Глава 26. Дева на отдыхе

Иван прекрасно понимал, почему именно концерн Мироновых должен обеспечивать безопасность партнёра – он приехал на их территорию. Везти с собой охрану для дочки неразумно – что гонконгские секьюрити знают о ночных клубах Москвы? А нанимать... ну, кто даст гарантию, что эти временные наёмники будут надёжны?

– Зато мы землю будем рыть, чтобы эта самая как-там-её… А! Алекс, была в целости и сохранности. Правда, я не понял… при чём тут я? – Иван покосился на себя в экран смартфона и пожал плечами – в темноватом отражении виднелся обычный молодой мужчина, явно не завсегдатай роскошнейших ночных клубов, но и не терминатороподобный боец, от которого все шарахаться будут, тем самый удерживая дистанцию с охраняемым объектом.

– Ладно, пойду к Петровскому схожу, может, он мне чего-нибудь полезное расскажет…

Петровский со своим приятелем Бошиновым как раз Ваню ждали.

– Как скоро придёт?

– Очухается от новости, в затылке почешет и появится! Слушай, а Котик? Котика чего не задействовали?

– Да он же не того типажа… Нет, изобразить-то может, конечно, но это его на каблуки поставить надо, а это будет заметно.

– Н-да… росточком не вышел! – Петровский покосился на дверной косяк, прикидывая разницу в росте между собой и Котиком, и хмыкнул. – Мелкий, но ценный!

– Точно! – подтвердил его друг и напарник, – А вот Ваня влип! Не свезло бедолаге, что у вас один тип внешности. Ростом-то ты повыше, но ненамного.

Бошинов аж лучился от удовольствия – он точно не подходил на это задание, чему неприкрыто радовался.

Когда минут через пять в дверь постучали, Петровский ухмыльнулся и откликнулся:

– Входи, Вань!

– Почём знаете, что это я? – мрачность Ивана Болотникова была видна невооружённым глазом.

– Да кто ж ещё будет стучать такой минорной тональностью! – улыбался Петровский.

– Слушай, а чего ты такой довольный? – подозрительно осмотрел коллегу Иван.

– Ты, Вань, как собака-подозревака! С чего ты взял, что я довольный? Обычный я! Скажи, Вась? – Василий Бошинов с готовностью сказал:

– Тооочно! Обычный такой, совсем-совсем!

– Ладно, я понял, оценил, но не поверил! Колись давай, что там за девица и почему ты от её сопровождения отбивался?

– Да с чего ты взял, что я отбивался? – ненатурально удивился Петровский.

– Дим, хорош прикалываться! Я ж чую, что тут что-то сильно не так! – попросил Иван, коллеги переглянулись и пожали плечами.

– Ладно… объясню. Ты её видел?

– Нет, откуда? Хак сразу к тебе послал почему-то.

– Ну, тогда смотри! Это она в прошлый раз зажигала… – Петровский повернулся к компу, порылся в файлах, а потом вывел на экран несколько фото, на которых была изображена светловолосая девушка, очень дорого «упакованная», с презрительно-ледяным видом шествующая к машине.

– Это у нас так каждый вечер начинался – нимфа спускается на грешную землю, и ах… она слишком хороша для всей этой мерзости! Заметь… вот это она не на помойку смотрит, – прокомментировал Петровский следующее фото с исключительно брезгливым взглядом красавицы, – а на меня!

– Ты с видеорегистратором был? – уточнил Иван.

– Два на мне, один на водиле и ещё штук пять в машине! Хорошо, ребята из техотдела подсуетились.

– А зачем так много?

– Затем! Слушай, короче. А точнее, смотри!

Фото и включенное Петровским видео были весьма «говорящие». Вот эта же самая снежная королева едет в машине, так и удерживая на лице маску омерзения, вот машина останавливается, но девушка и не думает выходить – это Петровский должен выскочить из машины и предложить руку особе финансистской крови, спустившейся с Олимпа.

– А побыстрее было нельзя? – цедит девушка, не глядя на охранника.

