Глава 30. Было просто на бумаге, но забыли про овраги

Жанна ожидала возвращения Саши, старательно нашмыгивая слёзы – надо же было как-то объяснить, почему ничегошеньки не вышло! К счастью, он целый день был на встречах, обсуждать личные дела не мог, так что доклада жены ещё не слышал.

– Сашенька, милый! – услышав, что муж открывает входную дверь, заплаканная Жанна выплыла в коридор съёмной квартиры.

– Ты чего? Что-то случилось? – насторожился Сашка, уставший как собака.

– Саааш, они… они…

Дальше следовал полный трагизма рассказ о негодных людишках, которые так обидели Жанну, обломали всё, что можно и нельзя, короче, ничего у неё не вышло.

– Ну… будем пробовать ещё! А! погоди… у меня есть знакомый риелтор, вот только сегодня я про него вспоминал… может, к нему обратимся.

– Но… но он же денег возьмёт за услуги!

– Ну да. Возьмёт, конечно. Будет ездить, показывать. Заодно и тебе увольняться будет не надо!

– Саш, но я ж уже уволилась!

– Классно! То есть уволиться ты успела, а сделать ничего не сумела? – фыркнул рассерженный Александр.

Нет, разумеется, они помирились – Жанна старалась изо всех сил, хоть и оскорбилась прилично.

– Ладно, завтра поищешь новую работу, а я обращусь к знакомому, может он знает, как этих дедков обойти!

Но… увы, первый же вопрос риелтора ввёл Александра в ступор:

– Саш, а у вас отказ соседей от выкупа есть?

– В смысле? – озадаченно спросил Сашка.

– Эээ, ну как же! Ты же сначала им должен предложить выкупить комнату.

– А это обязательно?

– Да, обязательно, конечно.

– Ну, тогда я с них запрошу в три раза больше, и они откажутся! – легкомысленно отмахнулся Сашка.

– Умных таких много… – вздохнул знакомый. – Было много. Только вот проблемка – не имеешь ты права этого делать. Можно им предлагать только по стоимости не выше той, за которую будешь продавать остальным покупателям.

И тут Сашка подумал-подумал, и… воспрял – да какая ему разница, кто заплатит? Никакой! Вот и предложит он соседям выкупить, и всё будет прекрасно! Они-то сами себя точно не смутят! И риелтору ничего платить будет не нужно.

Но что Борис, что Толик на его предложение только пожали плечами:

– Да нам не надо! Нам и так хорошо! Мы – люди общительные, поладим с любыми соседями!

Риелтор, узрев соседей при полном параде, с кучей детей, бегающих вокруг с пауком, который, оказывается, был их домашним любимцем уже пару лет, и гостей, которые начали подтягиваться к братьям в честь пятницы, закручинился.

– Знаешь, Саш, быстро тут ничего не продать! Имей в виду.

А тут ещё Жанна, которая, как выяснилось, и не собиралась устраиваться на работу! Сашку, раздражённого проблемой с комнатой, этот факт как-то уж очень сильно напряг, они поругались, потом поругались ещё раз, а потом…

– Ах ты так? Ты меня ещё и попрекаешь тем, что я уволилась? Ну, ладно же! Я… я ухожу от тебя! – взвизгнула Жанна, в полной уверенности, что мужа надо напугать и он будет как шёлковый. – Что ты за мужик такой, если ничего толком сделать не можешь? Ни наследство выбить, ни клад найти в квартире, ни у родителей долю вытребовать, ни жену содержать, ни даже жалкую комнатушку продать? Да таких как ты вокруг куча! Я себе лучше найду! – она швыряла свои вещи в чемоданы, соображая, как скоро Сашка начнёт умолять её о том, чтобы она не уходила.

Сашка застыл, глядя на дверь, закрывающуюся за женой, которая волокла два здоровенных чемодана, а потом… потом зло фыркнул – как-то не ощутил он сожаления, не говоря уже о чувстве потери и желании мчаться за ней и на коленях или ещё как-то вымаливать прощение.

– Такая кобыла с возу – мне только легче! – прошипел он сквозь зубы, осознав, что ему с Жанной стало уже некомфортно. – Мне так только удобнее!

