день в трёхкомнатную коммунальную квартиру приехала целая делегация – Игорь Васильевич, его сын и невестка.

– Боря, Толя! – Игорь Васильевич поздоровался с двумя благообразными мужчинами в возрасте, изумляющими ухоженными бородами, длинноватыми волосами и крепким рукопожатием.

В квартире было безукоризненно чисто, висели кружевные занавески, на кухонном столе, покрытом белоснежной скатертью, явно принадлежащем соседям, стояли тарелки со скромной овсяной кашкой с яблоками и мёдом.

Комната Игоря была светлой, просторной, с большим окном и минимумом мебели – диван, большой шкаф, стол, два стула. Кружевные занавески, скатерть на столе – всё вполне чистое.

– А когда вы это подарите Саше? – загорелась Жанна.

– Да вот сейчас можем съездить в МФЦ и всё оформить. Саша выписывается из нашей квартиры, подписывает со своей стороны договор дарения и прописывается тут.

– А почему он должен у вас выписываться? – надула губки Жанна.

– А вы хотите часть квартплаты вносить? – обрадовался Игорь.

– Нет, но…

– Тогда и не надо – мы ж ещё за него платим. Арина вот тоже уже снялась с регистрации в нашей квартире и оформила её в своей.

Жанна помрачнела, услышав про Арину, но платить что-то родителям мужа категорически не собиралась!

Александр уже прикинул примерную стоимость такой комнаты, кивнул жене, и та согласилась:

– Ну хорошо! Саш, поехали оформляться!

Последним из квартиры выходил Игорь Васильевич, который весело подмигнул старым знакомым, а те, с трудом сдерживая смех, уже снимали занавесочки и скатёрочки, ерошили волосы, убирая прилизанный прямой пробор, и доставали привычные одеяния…

***

Знал бы кто, как трудно быть матерью упрямого сына!

– Да проще осла переупрямить! – страдала Ирина Валерьевна совсем недавно, пытаясь уговорить сына выставить на продажу дом, куда он так неудачно привёл жену…

Доводы о том, что он построился раньше, чем женился, поэтому продажа будет означать отступление с занятых позиций, вызывали у любящей матери нервный тик.

– Да и жил бы, мне-то что? Да, сейчас Витя пока живёт у меня, но скоро успокоится, вернётся назад, а там же этот соседушка! И что будет, если они столкнутся нос к носу?

Возможно, если бы сосед был покрепче, или у сына был иной характер, она так и не переживала бы, но…

– Но Витя долго запрягает, да едет стремительно! Короче, если наткнётся на этого Сергея, а тот не успеет убежать, тяжкие телесные гарантированы с первого удара!

Она даже с Матильдой Романовной Звонниковой проконсультировалась, и та подтвердила, что да… почему-то у нас не очень приветствуются прикосновения к подбородку оппонента, от которых тот улетает на несколько метров.

– А шумиха, а огласка! – Ирина подумала-подумала, да и попросила местного агента по продаже недвижимости уточнить, а не хочет ли господин Озёров продать свой дом покупателю. Какому? Ну, какому-то…

Озёров неожиданно не хотел. А всё почему? А всё из-за деда, который предвидел, что через несколько лет стоимость земли в этом районе вырастет и на этом можно будет прилично навариться!

Сергей в правоту деда верил крепко, а ещё… ещё он был уверен в том, что полоумный сосед скоро угомонится, надо только несколько дней не попадаться ему на глаза. А вот через несколько дней можно и вернуться. А что такого-то?

– Да, развлекал я его жену, и что? Зато благодаря мне и он, и его мать живы-здоровы остались! – убеждал себя Сергей, собираясь ехать домой.

– И потом… ну, не будет же он в дом ко мне вламываться? Не будет! А я быстренько… ррраз и внутри!

Он едва-едва не произнёс эту фразу совсем по-детски, «раз и в домике». Правда, суть от этого ничуть не менялась – надо было всего-навсего доехать до ворот, нажать на пипочку пульта, ворота откроются, потом закроются за ним, и он уже в безопасности, в собственной крепости!

С первой частью плана он справился просто – доехал без проблем. И в засаде его никто не караулил, и из сугроба никто не выпрыгнул.

Вторая часть теоретически была ещё проще – пальцем на кнопку нажииимаааем, и…

И ничего не происходит, вот, то есть вообще ничего! Сергей и так, и этак, и пульт потряс, и на кнопку жал всеми пальцами, только что зубами по ней не клацал, время от времени торопливо выглядывая из-за руля.

– Индейская национальная изба вам! Фигвам называется! – пробормотала безмятежно гуляющая невдалеке Ирина Валерьевна. – А что? Никого не трогаю, променадом занимаюсь. Ну, и что дальше делаем, а? Калиииточку открываем? Давайте, давайте! Дело-то хорошее, даром что безнадёжное!

Безнадёжное дело дышало на Сергея адреналином, каждый сугроб грозился развалиться пополам, выпуская на него страшного соседа, ворота стояли нерушимой твердыней, калитка рядом явно им подражала.

– Калитка у реки! – скомандовал сам себе Сергей, метнувшись туда.

За угол он заскочил с дрожью во всех поджилках – а ну как там за углом психaнyтый Виктор? Ну, в самом деле, чего он так на Сергея въелся-то? Дикий какой-то!

Но Виктора там не было… впрочем, прохода тоже – и эта калитка не открывалась!

– Обледенело все! Проклятая влажность из-за реки! И что? Что мне теперь дееелааать? – простонал Сергей.