Глава 50. Приступ острого тещизма

Светлана Петровна, вообще-то, как и все мы, терпеть не могла, когда её отчитывали. Нет, правда, что такое-то? Была сама вся такая правая, а потом ррраз и становится вроде как виноватой!

И потом… да кто такой этот самый Иван, чтобы ей рассказывать, как именно разговаривать с её единственной дочерью? Она и сама знает, как это делать!

Она уже и рот открыла, чтобы возмутиться, но, к счастью, именно в этот момент окончательно сообразила, что работает её единственная дочь не кем-то, а архитектором, а уж в этой профессии явление «свалить на неё все ошибки и огрехи» могло бы обойтись Арине очень и очень дорого. И да! Как-то подзабылось за прошедшее время, что помог с трудоустройством молодого специалиста действительно Григорий Егорович, а ведь могла бы она сразу подумать о том, что Арине надо искать другую работу. На этой, при учёте вредности семейства Озёровых, работать спокойно её сокровищу всё равно не дадут!

– Арина, что ты молчишь? Расскажи по порядку, что и как было! – попросила она, старательно не глядя на Ивана, а услышав от Арины последовательное изложение событий, возмущённо фыркнула:

– Ах ты ж паразит! Это каких таких глупостей он понаговорил про мою дочь?

При таком раскладе увольнение было, разумеется, единственным возможным выходом, и, осознав это, Светлана тут же со всем пылом своей души начала утешать Арину:

– Вот и правильно, что ушла от таких баранов! И не расстраивайся, найдёшь себе работу в сто раз лучше! А они ещё пожалеют. Папа твой собирался твою контору порекомендовать своему начальству для разработки документации, а там много и дорого… Хороший заказ. Был, но пролетел мимо них!

Арина потихоньку улыбалась – ей было понятно, что мама с ходу перепугалась – слишком уж много всего в последнее время происходило! Перепугалась, ну и поторопилась, чего уж там!

Она пригласила Ивана за стол, а когда тот ушёл помыть руки, вопросительно посмотрела на маму, поджавшую губы:

– Арина, а ты не поспешила? После развода прошло всего-ничего, а ты этого… уже принимаешь, как… как жениха! Ты знаешь его как следует?

– Мам, а как следует? Помнишь, мы с тобой уже об этом говорили! Сергея-то не только я, но и все мы знали вдоль и поперёк. Это как-то помогло делу? – Арина уже и сама начала хмуриться.

– Это не показатель! Сергей оказался негодяем, но где гарантия, что этот твой Иван не такой? Всё равно хоть какие-то сведения о человеке знать нужно!

– Нужно, – охотно согласился Иван, входящий в кухню.

– Вы что, подслушивали? – смутилась и с ходу возмутилась из-за этого Светлана Петровна.

– Сложно было не услышать, – пожал плечами Болотников, усаживаясь рядом с Ариной. – Что вы хотите узнать? Спрашивайте у меня, а не у Арины. Она может счесть, что какая-то информация слишком личная, и её рассказывать не стоит.

– Родной-то матери? – фыркнула Светлана.

– Никому, – кривовато улыбнулся Иван, который вдруг ощутил, как на его руку, опущенную на сидение кухонного диванчика, легла рука Арины – для поддержки. Это не просто примиряло его с действительностью, а придавало неслыханную уверенность в себе.

– Я не знаю, какие у вас отношения с вашей матерью, – начала Светлана, – но Арина мне доверяет!

– Очень рад за вас. И, если вас это так интересует, то у меня с моей матерью вообще никаких отношений нет. С отцом тоже!

– Вы что… сирота?

– Нет, они оба живы-здоровы. Но, когда я был ребёнком, развелись и каждый начал строить свою жизнь самостоятельно. Оба завели новые семьи, – на взгляд Ивана, он всё объяснил вполне исчерпывающе.

Правда, вид был при этом настолько заледеневший, что Светлана поняла, почему Алевтина перестала налетать на Арининого ухажера.

