Эпилог

— Па-а-ап, давай быстрее! Ну, чего ты там копаешься?

Лиза, уже одетая, нетерпеливо постукивала сапожком о порог, а Виктор никак не мог повязать галстук. Руки от волнения не слушались. Да, сегодня волнительный день — 14 февраля — они с дочерью забирают Машу с малышом из роддома.

— Па, — опять не выдержала Лиза, — брось ты этот галстук! Поедем скорее, а то мама там ждёт, наверное! Всех уже точно позабирали, одни наши остались!

— Не боись, наших не заберут! — В отличие от племянницы, Иван сохранял спокойствие. Он-то уже папашка с опытом, свою жену с дочкой месяц назад забирал, знает всю процедуру. — Там ещё ждать будем. Слушай, Вить, брось ты, действительно, эту удавку! — всё-таки решил поддержать он Лизу.

Но Сомов упрямо вязал узел до тех пор, пока тот не затянулся аккуратным треугольником.

— Да неужели? — подколол его шурин, когда взмокший от напряжения Виктор облегчённо выдохнул.

— Поехали! — возопила Лиза и понеслась к лифту.

Понедельник — день тяжёлый. И кто додумался выписывать мамочек именно в этот день? Можно было бы и в пятницу. Тогда все выходные Виктор бы провёл с сыном. А теперь — вот привезёт жену с ребёнком, и опять на работу бежать. Хорошо ещё, что сестра с мамой вызвались помочь. Ну, как вызвались? Просто поставили перед фактом. Дескать, они уже соскучились по пелёнкам. Поэтому он, Виктор, может тулить на свою работу, а они, женщины, тут сами разберутся. Его дело — денюжку зарабатывать. Ну, а если он так жаждет, то в его распоряжении все ночи. Мамочка должна хорошо высыпаться, чтобы кормить сыночка.

Внизу терпеливо ждала чета Лавровых — Верка и Сергей. Удивительно, но они расписались только месяц назад, до этого Соболева успешно увиливала от похода в ЗАГС. Боялась, что и этот закончится, как всегда, разводом. Хотя до встречи с Сергеем активно искала себе мужа.

— Бог любит троицу, — говорила она всякий раз, когда Лавров заводил разговор о браке. — Меня он уже три раза «отлюбил», на четвёртый ему манны не хватит. И потом, что тебя не устраивает? Живём вместе, холодильник полный, бельё чистое, права не качаю, «голова не болит».

— Вот именно, — бурчал самовыдвиженец в мужья, — такое сокровище уведут, не успею «мяу» сказать. Таких жён, особенно со «здоровой головой», поискать ещё надо. А с моей работой только в поисковых отрядах и рыскать.

— Ага, — смеялась Верка, — так ты и рысишь сутки через трое, причём трое суток — это рабочие, а другие сутки — подрабочие. Я и дома-то тебя не вижу.

— Во-о-от, — довольно ворчал тот, — дома меня нет, а желающие застолбить место есть. Нам просто необходим амулет от всякой неженатой живности мужского рода, и самым действенным будет колечко на пальчик!

Соболева долго бы ещё сопротивлялась, но перед Новым годом неожиданно обнаружила, что беременна.

— Сама не пойму, как такое могла случиться, — сокрушалась она.

— Знаешь, милая, иногда бывает, что женщины, у которых «не болит голова», беременеют, — успокаивал её Лавров. — И очень часто — от своих собственных мужчин. Так что давай, дорогая, готовь паспорт и пальчик!

И бегом, пока Верка не додумалась ещё до чего-нибудь, чтобы откосить от замужества, помчался в ЗАГС, подключив все свои связи, чтобы не ждать положенной очереди. Ждать, всё же пришлось — как, никак Новый год, праздники. Но этого времени хватило для подготовки небольшого торжества. Виктор искренне радовался за одноклассницу.

— Цветы не забыл? — выхватила его из воспоминаний Лиза.

— На заднем сидении, — кивнул на дверь, — как раз подержишь, чтоб не свалились.

— Ого, какой букетище! — воскликнула девочка. — Пап, ты что, весь цветочный магазин обнёс?

Букет, правда, был огромным. Алые розы гордо пламенели на черной коже салона, занимая добрую половину кресел. Лиза с удовольствием запечатлела эту красоту на новенький телефон, подаренный дедом взамен потерянного, когда везли Машу в роддом.

— Всё! Теперь можно выдвигаться! — дала она отмашку.