Иван ничего такого странного тут не видел – само собой, их многие воспринимают, как… самоходную мебель с функцией защиты.

– Да ты дальше смотри! – одёрнул его Петровский.

В первом пункте путешествия Алекс ждала компания её знакомых, и они, наприветствовавшись от души, отправились вглубь заведения, по дороге заказав себе выпить.

Наотдыхавшись в пункте первом, компания переместилась во второй, в третий, в четвёртый… Нет, не везде количество потреблённого было одинаковым, кое-где «отдыхающие» просто гомонили и даже потанцевать ухитрялись.

При переезде из одного места в другое часть компании была на машинах, а кого-то прихватывали с собой. Например, в машину концерна упихивались ещё две развесёлые девицы.

– Эээ? – Иван много чего видел, но количество выпитого, лихо потреблённое Петровской подопечной, его изумило. – Слушай, а как она на ногах-то держится, тем более что там каблуки такие?

– Понятия не имею! Да ты дальше смотри! Это ещё что…

В последнем, четвёртом по счёту заведении компании, видимо, очень понравилось, поэтому они расположились там капитально.

– До четырёх ночи гудели, а потом ряды начали редеть, – прокомментировал Петровский. – Смотри, уходит один, второй, вон, две девицы, ещё один. Теперь самое интересное! Глянь! Они все, видать, Алекс знают, поэтому, когда она дошла до точки, потихоньку расползаются подальше. А мне расползаться было по должности не положено…

Тяжкий вздох Петровского был вполне объясним, потому что дева, осмотревшись по сторонам и обнаружив рядом только невозмутимого охранника, точным броском повесилась ему на шею и потребовала продолжения веселья!

Петровский понял это по-своему – как очень-очень весёлую поездку до дорогущих апартаментов папеньки Алекс и залихватскую передачу девы с рук на руки…

Дева была против – не для того она ловила и удачно поймала дичь, чтобы её так просто отпускать!

За зрелищем с сочувствием наблюдал бармен, впрочем, быстро принимая бесстрастный вид, как только Алекс на него оборачивалась.

– До её папеньки я деву вёз полтора часа, хотя что там ехать-то? Дороги пустые, от силы минут десять было бы! – делился наболевшим Петровский.

– Эээ, а остальное время? – осторожно уточнил Иван.

– Она сходила с ума! То жаждала попасть на набережную и там пыталась прыгнуть в воду – поплавать захотелось. То требовала, чтобы я её вёз к себе домой и делал там что хотел… прикинь, да? Вот везу я её к себе домой, выходит моя жена, а я ей откровенно говорю, что именно хочу – сгрузить ЭТО под ледяной душ и часа на три про неё вообще забыть!

– У меня жены нет! – озадаченным тоном отозвался Иван. – Чего вы оба ржёте?

– Ты так это сказал, словно тебя это пугает! Вань, главное, не поддавайся! Если ты эту красатулю припрёшь к себе, вполне можешь оказаться там, куда я её не пустил – в Москве-реке, но с камушком от её папеньки. Прецеденты были. Правда, к счастью, не у нас – одного ухажёра пару лет назад чуть спасли… Я ж не зря начал с того, что на мне камеры были – эта заразочка отцу с ходу наврала, что охранник к ней приставал, заставлял пить, вот она от ужаса и перебрала. Едва от меня вырвалась!

– И что? – Иван решил любой ценой отказаться от этого задания.

– Отец у неё, судя по всему, это всё проходил неоднократно, так что просто затребовал видео дочкиного вояжа. Посмотрел, похмыкал и попросил, чтобы я продолжал её сопровождать! Вань, веришь? Я восемь суток сопровождал эту Алекс из Гонконга, и когда они улетели, у меня уже глаз дёргался! Она КАЖДЫЙ день отрабатывала одну и ту же программу! Печень у девицы стальная, а вот с фантазией, к счастью, фигово… иначе мне совсем плохо пришлось бы.

