Глава 40. Глобальная перестановка

Иван приехал неожиданно быстро – словно пытался оторваться от погони своего настроения, но, к сожалению, это так не работает... Так что прибыл он комплектом – он сам, Дарёнка в очень плохом расположении духа, и отдельным номером программы – Ивановское настроение, которое, по ощущениям, волочилось за ним мрачным пыльным и душным плащом.

Мария Хантерова, прищурясь, осмотрела всё вот это вот безобразие, а потом прямо со ступенек крылечка забрала у Вани переноску с Дарёнкой и скомандовала:

– Переодевайся и пошли!

– Куда?

– Куда надо, туда и пошли! – Маша усмехнулась. – Или ты со мной спорить собрался? Если да, официально предупреждаю, я только вот в пятницу сдала годовой баланс… от меня ещё искры летят и местные магнитные поля подрагивают. Хунта вообще уверен, что мне с компасом сейчас встречаться нельзя – с ума сведу!

Иван слегка озадачился, прошёл в дом, ловко поддержав в полёте Настёну, метнувшуюся к нему на шею, и солидно обменявшись рукопожатием с Сергеем, тихо уточнив у троюродного брата:

– Мама у вас ещё в полёте?

– Ещё каком! Годовой отчёт рулит… – извиняюще пояснил Сергей, с ловкостью, порождённой длительной практикой, снимая с шеи Ивана Настасью. – То есть она его уже сдала, но выдохнуть ещё не успела. Папа смылся к Палашову, сказал, что, когда ты приедешь, если успеешь, шёл бы к ним в гараж, а если нет… ну, судьбинушка у тебя такая!

– Добрый он! – констатировал Иван.

– А то! Конечно, добрый, мог бы и не предупреждать! – понимающе хмыкнул Сергей.

– Иван! Ты что, доспехи надеваешь, что ли? – голос дядиной жены ускорил процесс переоблачения до сверхкосмической скорости.

– Так… готов? – Маша покосилась на Болотникова, торопливо выскочившего из дома. – Молодец! Пошли!

– А куда мы идём? – отважился уточнить Иван.

– Помогать ближнему своему! Точнее, ближней! – Маша деловито вышла на улицу, повернула налево, прошла вдоль забора и… – И чего ты стоишь? Свете нужно мебель передвинуть, она просила моего совета, а Палашов с твоим дядей меня почему-то пугаются и в гараже прячутся…

Через три часа Иван забыл, о чём он там переживал, какое у него было уныние и трагедия… Всё было очень просто – никакая трагедия физически не в состоянии выжить в атмосфере ГЛОБАЛЬНОЙ ПЕРЕСТАНОВКИ. Тем более, если ею руководят сразу две весьма характерных особы.

Нет, друг с другом Мария Хантерова и Светлана Патрушева, она же знаменитая актриса и жена Палашова, ладили замечательно! Просто метод у них такой был – сначала одна выдвигала идею по перестановке «вот этого шкафчика вооон туда», а потом вторая дополняла: «А вот этот комод пойдёт за ним! Ой, нет, давай наоборот, первым – комод, а шкаф за ним».

– Если он будет рубить дрова или чистить снег, ну, или бегать, или отжиматься, как предлагал Игорь, – рассуждали подруги, – то организм-то, может, и устанет. А вот голова как думала, так и будет думать, страдать, переживать и накручивать себя вокруг оси, а перестановочка… это дело такое. Тут всё задействуется! И тело, и голова, и психика – мы ж на ней играть будем! Короче, это то, что надо!

– Кирилл, а ты уверен, что парень после этого жив останется? – шёпотом уточнил Игорь Палашов у Хантерова.

– Уверен, Маша сказала, что они будут действовать осторожно! – оптимистично отозвался Хак.

Маша сказала – Маша сделала!

– Ваня, ОСТОРОЖНЕНЬКО двигай диван направо, нет чуть левее, а теперь чуть правее того лева!

– Да, Ванечка, – рядом сияла собственным светом звезда экрана, которая как-то изумительно гармонично смотрелась в этой обстановке. Хотя… Патрушева везде смотрелась именно так. – Умница, Ванечка! Да, кстати, хотела у тебя спросить, а почему это ты сегодня такой мрачный?