– Эээ, мне очень жаль, – вздохнула она, но расспросы продолжила. Если уж парень сам согласился, почему бы и нет… – А кто они и откуда? Ну, ваши родители.

– Оба родом из одного посёлка в Архангельской области. Мать училась в меде, но не закончила. Работает медсестрой. Отец – инженер-механик, – суховато отозвался Иван.

– А вы? – тут же продолжила она расспросы.

– Мам!

– Арина, я волнуюсь… я имею право волноваться за своего ребёнка? Да, конечно, ты уже взрослая, но от этого степень волнения ничуть не меньше.

– А я приехал в Москву к дяде, с его помощью поступил в Суворовское, закончил, ушёл в армию…

– То есть, высшего у вас нет?

– Есть, – неожиданно улыбнулся Иван. – Дядя настоял, чтобы я получил образование.

– Это тот дядя, который где-то в концерне Миронова работает?

– Да, он начальник службы безопасности. Я работаю там же.

Для начала, по мнению Светланы Петровны, этого было достаточно… Правда, этот самый Иван ей совсем не нравился – очень уж какой-то… своевольный! Вот Сергей всегда ей улыбался, был исключительно вежлив и любезен, ласков и покладист, а этот? Как ёжик… выставил колючки во все стороны и держит круговую оборону!

Нет, её здравый смысл настоятельно подсказывал, что, в свете последующих событий, эта самая показная любезность и ласковость была ничем иным как притворством, а сдержанность Ивана может быть просто следствием того, что он не привык доверять незнакомым людям, да и с чего бы.

– К тому же, у него работа такая… болтунов там как бэ не держат! – настоятельно подсказывал своей владелице исполнительный здравый смысл.

Только вот… как же сложно его расслышать, когда в ушах звучит шипение самого настоящего острого тещизма, поднимающего голову и раздувающего капюшон.

Да, можно быть прекрасной матерью, чудесной женщиной, и невыносимо вредничать в сторону дочкиного ухажёра – три в одном, как говорится... Никто из нас не идеален!

К чести Светланы Петровны надо сказать, что она сумела взять себя в руки, запинать раздражение в дальний и тёмный угол, где оно и начало бузить и скандалить, требуя выхода и как можно более разрушительных его последствий, а сама отведала чаю, а потом засобиралась домой. Она так далеко зашла в попытках держать себя в руках, что даже сделала вид, что не обратила внимания на то, что дочь держится за руки с этим… как его там?

– Иван, а как ваша фамилия? Представляете, я и не знаю…

– Болотников, – Иван понятия не имел, что его фамилия стала последней каплей, которая таки переполнила чашу терпения Светланы Петровны Кузнецовой, которая, придя домой, позвонила мужу и принялась жаловаться:

– Игорь! Он родом из какого-то глухого посёлка в Архангельской области. С родителями не общается – у обоих новые семьи, и фамилия мерзкая – Болотников!

– Свет, зайка, ну в этом-то парень не виноват, правда? Тем более что фамилия у парня как раз подходящая…

– Чем это? – возмутилась Светлана.

– Так Кузнецовы – от предков кузнецов, а Болотниковы…

– От болотников? – съязвила Светлана.

– Нет, просто была такая штука как болотное железо. Добыча железной руды раньше была как раз на болотах. Не удивлюсь, если у него в предках наши коллеги затесались.

– Игорь! Ты всё шутишь, а твоя дочь, между прочим, его вовсю зазывает домой. И за руки с ним держится!

– Родная… напомнить тебе, как мы с тобой проводили время наедине? – расхохотался Кузнецов. – Не лезь ты к ним! Он нормальный парень, хороший даже! Дядька у него так вообще классный. И отец ему очень доверял… если Иван хоть немного пошёл в Хантерова, то Арине просто повезло!

