Глава 27. Сделал дело – лови результат

– У тебя совесть есть? – мрачно спрашивал Иван у Дарёнки, которая окатывала его взглядами, полными показательного игнора.

– Нет, это даже интересно! Как такое небольшое существо ухитряется демонстрировать, что тебя в упор не видит, да мало того… Гордится этим! – думал он, когда кошка упорно смотрела сквозь него, при этом замечая все мельчайшие Ванины недостатки.

– Почти без шерсти, нелепое такое, здоровенное, неуклюжее, сидит, ненормальное, под мокрой водой, мурлыкает там что-то фррркакое, и ПАХНЕТ противночужим! – Дарёна даже водички попила, только чтобы как-то отвлечься от этого запаха.

– Дарёнка, я прямо стесняюсь! – не выдержал Иван, который тихо-мирно сидел в ванной, никого, что показательно, не трогал, и мечтал только о том, чтобы Хантеров внезапно передумал и снял с него это дурацкое задание. А тут… его собственная кошка презрением поливает!

– Отвернись, а? Ты так меня осуждаешь, что мне хочется стать невидимкой!

– Да много чести! Отворачиваться ещё от тебя! – кошка демонстративно принюхалась и поморщилась с явным омерзением. – Шатаешься не пойми где, приходишь, и фрррякой пахнешь!

– Думаешь, мне приятно? Хорошо хоть она до меня когтями дотянуться не пыталась! Так и думай, какие прививки потом себе ставить… – не выдержал Иван. – А мне-то куда деваться? Если откажусь – дядя меня уволит, и всё! А как мы с тобой тогда жить будем? И где? Ну, я-то ладно, устроюсь куда-нибудь, комнату сниму, а ты? Думаешь, часто пускают жить с кошками?

Дарёнка этого не знала и знать не хотела! А вот то, что Иван жалуется, несколько меняло дело.

Жаловался он редко, так что она пересилила и обиду, и законное кошачье возмущение, и нелюбовь к ванной, когда в ней полно воды, пришла на бортик, глубоко вздохнула, обнюхала мокрую Ивановскую шевелюру и… начала её вылизывать. А что? Если не она, то кто? Кто приведёт в порядок этого телепня?

Она даже лапой его придерживала, чтобы не уворачивался, не понимая своего счастья, её снисходительности и доброты!

– Добрая ты у меня, – усмехнулся Иван, оценив старания и упорство Дарёны, которая приводила в порядок его внешность.

– Я не просто добрая! Я – идеальная! – фыркнула Дарёна по-кошачьи, но неразумный хозяин, разумеется, её не понял.

Что ж поделать, люди такие неразумные…

«Людь неразумный» понятия не имел, какие последствия вызовут его сегодняшние действия, а они были уже на подходе, причём весьма разнообразные.

Во-первых, просмотрев видео, фиксирующее Ванины действия, Хантеров смеялся так, что сильно озадачил жену.

– Хунта… что это с тобой? – озадачилась Маша, машинально пощупав лоб мужа. – Ты ли это?

– Я, Маш, я! – откликнулся Хантеров. – А ещё Ваня… с новым заданием на руках! И знаешь, я его прямо уважать начал! Ты прикинь, приходится бедолаге сопровождать представительницу золотой молодёжи по кабакам. А она такая затейница, право же! Такая шутница! Очень любит накушаться ядрёными коктейлями почти без закуси да по самую маковку, а потом бузить.

– Бедный Ваня! – посочувствовала Мария Хантерова. – Да за что ж ты его так? Прямо зверюга, а не дядюшка!

– Что поделать, Маш. Мы ж редко общаемся со сплошь с приятными и милыми людьми, так что пусть привыкает! Но он прямо скреативил – девица на него вешаться начала, есть у неё такая фишка. Пристаёт заразочка к бедолагам при исполнении, а потом батюшке своему жалуется, мол, приставали-заставляли!

– И что Иван?

– А Иван поступил с ядовитой девахой, как с шаурмой – завернул в её же шубейку, обвязал поверху палантином, да и понёс грузить в машину. Я прямо растрогался – молодец парень! Моя школа! Причём, глянь!

Маша покосилась на экран ноутбука, установленного на кухонном столе по соседству с завтраком, и невольно рассмеялась, увидев, что Ваня пакует «красу ненаглядную» в её же шубу, используя меха на манер смирительной рубахи.

– Ну, умник же!