Ваня тащил диван на то лево, которое правее первого лева, а перед этим был полностью дезорганизован такими же перемещениями шкафа, комода и двух тумб, поэтому он даже не сразу сообразил, что Маша куда-то делась, а он остался один на один с самой красивой женщиной из всех, кого знал.

На Патрушеву хотелось смотреть глаз не отрывая, причём можно было не опасаться, что она окатит презрением или как-то заденет. Видела она, конечно, что Ваня слегка косеет, когда оказывается рядом, но как-то так себя держала, что это было в порядке вещей – ну да… ну, зацепило бедолагу. Ничего-ничего, сейчас вот к стеночке прислонится, в себя придёт и будет всё нормально. На неё много кто так реагирует, так что она-то уж знает…

Вопрос Иван осознал с опозданием, когда диван был доставлен именно в ту точку, куда и был адресован, сам Ваня каким-то образом оказался в кресле рядом, а Светлана как ни в чём ни бывало принялась расставлять по всем горизонтальным поверхностям всякие нужные вещи.

– Эээ, вы о чём-то спросили? – невольно засмущался Болотников. – Кажется, про…

– Вань, что у тебя случилось? – прямо спросила Светлана. – Извини, что лезу не в своё дело, но ты какой-то очень не такой…

И тут Ваня, до крайности утомлённый последними событиями, вспомнил, что ему дядя про Патрушеву с Палашовым рассказывал, да и ляпнул не подумавши:

– Я… я спросить хотел, а почему вы Игоря Игоревича выбрали? Ну он же небогатый…

Уже когда вопрос прозвучал, до Ивана дошло, что он сделал, и, спасая ситуацию, пришлось признаваться:

– Вы не думайте, я ж не из любопытства! Просто мне девушка… нравится, – он первый раз выговорил это вслух. – Но я боюсь, что рядом с ней я буду пустым местом!

– Глупо ты думаешь! – Света уселась напротив, тихонько улыбаясь про себя – надо же, какие они с Машей умные! Верно просчитали и то, что к самой Маше Иван с разговорами не сунется – от неё сейчас ещё искрит из-за работы, а к Патрушевой просто не посмеет обратиться с разговорами. Но если его правильно обработать, то, может быть, и повезёт.

– Почему? – упрямо поджал губы Иван.

– Потому что ты никогда и не был, и не будешь пустым местом.

– У меня за душой ничего нет… – упрямо мотнул головой Болотников, в ушах которого всё звучал голос матери, которая орала вслед его отцу о том, что он пустое место, раз денег нет. – А у неё и квартира, и деньги, и дом за городом.

– И ты обратил на неё внимание только из-за этого? – усмехнулась Света.

– Нет, КОНЕЧНО, НЕТ! – вскинулся Иван.

– Ну так что за страдания? Насколько я знаю, ты вполне неплохо зарабатываешь и вряд ли будешь сидеть на шее женщины, сколько бы у неё ни было имущества, и уж тем более вряд ли станешь на что-то её претендовать. Так каким боком оно тебя касается?

– Никаким… но я-то ей, получается, ни за чем…

– Знаешь, есть довольно много людей, которые увесистый кошелёк и банковский счёт ценят больше, чем всё остальное. Она из таких?

– Нет! Что вы…

– Тогда в чём проблема? Зачем ты себя изводишь? Что значит, за душой ничего нет? Нет сейчас – будет потом. Ну ладно… представь ситуацию: у тебя появилась семья… Не мотай головой, а быстро представил! Представил? Молодец! Так вот, есть в твоей семье ребёнок и ему нужна, к примеру, зимняя одежда – обычное дело, дети растут стремительно, им практически всегда что-то нужно. Твои действия? Ты скажешь жене, что это не твои проблемы, потому что у тебя зарплата закончилась и ты деньги не печатаешь? Ты дашь три копейки и велишь поискать что-нибудь бэушное, попроще? Или ты постараешься заработать так, чтобы твои дети не ходили в обносках? – Света сопровождала эту тираду движением правой руки, и это оказывало какой-то практически гипнотический эффект.