– И ЭТО ты называешь везением? – горько усмехнулась Светлана, у которой логика и здравый смысл, утомившись, попросту отстали от мыслительного процесса и коллективно залегли в спячку.

– Свет, не приставай к дочери! – уже серьёзно велел Игорь. – Если тебе нечем заняться, уточни, как дела у нашего сына, а то он как-то притих…

Хорошей матери на всех детей хватит!

Как-то так рассуждала Светлана, пообщавшись с Сашкой, который казался неожиданно довольным жизнью, постоянно возвращалась мыслями к Арине и этому… Болотникову.

Причём чем дальше, тем больше он ей не нравился, ну что ты тут поделаешь?

Именно этим явлением внезапно заинтересовался Хантеров, который в выходной заехал к племяннику, поджидал его в машине, припаркованной во дворе, а там случайно узрел встречу Ивана с Ариной, трогательно державшихся за руки, и Светланы Петровны.

– За ручку… – усмехнулся Хак, который как раз знал, насколько это важная штука – прикосновение руки любимой женщины.

Вот не зря, нет, не зря, в старину касаться руки знатных девушек без какой-то защиты было недопустимо – только в перчатке или ещё вот плащ можно было накинуть на кисть, и только так предлагать руку деве.

Впрочем, подумать об этом у Хака возможности не было – он увидел, с каким выражением лица на это вполне себе невинное и трогательное зрелище смотрит Светлана Петровна.

– О как… это тут у нас что? Вызревание будущей тёщи? – Хак насмешливо прищурился.

Ему-то с тёщей непомерно повезло – Машкина мать обладала чудесным характером, а его самого воспринимала как сына, и это не изменилось, даже когда они с женой были в разводе. Да, наверное, это не совсем обычно, но тогда Кирилл Харитонович со своей тёщей общался не в пример больше, лучше и продуктивнее, чем с бывшей женой. И точно знал, что она была по-настоящему счастлива, когда они с Машей снова сошлись и поженились.

– А тут у нас явление противоположное и нелогично-ядовитое! – хмыкнул Хак. – Вот не свезло бедному Ваньке! Этой самой Свете понять бы, что он – натуральная выгода – свекрови-то у Арины и на горизонте не будет, уж я-то за этим присмотрю лично!

Арина тоже заметила, как хмурится мама, но и не подумала вытащить свою руку из ладони Ивана.

– Аришь, я тебе мёд принесла – папа из поездки привёз! – ласково разулыбалась Светлана и только сейчас позволила себе «заметить» Ивана:

– Здравствуйте, Иван!

– Добрый день! – вежливость наше всё.

А если честно, то Ивану до этой тётки вообще никакого дела не было… просто не хотелось Арусе настроение портить. Это же он привык без матери, и то…трудно это, а Арина-то маму любит.

Светлане вообще завизжать хотелось!

– Чего, ну чего этот гад болотный вцепился в Арину? Ну, что ему, других девиц мало? Да выбирай ты любую, вон как косятся…

Светлана машинально проводила взглядом стайку девушек, из которых как минимум пара оценивающе прищурилась на Ивана.

Она была бы счастлива, если бы этот тип действительно был бабником и среагировал на них, но… увы! Болотников вообще не замечал никаких других – пялился только на её дочь, и хоть ты тут тресни!

А что самое обидное, так это то, что никто, никто во всём мире не видел очевидного – они НЕ ПАРА!

– Ни Игорь, ни родители ничего не соображают! Алевтина так вообще… нашла кого жалеть! – сердилась Светлана на родственников. – Ну, хорошо, я понимаю, не досталось парню нормальных родителей, но при чём тут МОЯ дочь? Пусть он компенсирует это с какой-то другой! А Арине нужен спокойный, хороший парень, одного с ней круга, с нормальной семьёй…

Перед глазами упорно всплывал облик Сергея Озёрова, который отлично подходил под заданное описание, потом опознавался, с крайним раздражением провожался ментальным пинком, но, как это не парадоксально, и этот негатив приписывался несчастному, ни в чём не повинному Ивану.

