УЗИ

Элеонора:

Зачем я сказала про аборт? Я ни минуты не сомневалась в том, что буду рожать. Нет, даже не так, — как я могу лишить жизни родного ребенка? Судьба дарит мне, самой одинокой на свете, близкого, любимого человека — а я вдруг откажусь от такого подарка? Я постараюсь заменить этой крохе и отца, и мать- такой решимости, уверенности в будущем как сейчас я практически никогда не чувствовала.

И все же наговорила Забельскому столько… Вспоминаю- и стыд жаркой волной обдает с головы до пят. Но и он хорош! Этот несносный тип так вывел меня своими эгоизмом и напором, что мне просто ничего другого не оставалось. Казалось, скажи он, что земля круглая — я бы до хрипоты спорила, что она квадратная и стоит на трех китах. Что угодно, лишь бы разозлить его. Поколебать самоуверенность, задеть нереальное самомнение.

Уже сейчас, когда немного успокоилась, пожалела обо всём, что бросала ему в пылу ссоры- умнее нужно быть, женственнее, мудрее, наконец. Сколько раз мое врождённое чувство справедливости играло со мной злую шутку — там, где мне казалось, задеты мои права, пускай и по мелочи, словно вулкан взрывался внутри. Какой уж там контроль эмоций. А вкупе с первоначальным впечатлением от " спокойной меня" это давало дичайший контраст, люди попросту терялись, увидев пыщущую праведным гневом фурию вместо золотоволосого ангелочка с тихим голосом. Правда, это случалось очень и очень редко. И никогда — рядом с отцом. Даже когда он был трезвым — в пьяном виде он обязательно бы припомнил всё. Так что мы больше играли в его любимую пьесу " как же я боюсь дочери"- в редкие минуты трезвости он тщательно оттачивал роль наивного глуповатого простачка, боявшегося собственной дочери. Даже его " состаканники"- и те боязливо косились на меня, думая, что я за мегера такая? Думаю, для отца такое псевдоподчинение было своеобразной компенсацией за то, что он творил под градусом.

Двое охранников, что по приказу Дмитрия проводили меня обратно в спальню, даже не смотрели на меня. Мои попытки заговорить остались без ответа- по их недовольным моей настойчивостью физиономиям видно было, что с парнями недавно провели разъяснительную работу насчёт моего положения здесь.

Не успела я в мыслях расчленить моего мучителя на сотню крохотных кусочков, как открылась дверь, и нарисовался он, собственной персоной.

В простой черной футболке, тёмно-серых спортивных брюках и бейсболке он казался воплощением мужественности и красоты мужского тела. На пару мгновений я даже не могла оторвать взгляда от стального пресса.

— Собирайся, мы едем в клинику- сперва я хотела запротестовать, надо же, командир выискался, но потом, решив, что вот он- мой шанс на свободу (в клинике явно будут люди. Да и полицию там вызвать можно- здесь нечего ребенку нервы трепать, вдруг увидит или услышит что. А там- вызвала и попросила доехать с ними до отделения. И бежать. Бежать и как можно дальше)

— Хорошо, я сейчас. Дай мне пару минут, пожалуйста, — он удивленно приподнял бровь, но кивнул, оставив меня одну. Видимо, тоже ожидал скандала. Ничего, скандал ты обязательно получишь! Просто немного позже.

В клинику ехали с пафосом, достойным супружеской четы президента и первой леди — две машины с охраной позади, а в нашей- личный водитель. Хмурый и недовольный Дмитрий рядом со мной, все время украдкой скользящий по моей фигуре. По его приказу мне даже привезти новые вещи, и сейчас я была одета в свободные спортивные брюки черного цвета, светло-бежевую футболку и легкие кроссовки без шнурков. "с животом их надевать будет одно удобство"- подумала я, с легкостью обувая эти невесомые творения известного дизайнера. Но тут же одернула себя — вещи я верну, мне от него ничего не нужно. Брать что-то у такого тирана — значит, впадать от него в зависимость. И он не преминет этим воспользоваться.

В клинике нас едва ли не на руках внесли в кабинет диагностики- от того, как невыносимо приторно лебезил главврач перед Дмитрием, я невольно закатила глаза- " цирк, да и только". И Дмитрий едва заметно улыбнулся в ответ, разделяя мои мысли. Лишь усилием воли заставила себя вспомнить, что этот человек не на моей стороне. Сурово взглянула в ответ, но по сердцу резануло его разочарованное лицо- словно конфетку у ребенка отобрала.