Иван, который вообще никак не представлял себе семью, детей и их одежду, с ходу влетел в описанную ситуацию, осмотрелся в ней и тут же про себя возмутился:

– Нет уж, никаких бэушных шмоток! Хватит с меня – сам почти всё детство носил одежду с чужого плеча. Ну заработаю я!

Вслух, кроме возмущённого ворчания, было произнесено:

– Заработаю! – почему-то его упорное «никогда и ни за что не буду заводить семью» в этот момент и пикнуть не посмело.

– Так и в чём тогда проблема? Для нормальной, вменяемой девушки человек, который может и готов зарабатывать для семьи, гораздо лучше мажора, который в принципе не умеет этого делать и только тратит то, что ему родители дают. Или какого-нибудь жадобы, который, может, и денег имеет полные карманы, а жена у него на продукты выпрашивает. Понял?

– Вроде…

– Вооот… уже лучше. Осталось только понять, нравишься ли ты ей сам по себе?

Иван, который немного воспрял, снова очевидно приуныл:

– Наверное, не очень… у неё ухажёр появился…

– Вань, ты смешной до слёз, честное слово! У современной девушки может быть толпа знакомых, с которыми можно вместе работать, общаться, сходить куда-нибудь, и… всё это может абсолютно не иметь никакого отношения к личной жизни! Вот просто никакущего! Так что ты не о том думаешь. Ты вот мне скажи, ты ей хоть немного намекнул, что она тебе нравится?

– Эээ… нет.

– Ну и кто ты после этого, Ваня? – Светлана подпёрла щёку ладонью и с очевидным сожалением осмотрела Болотникова. – Сказать, кто? Тормоз ты! Да если даже у вас ничего не получится, но ты сознаёшь, что тебе нужен этот человек, хоть попробуй. Скажет «нет» – отойдёшь, но хоть жалеть всю жизнь потом не будешь! Всё просто!

Света Патрушева никогда не видела смысла в том, чтобы сильно усложнять себе и окружающим жизнь – на сцене хватало всевозможных извиваний сюжета, суровых вывертов под благородным названием «режиссёрская находка», сложноинтригующих коллег и прочего такого же «добра».

Историю Ивана она знала, парня жалела, но разумно полагала, что с таким анамнезом тем более не стоит застревать в рукотворных сложностях!

– Вань, не страдай! А не знаешь, что делать – погладь котика! – она ловко вручила Ивану рыжего, увесистого, тёплого и сонного кота Глюка и пошла звать на чай гаражных страдальцев, до которых добралась Маша.

Котик с удовольствием гладился и тарахтел как приглушённый двигатель большегруза, Палашов изумлённо озирался, слегка не узнавая после перестановки собственный дом, а Света и Хантеров посмеивались над рассказами Маши о её начальстве, которое с бухты-барахты решило переустановить всему офису компьютеры:

– И я ему говорю, мол, Владимир, а почему у вас эти идеи появляются в аккурат, когда я годовой должна сдавать? А он меня так невинно спрашивает: «Разве вам это как-то помешает?» Да ёлки-палки-моталки, ЕЩЁ БЫ мне это не помешало! Это ж традиция такая! Под годовой всё, что может не работать, непременно постарается это сделать, а тут такие возможности несрабатывания открываются!

Иван пил чай, слушал разговоры, мурлыканье громогласного кота, и тут сообразил, что куда-то исчезла непомерная тяжесть, которая изводила его последнее время.

– Нет, правда… я просто возьму и скажу, как есть. Может, ей самой это сто лет в обед не надо, так чего я извёлся? А если… если надо, значит… – тут он себя прервал – если что, успеет ещё помечтать, но вот сейчас не стоит!

***

Арина с удовольствием провела время, поболтала с Виктором, договорившись съездить и осмотреть его дом на предмет работы над переделками, вернулась домой, и… звонок тётушки с ходу завил атмосферу энергетическим ураганом.

– Ариша! Ты умница! Я ведь даже не сообразила про проект!