***

Арина не очень поняла, почему тётушка, сердито сдвинув брови, убеждает её в том, что с соседом Иваном ей лучше не общаться.

Если честно, она и не пыталась понять тётину логику – у Алевтины такое бывало – возникала вдруг твердокаменная убеждённость в том, что какой-то человек недостоин внимания, и уж тем более хорошего отношения.

– И это может быть ерундой на постном масле и фигнёй на ровном месте! Плавали, знаем! – вздохнула про себя Арина, выслушивая последние тётины наставления:

– Ариш, только никаких контактов, да? Я тебе сказала, ты меня услышала! Так… я поехала, а то у меня ощущение, что мне срочно пора на обратно – что-то там не так! Так ты меня поняла?

– Тёть, я тебя услышала, – дипломатично ответила Арина, которой страсть как не хотелось сейчас скандалить.

Ивана она воспринимала по-дружески, никаких причин с ним не общаться не видела, наоборот, прекрасно помнила, что с ним спокойно, надёжно и хорошо.

Алевтина Петровна покивала, расцеловала племянницу, пропризадумалась по поводу того, что она что-то точно забыла сделать, и наконец-то уехала!

– Какое счастье! – беззвучно выдохнула Арина. – Нет, спасибо ей, конечно, огромнейшее! Она и квартиру убрала, и Сергея два раза выпроваживала, но… Но чует моё сердце, раз уборка и враги закончились, тётя бы перешла к поиску новых врагов – да, собственно, она уже нашла бедного Ивана. А потом, чего доброго, она начала бы меня сватать за кого-нибудь! Нет уж, пусть свой детский садик лучше от проблем защищает и с зятем разбирается!

Целый день Арина разбирала дедовы документы и наводила свой порядок – тётя всё перемыла, конечно, но расставила не так, как хотелось ей самой. Завозилась она с этим до поздней ночи, устала жутко, но всё сделала. А потом вдруг осознала, что первый раз осталась в квартире деда, как в своей, одна.

– И никогда его уже не будет, – Арина весь день разбирала документы, записи, фотографии, письма, и всё-то ей казалось, что он рядом, оглянись, окликни – и он ответит, придёт к ней из соседней комнаты, поцелует в макушку, обнимет как обычно, назовёт смешно, так только он её звал – «Аруся».

Вот вроде уже много времени прошло, год практически, а никак не удалялось от Арины это одиночество, ждало в засаде. Наверное, она и в квартиру деда не хотела приходить именно поэтому – слишком больно, слишком остро.

А вот сейчас оказалась в полном окружении памятью, его вещами, его архивами и фотоальбомами, и… одна.

– А ну, не реви! Не реви, дура! – прикрикнула она на себя, вытирая слёзы. И почему они от горя такие тяжёлые и горькие? – Да не реви же ты!

Но успокоиться не получалось. Отчаянно захотелось поговорить с ним, но не просто так, а чтобы он услышал, узнал, что она помнит, любит, что справилась с его загадкой, всё сохранила.

Как докричаться до того, кто ушёл? И тут вспомнилось, как дед, когда начинал тосковать о бабушке, уходил в свою комнату и тихонько шептал: «Упокой Господи душу усопшей рабы твоей Светланы, и прости ей все согрешения её, вольные и невольные, и даруй ей Царствие небесное».

Дед не был особо верующим, в церковь ходил как раз только чтобы бабушку помянуть, помолиться за неё, а когда Арина спросила, зачем, он ответил:

– Знаешь, мне кажется, что так она меня точно слышит и знает, что я её помню и люблю. Понимаешь?

Нет, тогда она не поняла, а вот сейчас сама зашептала несложные слова, словно схватилась за что-то, не позволяющее совсем утонуть в слезах и тоске, и неожиданно стало легче, словно вынырнула она из беспросветного болота, вдохнула воздух, увидела небо вместо безнадёжной мути.