Впрочем, он довольно быстро оправился от всего. А главврач всё суетился:

— Вот сюда, проходите, пожалуйста. Ложитесь на кушеточку, брючки и нижнее белье снимайте (если меня сейчас не затошнит от беременности, то точно вывернет от тона главврача — как со слабоумной разговаривает).

— Сергей Семёнович, спасибо. Дальше мы сами- отправил суетящегося главврача за дверь Дмитрий, я едва не расплакалась от благодарности. Гормоны.

Врач УЗИ, спокойная женщина средних лет, поправила очки, водя внутри меня датчиком:

— Так, сейчас проверим и беременность — ее наличие, и, если подтвердится — я даже не глядя почувствовала, как на этих словах напрягся Дмитрий — ещё бы, оказывается, он все это время держал меня за руку, а сейчас машинально сжал ее- как она протекает. Вижу, что он едва заметно морщится от боли- рука всё ещё слегка кровоточит. Ну и нечего стены бить!

Ни за какие коврижки я бы не отпустила руку этого мужчины. Мне было ни капли не стыдно и даже чувство неловкости от того, что Забельский видит меня вот так, на кушетке, с раскинутыми голыми ногами, датчиком между ними, отпустило почти моментально. Я не знаю, что со мной было в тот момент — те самые гормоны, страх, но так хотелось быть как все. Осознавать, что рядом твой близкий человек, что вы вместе пришли на УЗИ. Что твой ребенок (а я почти на 100 процентов теперь была уверена, что беременна) — не " плод" случайной разовой связи, а волшебный дар судьбы, счастье для обоих родителей. Слеза скатилась у меня по щеке, и Дмитрий смахнул ее свободной рукой. Я благодарно улыбнулась в ответ. Тишина, что окутывала нас, сблизила- лишь тихое мерное " побулькивание" от монитора было слышно в кабинете. Наконец, оторвавшись от экрана, врач повернулась к нам:

— Беременность есть, поздравляю. Многоплодная- два плода. Сердцебиение обоих в норме, все остальные параметры также — она сделала паузу, давая нам свыкнуться с информацией. А я в оцепенении вглядывалась в экран монитора, но ничего, кроме двух небольших черных точек, не могла разглядеть. Двое! Двое детей! Двойняшки или близнецы. Все, что я помнила, знала о них- это что все детки от одной беременности называются близнецами. Не важно, разнополые или однополые. Схожие или нет.

Двое! Не один- двое!

Страх накатил внезапно, с головой окунув в сомнения и переживания- а какой мамой я буду? Что я знаю вообще о детях? Как справлюсь одна, с двумя?!

Ровный голос Дмитрия слегка успокоил:

— Точно двое? Это уже видно?

— Да, на этом сроке хорошо видны оба эмбриона, отчетливо прослушивается сердцебиение каждого. Ну и по результатам ХГЧ, что переслал ваш доктор, видно было сразу- он зашкаливает. А такое свойственно в основном при многоплодной.

Дальше пошли те банальности, что даже я знала- поберечь себя, по утрам обязательно завтракать, можно даже лежа в постели, не переутруждаться. Вести мою беременность будут здесь- я подписала всё даже не глядя. Теперь я ответственна за судьбу сразу двух малышей. И в жизни себе не прощу, если благодаря моей гордости с детьми что-нибудь случится. Нет, нужно быть трезвой и рациональной, прагматичность еще никого не убивала- ведение беременности и роды лучше всего доверять профессионалам. А их услуги весьма дороги.

Все еще пребывая в шоковом состоянии позволила Дмитрию вывести себя из клиники и посадить в машину.

— Заедем поесть — безапелляционно заявил он. Впрочем, я бы и не спорила. Сейчас, сконфуженно поглядывая в окно, я чувствовала себя тем глупым попугаем из мультфильма, что сперва улетел от хозяина, но затем, вдоволь хлебнув тягот " вольной жизни", пристыженный прилетел в родные пенаты- каяться и проситься обратно. Так и я сейчас — еле сдерживалась, чтобы не броситься в слезах на Дмитрия, прося его помочь. Не бросать меня. Ни на минуту не оставлять. Ужасающая картина стояло перед глазами- я, невыспавшаяся и измученная, с двумя кричащими младенцами — по малышу в каждой руке, стою перед горой грязной одежды и посуды…

— Всё будет хорошо, Эля- словно почувствовав моё настроение, сжал мою руку Дмитрий — мы справимся. Давай пока поедим, не накручивай себя. А потом поговорим. — он усмехнулся, явно вспомнив нашу последнюю попытку это сделать- спокойно поговорим. И решим. Я согласен, что вел себя как мудак. Мы найдем то решение, что устроит нас обоих.