– Умник, конечно… хорошо, что справился!

– Эээ, дорогая, это он только начал справляться. Дева тут две недели будет…

– Ой, мамочки! Да он же с ума сойдёт из-за этой ненормальной! – ахнула Маша.

– Ничего-ничего… это даже полезно для тренировки самообладания. Вообще-то Ванька идеальный исполнитель для таких заданий – он не переваривает сильно нетрезвых женщин, так что дева ничего, кроме крайнего омерзения, у него не вызвала, но ведь как хорошо сыграл – да, мол, так и так, аллергия у объекта, или напитки того… некачественные были! Прямо идеально сработано.

После доставки доченьки в упакованном виде и в странно притихшем состоянии, видео потребовал и отец объекта.

– Хм… оригинально, конечно, но мне нравится! – решил он, просмотрев фиксацию доченьки. – И тактичный! Это хорошо!

Правда, на этом положительные оценки действий Ивана и закончились – сама Алекс не очень помнила произошедшее накануне, но ощущение того, что ей оно как-то не понравилось, у неё осталось!

– Пааап, ко мне охраааник пристааавааал! – проныла она, придя в более-менее вменяемое состояние. – Пусть его накажут, уволят, уберут от меня!

– Враньё, – равнодушно отозвался отец. – Если опять поедешь, будет он же! Я уже распорядился, чтобы тебе этого приставили на всё время нашего тут пребывания!

– А разве это не тот, который был в прошлый раз? – лениво удивилась Алекс. – Хотя… какая разница? Все они козлы!

Именно в этом ключе про Ивана думала и уважаемая Алевтина Петровна. Она вообще-то не собиралась задерживаться у племянницы надолго, но сообразила, что паршивец-Сергей явно попытается проникнуть к Арине ещё раз!

– Да стопудово! Он же не знает, что я его уже просчитала! – сообразила Алевтина. – Значит, я остаюсь! Тем более что и повод есть – Арина после его визита чувствует себя неважно! Разве я могу оставить девочку в беде? Нет уж! Не могу! Да и домой пока лучше не ехать… а то ещё не сдержусь!

Алевтина, кстати, действительно держалась из последних своих сил – отчаянно хотелось поехать к доченьке и крохотной внученьке, помочь своим девочкам, побыть с ними, но…

– Зять… заявил, что взял отпуск специально, чтобы первые дни подстраховать жену с ребёнком! А раз так, то никто им не нужен. Ни мы, ни его родители. Только показал внучку и всё, выставил всех! Это он мне мстит, мерзавец! Точно-точно! Я ж ему роман запорола, а он мне теперь пакостничает! Ну да ладно. Главное, чтобы девочкам моим было хорошо. Я-то своё всё равно доберу, натетёшкаюсь вволю с маленькой, когда он на работу отправится. Но сейчас главное – терпение!

Дочка каждый день отсылала маме кучу фото, Алевтина над ними таяла и млела, и именно из-за этого чуть было не пропустила негромкий звук у дверей – она вечером специально убавила громкость дверного звонка до минимума, чтобы Арину не разбудил.

Только настырность звонящего выдернула Алевтину Петровну из её чудесного времяпрепровождения.

– Таааак, и кто это у нас такой? Чую, что Серёжик неуёмный! Прям вот чую!

Разумеется, это был он – стоял и с упёртостью дятла стучал пальцем по дверному звонку.

Охапка белоснежных орхидей явно свидетельствовала о том, что он на ошибках учится, так что колючее и жёсткое уже не принёс.

– Н-да… орхидеи как-то жалко – эти беленькие я сама люблю! – призадумалась Алевтина, а потом решила, что положена же ей нормальная компенсация за общение с этим… недопередурком?

– Положена! Будем брать цветочками! Так… цветочками-то брать, а чем тогда гнать? – Алевтина машинально осмотрела окружающую её среду.

– Можно скалку из кухни прихватить… тут есть такая классная – ещё советская. Но, опять же… скалку пачкать жалко, да и аккуратнее надо – ещё пришибу, так жаловаться будет. Оно нам надо?

По всему выходило, что нет.

– А! Вот это подойдёт! И внушительно, и без роковых последствий! – Алевтина нашла советскую же выбивалку для ковров, самолично обнаруженную при уборке в грудах вывернутых вещей, осмотренную и бережно спрятанную в кладовую.