– Что?

– Проект, который ты Ирине передала! МО-ЛО-ДЕЦ!

– Тёть… притормози. Это другое – я просто неловко себя чувствовала из-за подарков. Такие деревья дорого стоят. Очень.

– Ну, какая же ты умница! А как тебе Витя?

– Витя? Нормально… так… пока ты опять ничего не выдумала, сразу скажу – завтра я еду к нему на осмотр дома. Он предложил сделать проект по переделкам.

Ликующий тётин клич вызвал у Арины желание постучаться многострадальной головой о стену – Алевтина была непрошибаема!

– Тёть, это РАБОТА, не личное! – она сделала новую попытку тёткоторможения, загнувшуюся столь же быстро, как и первая.

– Да-да, конечно! Но я-то ПОНИМАЮ… – многозначительным шёпотом протянула Алевтина. – Надеюсь, вам не помешает то, что мы с Ириночкой завтра будем разбирать цветы, которые я ей везу.

– Не помешаете, если мне не надо будет прыгать через горшки и вазоны! – хмуро сказала Арина, которая уже успела остро пожалеть о согласии посмотреть дом.

Уже укладываясь спать, Арина мрачно ворчала:

– Сплошное воспаление романтической железы, а не тётя! И ведь уверена в том, что она-то точно знает всё наперёд! Ужжжжос…

Под боком уже посапывала Тася, перебирая во сне лапами – снилось что-то побегучее, а Алиса ещё охотилась на воображаемых мышей по углам, с сожалением обходя вазоны с деревьями – они её кровно оскорбили ощетинившимся частоколом зубочисток, которые трудолюбиво навтыкала в землю хозяйка, а сама Арина почему-то вспоминала соседа…

– Интересно, что же с ним такое случилось? Неужели на что-то обиделся? Но я ведь ничего такого не сделала и не сказала…

Она ничего такого нового или необычного от грядущей поездки не ожидала, как выяснилось, совершенно напрасно!

Виктор заехал за ней утром и повёз осматривать дом, причём вёз не так, как заезжали обычно жители посёлка, а другим маршрутом – чтобы не надо было ехать мимо её бывшего дома.

Арина это оценила. А ещё порадовалась тому, что он всё правильно понял – это именно что рабочая поездка. Ну, ладно, ладно… рабоче-приятельская.

Они болтали всю дорогу, и Арина только сейчас поняла, что непрошибаемому на вид «бобру» тоже трудновато…

– Ещё бы! У него, пожалуй, ситуация-то похлеще моей! Реально очень трудно понять, как жить, когда твоя любимая жена, оказывается, мало того, что изменяла, так ещё реально собралась убить его мать и его самого. Как бы там ни было, Сергей не планировал меня физически устранять и никак не собирался вредить моим родителям.

Добравшись до места, Арина осмотрела дом, выслушала пожелания Виктора, который сгоряча хотел:

– Вообще всё тут сломать и отстроить совсем по-другому!

– Так, а давай мы подумаем, что тебя в доме смущает больше всего? – Арина-то отлично понимала, откуда «растут ноги» у этого желания.

Сам дом был… разумно сделан, поэтому глупо было его так кардинально перемалывать из-за одного нехорошего человека.

Виктор удивился вопросу, но сфокусировался и сумел осознать, что вот кухня, хозяйственные помещения, его кабинет, одна из свободных комнат, гостевые и чердак его вообще никак не раздражают, наоборот, нравятся. А помещения, где чаще всего была Елена, просто хочется стереть до неузнаваемости.

– Поняла… а если мы сделаем вот так…

Арина достала планшет, быстренько изобразила там приблизительный план дома, сделала его объёмным и начала объяснять свою идею, не обратив внимания на то, что в саду дома напротив мельтешит Алевтина Петровна со смартфоном в руках и горящим от ярости взглядом.

Примечание автора: Арина видит тётю, потому что стоит на втором этаже дома Виктора. Тётя из сада, который находится через два забора и дорогу, её не видит, чем они с Виктором занимаются, понятия не имеет, и её эмоции НИКАК с племянницей не связаны!