Арина долго умывалась, приводя себя в порядок, а потом решила:

– Я так одна тут совсем затоскую… к родителям вернуться? Ну так тоже нехорошо – они только-только могут отдохнуть и для себя пожить. Надо как-то самой приноравливаться. А может… может, кошку завести, вот как у Вани? А что? Буду приходить домой, а меня тут ждать будут! Всё лучше, чем одна или, тем более, с Сергеем!

Тут опять закружилась голова, и она сообразила, что ничего не ела уже… ого-го сколько времени.

– Понятно, чего меня так повело… Совсем я не умею одна жить – вот для родителей, деда и брата, для мужа точно бы не забыла приготовить, а для себя… вот растяпа! Надо бы поужинать, что ли, раз уж я не обедала.

Взгляд на часы подсказал ей, что и ужинать-то уже как-то поздновато…

– Приличные девушки в такое время не ужинают! – назидательно высказалась она и тут же решила:

– Да и что, что скоро завтрак будет? Я так отоспалась за последнее время, что имею право немного побузить, поизображать сову… А! Посовить! Вот.

Совить, так совить! Арина приготовила еду, обнаружив, что мусорный пакет под мойкой полон, усмехнулась:

– Бедная тётя! Это ж она из-за мусора страдала! Забыла про него и инстинктивно переживала – она терпеть не может, когда она уезжает, а мусор остаётся. Ну ладно, это легко поправимо – сейчас я его вынесу, да и всё!

Непонятно, что бы Арина делала, если бы наткнулась на Сергея, наверное, просто вынесла бы мусор на него. Но почти бывший муж не появился, до мусорных баков она добралась без приключений, а их внезапно захотелось…

– Вот, пойду в магазин и что-нибудь себе куплю этакое… а какое оно должно быть? – рассуждала она, свернув в круглосуточный магазинчик и нащупывая в кармане кошелёк.

И тут вспомнились сырники со сметаной и вареньем, да как-то так ярко, что Арина поняла – надо хватать творог, сметану и мчаться готовить именно их!

– И ничего с моим рагу не будет – завтра съем, а сырников хочу аж до визга! – она тихонечко хихикнула, представив, что сейчас кааак взвизгнет из-за сырниконедостаточности! Так, чтобы аж эхо между домами заметалось.

Пришлось закупаться нужными продуктами и торопиться домой – чего людей-то пугать глухой ночью?

– Арина? – знакомый голос окликнул её у подъезда, и она резко развернулась, испугавшись, что это Сергей, через долю секунду сообразив, что голос вовсе не его, а соседа.

– Вань, привет! Рада тебя видеть!

Иван придержал перед ней подъездную дверь, машинально перехватил пакеты с продуктами.

– И чего это ты глухой ночью в магазин помчалась? Как тебя твоя тётка отпустила?

– Да она уехала сегодня. Ой, то есть, наверное, уже вчера. А я архивы дедушки разбирала, разбирала и сообразила, что не обедала…

– Слушай, сейчас пять утра! Ты с ума сошла, что ли? А плакала почему? – Иван как-то к ней привык за время, пока она жила в соседней комнате, поэтому по привычке и чувствовал себя слегка за неё в ответе… очень немного, но всё-таки.

– Да так… мало ли почему! – тут же фыркнула Арина, независимо вздёрнув нос. – Погоди… я, между прочим, умылась! Как ты увидел?

– По тебе видно, вот и увидел. И не заговаривай мне зубы! Тётка уехала, так ты совсем есть перестала?

Пока ехал лифт они болтали, перешучиваясь – понятно же, что всё это не всерьёз, а просто так, но вполне уместно и приятно.

– Я не перестала! Я вот сейчас за творогом сходила и сырники себе сделаю! – гордо ответила Арина, выходя из лифта, но почему-то не делая никаких попыток идти домой.

– В пять утра… – Иван, только что жаждавший добраться до ванной, а потом до кровати и уснуть, тоже как-то подзабыл о своих планах, очень уж забавно было подшучивать над соседкой.

– Ну да… Как раз ранний обедо-ужино-завтрак! Имею право! Слушай, а что это с тобой? – вдруг встревожилась Арина, увидев за воротом куртки длинные буроватые полосы. – Дарёна? Да быть не может…

– И не может! Что ты! У меня кошь умная и воспитанная. Это…

– Ой, прости! – Арина отчаянно покраснела, сообразив, что у взрослого мужчины такие вещи выяснять как-то очень уж некорректно. – Я не должна была спрашивать.