Хак наблюдал за Светланой, которая передала дочери мёд, отказалась подняться в квартиру и, явно пребывая в гневе, сверлила взглядом спину его Ваньки, а потом пожал плечами:

– Тёща на подходе. Спасайся кто может! – потом перевёл взгляд на удаляющуюся к подъезду парочку и решил: – Похоже на то, что скоро надо будет уже задействовать Котикова!

***

Зима упиралась до последнего, цапалась колкими ледяными снежинками в окна и стены домов, пряталась в сероватых сугробах, подкатывалась под ноги прохожих ледышками и налетала резкими похолоданиями. Но… но наконец, устав от притязаний весны, начала потихонечку сдавать позиции, пока всё-таки не махнула белой рукой на непостоянный мир, нагнав напоследок метельный ветер, и одной прекрасной ночью не удалилась к себе на север.

– Вань… – Арина покосилась на Ивана, который ранним утром пошире открыл окно и с наслаждением вдыхал свежий воздух. – Ты не замёрзнешь так?

– Нет, что ты! Смотри… весна началась!

– Да ладно… ночью только снег шёл! – Арина поёжилась, но к поближе к Ивану всё-таки пришла – не бросать же его одного.

– Шёл, – охотно согласился он. – А теперь в окно посмотри!

Вот, бывает такое… вроде как за ночь ничего и не изменилось, не проросла трава, не раскрылись яркие крохотные листочки, не распустились серёжки на ясенях, но уже всем живым существам, которые обладают хотя бы минимальной наблюдательностью, абсолютно чётко становится понятно – зима ушла!

То ли в воздухе пахнет чем-то этаким… новым, ярким, свежим, то ли что-то меняется в более тонких материях, кто знает, но этим утром что-то изменилось решительно и бесповоротно.

– Хорошо-то как… – Арина смешно принюхивалась к ветерку, правда, поёжилась от неожиданной прохлады, тут же обнаружила на плечах свою кофту, наброшенную Иваном, и сообразила, что никогда, ни разу за время их знакомства, ухаживания и брака Сергей так не делал… Ему попросту и в голову не приходили простые, но такие нужные жесты, особенно ценные тем, что это не демонстрация чего-то там, а автоматическое движение.

– Ты принюхиваешься и ёжишься, точно как Дарёна! – рассмеялся Иван, кивнув на чёрную кошку, наблюдающую за ними со шкафа. – А в тепло ныряешь как Алиса, – новый кивок на стремительно исчезающий под пледом белый хвост наглядно продемонстрировал его слова.

– Зато бодра как Тася! – парировала Арина, краем глаза проследив за небольшим, но очень шустрым созданием, промчавшимся мимо по коридору.

– Ой, Вань, я же забыла… сегодня мама придёт. Они с папой доразобрали гараж и чердак на даче, и она пригонит машину с вещами, которые я её просила привезти.

– Я помогу разгрузить! – отозвался Иван.

– Нет, не надо. Ты же собирался поработать, помнишь, какой-то отчёт доделать.

– А ты будешь вещи таскать?

– Да там всё совсем нетяжёлое! – честно соврала Арина, которой абсолютно не хотелось, чтобы мама подозрительно-неодобряюще косилась на Ивана, а он бы старательно делал вид, что этого не замечает. – Зато лучше потом мы вместе побудем, ладно?

– И ты ещё спрашиваешь? – Иван начал было подозревать, что Арина его просто так от матери прикрывает, но последний её вопрос сбил его с размышлений. – Ну конечно! Только… только ты точно уверена, что моя помощь не нужна?

– Точно!

Знала бы Арина, как она в этот момент ошибается! Уже направилась в её сторону юркая машинка Светланы Петровны, уже прищурила тёмные глаза незнакомая пожилая женщина в подворотне напротив Арининого подъезда, уже были запущены в ход события первого по-настоящему весеннего дня.