– Это даже хлеще, чем у меня с гусём! – признался Бошинов, вздохнув. Он нипочём не соглашался с тем, что огари – это утки, упорно считая их натуральными гусями!

Историю о том, как его послали проверить элитный коттедж, в котором должен был поселиться приглашённый для выступления в России известный певец, а там на Бошинова напала пара огарей, которая обосновалась в кустах около бассейна, была известна всей службе безопасности концерна.

– Хоть, знаешь, Вань, когда я отгонял от себя этих птичьих психопатов, пятился, рухнул в бассейн, а проклятый гусак начал пытаться меня там утопить, я чувствовал себя крайне странно!

Василий покрутил головой, вспоминая свои нырки в попытке убраться подальше от взбесившегося самца, решившего любой ценой защитить самку. Пришлось подныривать, хватать охамевшего огаря за лапы одной рукой, второй зажимать ему клюв… Отчаянно не хватало ещё пары рук, чтобы собрать крылья этого пернатого камикадзе, но так как вырастить их прямо там не представлялось возможным, Бошинов был вынужден зажимать психованную птицу под мышкой и в таком виде выбираться из бассейна. Огарь шипел сквозь стиснутый недругом клюв, явно страшно ругался и угрожал карами, а огарка орала у гнезда, переживая за супруга.

Как он ловил самку, упаковывал в мешок и перевозил эту парочку на ближайший подходящий водоём, ему и вовсе вспоминать не хотелось – эпичненько вышло!

– Да уж, Вась… но даже твоя драка с огарём всё равно проигрывает в сравнении с Алекс. Прикинь… ночью посреди набережной в центре Москвы отдираешь ты от себя красивую девицу, условно одетую и очень нетрезвую, висящую на тебе как мартышка, а по затылку мурашки бегают от воспоминания про её батюшку! И на заднем плане водила ржёт как лошадь Пржевальского! Причём, гад, откровенно так радуется, что это всё не с ним происходит, а с кем-то другим! И так восемь дней! ВОСЕМЬ! А сейчас они приезжают на две недели!

– Так… я пошёл! – Иван решительно поднялся и промаршировал к двери.

– И куда это ты?

– К Хаку! – Иван от двери оглянулся на коллег и заявил: – Я такую сопровождать не могу!

– Что? Боишься, что не устоишь? – пошутил Петровский и осёкся – очень уж холодным стал взгляд у Ивана. – Да ладно тебе, я ж шучу…

– Не стоит, – сухо сказал Болотников, который пьяных женщин абсолютно не выносил – навидался, когда его мать развелась с отцом и искала себе нового мужа.

Хантеров Ивана поджидал – был уверен, что тот заявится, как только Петровский опишет ему суть задания. Разумеется, не ошибся.

Пока ждал, занимался работой, вспоминая, как Петровский уговорил не отправлять его на «выгул» Александры.

– Пощадите! – Петровский изображал взгляд голодающего уже полчаса бигля, расписывая, что ему грозит развод с женой:

– На две недели такого задания я не готов. Жена у меня прекрасная, но уже предупредила, что верить-то мне верит, однако нервничает! А тут ещё тёща приехала… Они ж у меня обе с характером…

– Дим, что ты врёшь? Ты с тёщей ладишь отлично, более того, сам её пригласил, – откуда Хак это знал, Петровский так и не понял, но всё равно не отступил:

– Пригласил, да! Почему я не должен приглашать в гости любимую тёщу? А вот теперь представьте, у меня дома нервничает не только жена, но и тёща! – Петровский закатил глаза и потряс головой. – И вообще, ну почему я? Почему, как только странное задание, так обязательно я?

– Не знаю, о чём это ты, – картинно удивился Хак. – Но в данном случае у нас связаны руки – отец Александры потребовал, чтобы его дочь сопровождал именно ты. Обычно её больше пяти, максимум шести дней никто не выдерживает…

– Я тоже не выдержал! И вообще, можно подумать, он меня помнит! Давайте подберём кого-то похожего.