Именно эту вещь и узрел упорный и целеустремлённо выпнутый дедом на покорение жены Сергей. И встретились они, прямо скажем, лоб в лоб, причём по инициативе Сергея, торопливо шагнувшего на порог.

– Аййййшшш, – зашипел он. – Да что вы себе…

– Это что ты себе позволяешь, а? – Алевтина выдвинулась из дверного проёма, закрыв за собой дверь и прицеливаясь выбивалкой. – Тебе сказано, что видеть тебя не хотят? Пшшшёл вон!

Куда делись орхидеи, Сергей не очень-то понял, да и не до них было – он как-то никогда не представлял себя ковром, а вот… пришлось.

– Вы что? Да что вы себе позволя-ааяяйй-ете? Мне надо увидеть Арину! Я её люблю!

– Зато она тебя – уже нет! Ах ты, врун алчный! Ах ты, поганец пыльный!

– Да что вы тут прописались что ли? Аййй…

– Я тут теперь жить буду до вашего развода минимум! – соврала Алевтина. – Так что даже не думай сюда приходить! В следующий раз со скалкой выйду! – грозно шипела она, не желая сильно шуметь – ночь уже, все спят…

Сергей, полностью освобождённый от пыли, но полный обиды на весь белый свет, вылетел из подъезда пулей, добрался до машины и чуть дверцу с корнем не выдрал – так сердился.

– Да что ж это такое, а? Арина ведёт себя как… как дура! Бабу эту домой пустила, а сама ко мне не выходит! А эта… это что вообще такое? Да что она о себе возомнила? Вот пойду сейчас и в полицию на неё заявлю! Скажу, что напала!

Правда, представив, как он будет описывать собственное изгнание сначала розами, а потом старой выбивалкой для ковров, он отказался от этой мысли – видимых повреждений на нём не было, а его израненная жестоким миром душа вряд ли впечатлит служителей закона.

– И дед ещё… да, он, конечно, в чём-то гениален – вон, купленные акции уже в цене подросли, но… но я не могу, не хочу опять туда идти!

И тут ему пришла в голову гениальная и такая простая мысль:

– А зачем я буду ему это говорить? Скажу, что там сейчас тётка, что я просто оставил цветы и был вынужден уйти. Завтра ещё схожу, а сам… возьму и не пойду! Я что? Мальчик на побегушках?

Приняв такое волевое решение «не мальчика, а мужа», Сергей обрадовался:

– А сам в это время лучше недвижимость себе посмотрю! Вот вам всем! – он едва удержался от неприличного жеста в адрес этих «всех», которые постоянно чего-то от него хотели.

Алевтина забрала трофей – брошенные Сергеем орхидеи, и отправилась их реанимировать, да так увлеклась, что уже глубокой ночью обнаружила, что с Арининой связки ключей пропал подаренный ею же брелок.

– Так… когда я выходила он был, а теперь нету… выпал в подъезде? Точно!

Она вышла на поиски и обнаружила пропажу почти сразу, а потом… зашумел лифт, раздвинулись двери и оттуда вышел… вышла прямо-таки картина разгульного мужского поведения!

– Тааааак… – выдохнула Алевтина, узрев соседа.

На его «доброй ночи» она прошипела что-то невнятное и поспешила обратно в квартиру Арины.

– Ну, вот и здрасьте! И ведь Арина о нем так хорошо отзывалась, говорила, что они подружились, пока она в его квартире пряталась. Подружились? Это ж самое опасное! А вдруг Ариночке он понравился? Она же расстроится! А если расстроится, но решит, что перевоспитает его? Комплекс Мальвины, что б ему!

Алевтина Петровна ни разу не рассматривала соседа как что-то приличное для своей любимой племянницы – нет, правда, ну что хорошего в этом парне с непрестижной работой охранником и с отсутствием собственного жилья?

Всё это было обдумано буквально в первые минуты рассказа Арины о том, что она была в квартире соседа и его племянник ей помогал и выручал. Арина рассказывала, а тётка размышляла:

– Или двери охранять, или тело! Вот уж работа-то… на загляденье! Да какая разница, что в концерне Миронова? Суть от этого не меняется! Видала я этих охранников, перевидала. Сидят бездельники, зевают – челюсть вывихивают! Зарабатывают мало, сами себя перестают уважать. Это работа для какого-нибудь военного пенсионера… когда человеку подработать хочется, да и на людей посмотреть – какой-никакой контакт и общение. Но молодой парень-охранник – фууу. Нет, то есть не фу, конечно, и такие, наверное, иногда нужны, но не рядом с Ариной! Она – девочка серьёзная, зачем ей такое? Ну, помог, спасибо, как говорится, да и хватит!