Лавируя в потоке спешащих авто, Виктор вспоминал такой же день прошлого года. Тогда, когда прошёл первый шок, он поделился с Машей своими догадками, что Лиза это его родная дочь.

— Такого просто не может быть! — не веря восклицала девушка.

Да. Шанс — один на несколько миллионов. Но Виктор его получил. И не собирался упускать. Наоборот — вцепился намертво.

Потом было знакомство с родителями, мамина истерика — «от переборок достались одни крохоборки!», «неужели нет нормальных девчонок!», «зачем тебе чужой ребёнок!» — тест ДНК для упрощения процедуры удочерения, скромная свадьба, — Маша категорически отказалась от торжества в ресторане, — и крылья за спиной при виде желанных двух полосок на палочке. А родителям пришлось сознаться в поступке не столь далёкой молодости. Мама, не сразу, но сменила гнев на милость, а после и вовсе приняла Машу с Лизой в своё сердце. Теперь вот с сестрой готовят праздничный обед. Ещё и покрикивала на Виктора, чтобы купил не курицу, а телятину для Маши, — «она ж кормящая мама!».

Кроме Сомовых из роддома выписывали ещё двух мамочек с малышами, их тоже встречали счастливые отцы и довольные родственники. Медсёстры вынесли кулёчки, перевязанные голубыми бантами — мальчики. Маша вышла последней. Отец Виктора гордо приосанился, и первым побежал встречать невестку, но медсестра стоически вытерпела натиск новоиспечённого деда, вручив свёрток Сомову, после того, как тот с благодарностью поцеловал жену и передал ей букет.

— Наша порода, — разглагольствовал Сомов-старший, заглянув под кружевной треугольник конверта, — вишь, какой серьёзный? — и уступил место внучке для знакомства с братиком.

— Ма, — шёпотом спросила Лиза, — а почему он такой маленький?

— Потому, что маленький, — улыбнулась Маша.

— Я тоже такая была?

— Ты была ещё меньше, — она потрепала дочь по румяной щёчке.

— Да, — вставил своё слово Иван, — наш мальчик — богатырь! Почти четыре кило!

— Ладно, — согласилась Лиза, — пусть растёт дальше!

А дома первой их встретила Аполлинария. Она одобрительно дёрнула хвостом, а после, вытерпев восторженное щебетание родственниц хозяина, улеглась в ногах ребёнка и завела «колыбельную».

— Как-то это негигиенично, — засомневалась бабушка, но трогать кошку побоялась, слишком хорошо помнила её когти, когда решила шлёпнуть расшалившуюся Лизу по попе.

— Надо быть ближе к природе, — наставительно подняла палец девочка. — Наша Полька — чистюля получше некоторых. И нянька хорошая. Я вот всегда засыпаю под её мурчание!

— Ну-ну, — покосилась мама Виктора. — Ваша семья, вы и решайте! — она слегка обиженно поджала губы.

— Да! — согласился Виктор. — МОЯ семья!

Лиза, когда её спросили, как она относится к тому, что Виктор с Машей поженятся, на полном серьёзе выдала:

— Вот и хорошо. Теперь у меня будет самый настоящий папа!

Сомов многому научился у оборотней, когда гостили с Машей и Лизой в «медвежьей» деревне. Их отношение к своим женщинам, к детям, сначала вызывали лёгкое недоумение. Слишком опекали те свои семьи, по сравнению с людьми. А потом, увидев ответную любовь и заботу, не заметил, как и сам стал относиться к своим девочкам, как медведь-оборотень. А те, в свою очередь, приняли семью Сомовых и считали их одними из своих. Всё звали переехать в деревню.

День прошёл в суматохе и приятных хлопотах. А ночью, наблюдая за кормлением сынишки, его захлестнуло желание построить дом. Двухэтажный, просторный, чтобы было много света, чтобы на первом этаже располагалась большая столовая, а посередине — длинный овальный стол, за которым будет собираться вся его большая семья, ведь двумя ребятишками он ограничиваться не хотел. Дети, внуки, правнуки…

— А не купить ли нам участок за городом? Детям лучше расти на свежем воздухе. Я не против переехать.

Маша положила сына в кроватку, поправила простынку, почесала за ушком кошку, обняла мужа и улыбнулась:

— И я не против!

Впереди ждала долгая жизнь. Они всегда будут вместе. Вместе со своей семьёй, против бед и невзгод, за светлое будущее своих детей.