– Да что такого-то? – пожал плечами Иван, сообразивший, что именно она имеет в виду, с опозданием в полсекунды. – А! Нет, нет-нет… это не то!

Тут до него дошло, что именно могла рассказать Арине её тётка, и только головой покрутил, затоптавшись на лестничной клетке.

– Арин, тут такое дело… объект у меня сложный! Я бы сказал, очень сложный, – вздохнул он довольно тоскливо.

Нет, секретом это задание не было, но вот как это объяснить, да и нужно ли это делать, он не очень понимал, но решился:

– Её отец – крупная шишка из Гонконга, а она с ним прилетела развлекаться. Она русская, а пьёт как датчанка, честное слово! – с досадой выдал он, машинально потянувшись рукой к царапинам.

Примечание автора: я это не выдумала – по статистике, самые пьющие дамы именно в Дании.

– Это она так? – Арина даже и не подумала сомневаться в его словах.

Нет, ну правда, какой смысл ему было бы врать? Да никакого!

– Ага… у нас почти каждый вечер соревнование – успею я её в машину упихать до того, как она руками размахивать начнёт, или нет… сегодня вот не успел.

– Не трогай! Ты же, небось, и не обработал это безобразие? – строго уточнила Арина.

– Нет. Да там ерунда!

– Ага, главное, не вспоминать, какая грязь под ногтями у нас может быть, – вздохнула Арина, открывая дверь. – Если хочешь, давай я обработаю. И сырниками угощу, и рагу у меня есть!

– Рагу? Сырники? – Иван вдруг сообразил, что голодный ужасно! – Было бы здорово, если честно. Только я к себе заскочу – переоденусь и душ приму – не могу, когда так спиртным пахнет! – он поморщился, машинально принюхиваясь к рубашке.

– Давай! И приходи. Только Дарёнку принеси, ладно? А то мне сегодня тут как-то так тоскливо стало, что я решила кошку завести. Ну чтобы как Дарёна была!

В шесть часов утра, когда нормальные люди или досматривают самые сладкие утренние сны, или уже встают, готовясь к началу рабочего дня, на повеселевшей кухне Арины восседал довольный жизнью Иван, перед которым стояла полная тарелка восхитительного рагу, в центре стола ожидало своей очереди блюдо с сырниками, а по бокам красовались белоснежная густая сметана в глубокой пиале и рубиновое клубничное варенье в хрустальной вазочке.

– Да погоди! Сейчас вот эту царапину ещё обработаю, и будем есть! – Арина переглянулась с Дарёнкой, и обе очень похоже покачали головами, мол, что взять с этих легкомысленных типов?

Когда рагу было доедено, и Иван умильно щурился на сырники с вареньем у себя на тарелке, Арина решилась спросить:

– Слушай, а что ты будешь делать, если она вообще без шубы придёт? Или будет в какой-то узенькой и без шарфа? Специально, чтобы ты её никак не обезвредил?

– Понятия не имею! – вздохнул Иван. – Буду действовать по обстоятельствам! Мне везло вообще-то… первая потеря была репутационной – в глазах твоей тётки, вторая – чуть шкурку содрала. Это, в принципе, ни о чём. Но вот если не удастся её мехами закрутить, будет сложновато.

– Ой, теперь понятно, чего тётя меня предостерегала! – рассмеялась Арина.

– Небось, она про меня много хорошего подумала, – хмыкнул Иван. – Взгляд был соответствующий!

– Это она может… Не обращай внимания! Зато она два раза выгоняла Сергея.

– Два? Я только с розами застал…

– Ещё приходил. Принёс орхидеи, а тётя его пристукнула пылевыбивалкой! Орхидеи, видишь ли, хрупкие, и вообще, её слабость.

– Погоди… какой пылевыбивалкой? – удивился Иван, подозревавший, что пропустил что-то интересное.

И ведь, как назло, в последнее время даже записи камер на площадке не смотрел – не до того было.