А вот теперь тётушка встревожилась. Нет, если бы сосед так и оставался приличным молодым человеком, она и внимания на него не обратила бы, но вот сейчас от него так и повело знакомым душком козлизма…

***

– Вот сколько я такое видела… самая хорошая, умненькая, образцово-показательная девочка берёт и выбирает такое хулиганское существо, что ни в сказке сказать, ни пером описать! Мальвино-буратиновые отношения, чтоб им! Да-да, конечно же, она его исправит! Разумеется, её положительное поведение спасёт это брёвнышко с глазками и невыносимым характером! Причём рядом могут быть три приличных воздыхателя, но нет, ей нужно вооон то, вредное и неправильное! Спасательницы, ёлки-палки! И ведь ужас-то в чём? Эти глупышки-Мальвинки растут, растут, выпускаются из садика, идут в школу, вырастают, и всё равно, как назло, выбирают дубовых Буратин, пребывая в полной уверенности, что они их изменят и спасут!

Алевтина прокралась на цыпочках к двери в комнату Арины, прислушалась к её дыханию и решила:

– Надо девочке какого-то приличного кандидата подогнать! Глядишь, и пронесёт.

Тут бы чутьё послушать, но… увы и ах, оно работало только на всевозможные опасности, а пока Арине ничего не угрожало, вот и молчала вредная интуиция.

– Ждать, пока она влюбится в этого типа, просто неразумно! Уж я-то знаю, что потом эту дурь из головы не выбить! – она вздохнула, вспомнив о дочке и зяте, и принялась перебирать достойных кандидатов на роль спутника её племянницы.

***

Хантеров от души поздравил племянника с удачным решением по транспортировке Алекс, а на вопрос племянника, полный тихой надежды:

– Так, может, она оскорбилась и хочет замены?

Усмехнулся:

– Её отец приказал, чтобы ты именно охранял Алекс!

Стон Ивана был пропущен мимо ушей, как нечто несущественное.

– Зайди в кадры, тебя разыскивали! – передал один из коллег мрачному Ивану, и пришлось ему ещё в отдел кадров топать.

– Ой, Ванечка! – заторопилась одна из кадровичек, которой он явно и неприкрыто нравился. – А я нашла, что у тебя вот тут, тут и тут подписей не хватает! Инструктаж, ещё один, и вот здесь тоже…

– Хорошо, Юля, я сейчас подпишу, – откликнулся Болотников, расписываясь и передавая бумаги обратно.

Он не обратил ни малейшего внимания на новую блузку собеседницы, а ведь она была надета, между прочим, в его честь, не оценил декольте, сияющую улыбку, пышные волосы, задорные глаза.

– Да что с ним не так? – рассердилась Юлия, когда Иван закрыл за собой дверь. – Он что, меня вообще не заметил?

– Ты видела, куда его отправили? Какую-то деваху из крутых сопровождать! – просветили её коллеги.

– И что? Он запал, что ли? – Юле Иван давно нравился, да и дядя у него ого-го какой! Тоже немаловажно. – Решил так пробиться? – она поморщилась.

Верить в такое не хотелось категорически!

– Не похоже. Скорее, ему всё это не нравится и он расстроен, – более внимательная коллега пожала плечами – это всё было увидеть нетрудно, как и то, что на Юлю Болотников никак не реагировал. Только вот Юльке-то так сказать нельзя – будешь врагом номер один!

– Расстроен он… вот и отвлёкся бы – со мной поболтал, сходили бы куда-нибудь! Что за человек? Я ему намекаю, намекаю… хоть мужики бывают такие тугодумы, что никак не понимают намёков! – вздохнула Юля. – Ладно, пойду схожу… в бухгалтерию!

– Ну да, ну да… в бухгалтерию, – усмехнулась ей вслед коллега. – Как же! Болотникова побежала догонять!

Нельзя сказать, что Ивана можно было отнести к людям тугодумным. Наоборот, соображал-то он хорошо. Только вот терпеть не мог чужой навязчивости и уверенности в том, что кто-то лучше знает, что именно ему надо. А Юля в самом начале его работы в концерне довольно громко заявила, что вот тот новый парень ей подходит, и она его себе зацапает! Он услышал, и после этого заявления ни её внешность, ни её улыбки и явные намёки на симпатию на Ивана не действовали.