– Похожего… – протянул Хак и усмехнулся. – Ну, можно попробовать. Только он всё равно вряд ли долго выдержит! Будешь страховать, если что!

– Да что угодно, только не две недели с этой ненормальной! Ну, шесть, пять… но не четырнадцать! – упирался Петровский, причём было очевидно – на грани человек!

– Ладно… Ванька́ попробуем. Ему всё равно с разными объектами надо учиться работать! – подытожил Хак.

И вот теперь Иван упирался почище Петровского, но…

– Так, или ты берёшь задание, или я тебя просто увольняю! Что за фокусы? Да, не очень приятный объект, а что делать? Ты представь, если такую без сопровождения отпустить? Да мы ж её потом по частям искать будем! Относись к этому, как к контролю за человеком, скорбным головой! И иди уже, Вань, иди! Не мешай, у меня работы много!

Деваться было некуда, и Иван отправился на задание!

С ходу у него возникло ощущение, что он попал в какой-то фантастический фильм, когда главный герой проваливается в уже знакомый сюжет, только всё это происходит с ним самим.

– Так… пункт первый – ледяная дева презирает всех и вся! – машинально отметил он, когда встретил Александру Александровну Пышкову и проводил в машину.

– Ага, пункт второй – торжественный выход и заявление, что я, наверное, уснул, раз так медленно выпустил её из машины.

Пункт третий отличался от того, что Иван наблюдал у Петровского, только тем, что ему на руки была картинно сброшена шуба, а в прошлый раз было лето…

Дальше вечер развесёлой компании проходил по наезженной колее, закончившись «расползанием» спутников Александры. Впрочем, один подзадержался, но, словно что-то вспомнив, шустро увернулся от рук Алекс и ретировался.

Иван подобрался, понимая, что остался с девой один на один и сейчас для него начнётся основная часть Марлезонского балета. И точно – Александра, нетрезво покачиваясь на каблучках, дошла до него, смерила взглядом и…

– И чего я её на грудь да на шею ловить-то должен? – решил Иван, ловко выуживая из-за спины шубу и закатывая туда девицу. – Она не орден, однако, а шея у меня не покупная!

Нет, с первого раза не получилось – она успела прилично запачкать Ивана губной помадой, но дальше он приноровился и упаковал деву в меха, опутав поверх дорогущим шёлковым палантином, который шёл в комплекте к шубейке.

– Вот… а то, «Ваня, я ваша навеки!» Угу, нафиг ты мне сдалась? – размышлял Иван, на руках вынося объект охраны из «злачного места» и сгружая красу ненаглядную на заднее сидение.

Педантично пристегнув ремнём безопасности Алекс, вопящую что-то невнятное, он уселся на переднее сидение и покосился на ошалевшего водителя:

– Ну, и чего мы стоим, кого ждём? Не видишь, что ли – девушке нехорошо стало! Небось, тут или напитки поддельные, или аллергия у неё на спиртное! – всё это было произнесено с абсолютно бесстрастной физиономией.

Нельзя сказать, что Алекс благодушно терпела перемену планов, но справиться с ремнём, палантином и шубкой, надетой задом наперёд, запахнутой на спине и завязанной поясом, она не сумела, поэтому долго и выразительно ругалась на трёх языках, а потом устала и задремала.

Проснулась уже на пороге апартаментов – Иван Алекс приволок, сгрузил на руки личной охраны её батюшки и ретировался под их взгляды, в которых явно отражался немой вопрос:

– А что, и так можно было?

Довольный водила отвёз его домой, и Иван уже шагнул из лифта, как вдруг наткнулся на низенькую фигуристую особу, уставившуюся на него с бескрайним осуждением!

– Чего это она? – подумал Иван, дождавшись чего-то невнятного на своё «доброй ночи».

Только зайдя в квартиру и покосившись в зеркало, он понял, чего… Размазанная по рубашке помада, её же следы на лице, пусть и почти стёртые, но различимые зоркому глазу, взъерошенные волосы и сморщенный от отвращения нос его кошки, учуявший чужой насыщенный запах, сказали Ивану всё!