– Какой? Советской для ковров! – рассмеялась Арина, специально для демонстрации принеся орудие мужевыгона.

– Оша-леть! И как я это не увидел. А, ну да… я ж Алекс по барам выгуливаю, – вздохнул он.

– Интересно, а это она только в России так отрывается, или в Гонконге тоже?

– Дядя вчера потихоньку уточнил, а потом рассказал, что она тут так расслабляется, а в Гонконге вынуждена вкалывать – отец заставляет. Это примерно как дорываются некоторые до морского курорта и шведского стола да бара в отеле, так к морю и не доходят – от бара не отрываются. Вот, видимо, и она так. Полный отрыв раз в год! Поэтому папаша её и терпит всё это. Правда, в Гонконге она тоже пытается время от времени уйти в отрыв от реальности, так что у неё личная охрана тамошняя. Специально для контроля за тем, чтобы она не дорывалась до злачных мест.

Дарёна топталась на руках у хозяина, неодобрительно принюхиваясь к царапинам, сам Иван вдохновенно ел, Арина пила чай и думала о том, что её кухне, оказывается, нравится, когда приходят гости – в доме сразу стало уютно.

– Спасибо за помощь и завтрак! – Иван ощутил, что саднить царапины перестали, а в организме появилось такое приятное чувство сытости, что его невольно клонит в сон. – Пойду я…

– Давай-давай! А то ты же сейчас уснёшь прямо на стуле! – рассмеялась Арина, с некоторым сожалением провожая взглядом Дарёну, уезжающую на плече хозяина домой.

– Точно заведу кошку! – решила она, помыв посуду и укладываясь спать. – А то, что такое? Совершенно обескошательное существование!

Иван, явившись на работу, понял, что ему везёт. Правда, понял не сразу, а к вечеру.

Во-первых, якобы случайно налетевшая на него в коридоре кадровичка Юля, искусно сделавшая вид, что споткнулась на своих каблуках, и повисшая на его плече, чуть не носом уткнулась в три параллельных свежих царапины у него на шее, явно оставленные не кошкой…

Пару секунд соображала, что это может быть, а потом гневно фыркнула, отдёрнула руку, словно он её удерживал, и, высокомерно вздёрнув нос, прошагала мимо!

Что показательно, Ивану и в голову не пришло объяснять этой девушке, что это клиентка, а не что-то другое…

Дальше эти же царапины оценил Хак, что было значительно важнее.

– Н-да… с такой страстью дорываться и рвать охрану... это уже просто неприлично! – выдал он. – Чего-то мне кажется, что, если ты от неё отдохнёшь и поработаешь пару дней с кем-то другим, это будет всем на пользу.

Он вызвал Петровского, который прибыл в превосходном настроении, а узрев местами полосатого Ивана, с ходу заподозрил близкую засаду и запечалился.

– Вань, мне нужен мастер-класс по ловле и упаковке в меха этой крутой креветины! – сказал он.

– Тренироваться на Бошинове будешь? – съязвил счастливый Иван.

– Ты не расслабляйся особо! Сдаётся мне, что меня она долго не выдержит – я скучный! – предупредил его коллега.

И был абсолютно прав! Уже на следующий же день Ивана пред светлые, а может, и не очень, очи затребовал сам господин Пышков.

– Просил тебя к нему прислать… – с непроницаемым лицом заявил Хак. – Судя по тону, хочет сделать предложение, от которого нельзя отказаться.

Озадаченный Иван вышел из кабинета начальства, привычно взъерошив волосы на затылке. Перед глазами стоял образ дона Корлеоне со своей знаменитой фразой...

– Вань, а может, в тебя эта Алекс влюбилась? – Петровский, который вчера едва-едва уговорил девицу вернуться в машину, а для этого только что польку-бабочку вокруг клиентки не изображал, отшатнулся от очень-очень доброго взгляда Болотникова.

– Понял-понял! – покивал Петровский. – Понял и пошёл!

– Вот и иди! И не мели ерунды! – процедил Ваня, мрачно покосившись на себя в отражении оконного стекла. – Выдумал же чушь какую…