Хантеров, который знал и об этом, как-то даже жене сказал:

– Бедняга Ванька. Его пытается девица из кадров изловить, а у него прямо как в анекдоте: «Если вы пытаетесь годами достучаться до человека, то будьте твёрдо уверены, что достучались. Вас услышали. И теперь ждут, когда вы перестанете тарабанить и уйдёте». Вот он и ждёт, когда ж она его в покое оставит.

Может, так и случилось бы, в конце концов, на Иване свет клином не сошёлся, даже несмотря на его дядю, но тут сработало некое чувство соперничества – а ну как эта самая девица из крутых возьмёт и заграбастает себе Ивана, а Юле ничего не достанется?

– Вань! Ваняяяя! – Юлия шустро догнала Болотникова и захлопала ресницами, невзначай положив руку на грудь, словно она отдышаться не может. – Слууушай…

– Иван! Я тебя с отчётом жду, а ты в коридорах лясы разводишь? – строго окликнул Ивана заместитель Хантерова – Палашов. – Быстро ко мне!

– Да что ж за безобразие такое! Ууу, сухарь вредный, нет бы подождал немного, – сердилась Юля, возвращаясь к себе. – Ну ладно, я его потом поймаю, вечером.

Возможно, у неё это и получилось бы, но задание есть задание, так что Иван отбыл на сопровождение Александры Пышковой, не зная, что это неприятное дело избавило его от тяжёлых объяснений с кадровичкой – правильно отказать, да ещё так, чтобы тебя потом не хотели растерзать на сорок иванчиков, дело очень трудное.

– Вот, самому прямо интересно, что сегодня-то будет? – думал Иван. – Она с ходу взвоет, мол, пошёл вон, или сделает вид, что меня первый раз в жизни видит?

Алекс выплыла из дверей, явно следуя второму сценарию – ледяная королевна, не иначе!

– И… раз! – считал про себя Иван.

– Иии… два! – отметил он при фырканье по поводу его якобы медлительности.

– Ииии… три! – он таки успел поймать шубу, которая улетела в сторону явно намеренно.

– Помнит, зараза. Помнит и злится! – понял он. – Кажись, сегодня будет весело…

Дальше Алекс вела себя точно как вчера, и Иван было размечтался, что ему померещилось…

Ах, если бы! Вот уже расползаются её спутники, а сама Алекс разворачивается в поисках законной цели, которая убежать никак не может, а потом… рывок, и…

– Неее, вот коготками по лицу мне не надо! – Ивана не зря гоняли на всевозможные тренинги и тренировки, уж что-что, но поймать запястья не очень трезвой девицы он успел запросто.

Упихать в рукава шубы руки, которые изо всех сил старались его задеть, было сложновато, поэтому Ваня, прикинув свои возможности, изменил тактику.

– Так… что совой об пень, что пнём об сову! – подумал он, обмотав длиннющий палантин вокруг Алекс, накрепко прижав им сначала одну руку злобной фурии, а потом и вторую. – Ну или ещё – что в лоб, что по лбу… – продолжил он упаковочные мероприятия, закутывая получившийся свёрток в шубку и педантично обвязывая сверху поясом.

– Главное-то не порядок действий, а результат! – подытожил он свои рассуждения, сгружая в машину Алекс, шипящую, как проколотое колесо большегруза, и пристёгивая ремнём безопасности.

Водитель закашлялся на переднем сидении, изо всех сил скрывая эмоции, рвущиеся наружу.

Невозмутимый Иван покосился на него с некоторым недовольством – чего хихикать-то? Ну, да, работа такая!

– Поехали уже! Видишь, Александра Александровна устала!

На этот раз передача разъярённой Алекс с рук на руки личникам её отца проходила при большем, чем вчера, скоплении народа.

– И чего развлекаются? – удивлялся Иван, на этот раз прибывший домой в более приличном виде, разве что запах был по-прежнему фррр какой – чужой и противный!

– Дарёнка, опять ты на меня злишься? Ну и напрасно! Мне сегодня и так девиц хватило. Ни-ког-да не женюсь! Не везёт мне с женскими полом – даже родная кошь, и то обфыркала, – выдал Иван, удаляясь в ванну, а так как вредность была ему не чужда, то он взял и коварно закрыл за собой дверь.