Едва войдя в огромный ресторан, почувствовала, насколько, оказывается, проголодалась. Если раньше я бы непременно восхитилась невероятно красивой и дорогой отделкой, огромными кристаллическими люстрами- кругами, вмонтированными в черный металлический потолок с переливающимися блеском созвездиями, то сейчас меня гораздо больше прельщали ароматы еды. В этом оказалась моя приобретенная с беременностью "сверхспособность"- я могла уловить запах еды за километр, или же сказать по стойкости и интенсивности запаха от собеседника, как давно и что именно человек ел.

В отдельном большом кабинете, как назвал помещение с большими плюшевыми диванами в виде скопления синих пузырей и прозрачными столами, нас уже ждала официантка. Протянув меню Дмитрию, она белозубо улыбнулась, а когда поворачивалась ко мне, чтобы, в нарушение этикета (хоть я и никогда не бывала в ресторанах, но знала, что меню всегда предлагается первым даме), отдать меню и мне, на лице ее промелькнула едва заметная гримаса удивления- словно девушка никак не могла взять в толк, что такой красивый и успешный мужчина как Дмитрий делает с такой розововолосым недоразумением как я.

— Два стейка тунца, теплый салат с морепродуктами, мясное ассорти, овощи на гриле- успев лишь удивиться, как в него столько всего влезет, вдруг сообразила. Он и на меня заказывает! Опять! Радость от недавно установившегося перемирия потухла. Опять он начинает включать " властелина мира".

— Я буду бургер и картошку фри. И газировку- из принципа (или вредности) привлекла внимание официантки, что нехотя повернулась ко мне.

— У нас в меню нет бургеров- с затаенной радостью в глазах бросила она мне, вновь повернувшись к Дмитрию. Но он удивил обеих:

— С этого дня будут. Если все хотят сохранить рабочие места. Заказ записала? — девушка кивнула в ответ- Хорошо, давай на кухню.

— Ресторан твой? — догадалась я.

— Да — только и ответил Дмитрий, сверля меня взглядом. Казалось, он понимает мои заскоки и жгучее, мучающее в последнее время желание сделать все наоборот.

Когда принесли еду, я едва не заплакала от обиды- блюда Дмитрия были восхитительны. Чудесны. Аромат стоял на весь кабинет. А внешний вид…А вот мой бургер печально дисгармонировал со всей этой феерией, одиноко возвышаясь над горой картошки, тоже не казавшейся уже такой желанной.

Хоть желудок и бунтовал, требуя стейка или мяса, но рука потянулась к бургеру. Давясь суховатым мясом, откусила кусочек картошки. Потом заставила себя сделать это еще, и еще раз. Когда подняла глаза от тарелки- найти графин с газированной водой, встретилась с улыбающимся взглядом Дмитрия. Оказывается, все это время он, с легкой усмешкой, наблюдал за мной:

— Давай без слов? Просто бери то, что хочешь (почему-то, я уловила в этом двойной смысл) — с этими словами он придвинул мне чистую тарелку и стал накладывать еду. Овощи, стейк, немного салата- я не смогла отказаться.

С аппетитом уплетая стейк и овощи, перехватила жадный взгляд невесть откуда материализовавшейся официантки, направленный на Дмитрия. " это мой мужчина"- взбунтовалось всё во мне. Нарочито слащаво улыбнувшись ему, завела разговор о детских именах- первой пришедшей на ум теме.

— Как решишь- так и назовем — с заметной нежностью во взгляде погладил меня по руке Забельский, заботливо подталкивая в моем направлении ещё несколько тарелок с разной едой — ты ешь. За троих теперь питаться должна- с умилением наблюдал, как я отдаю должное вкусной еде. Я вдруг осознала в этот момент, насколько верна поговорка о том, что сила женщины в её слабости.

В машине Дмитрий аккуратно придвинул меня к себе, заботливо устроив на своем плече. Уже засыпая, я поймала себя на мысли- бойся своих желаний. Вот ведь и то, чего отчаянно хотела — семью, Дмитрия рядом, стало наконец сбываться. А нужно ли мне это? У меня вся жизнь впереди. Университет, работа, карьера. Да что там, просто развлечения. Эгоизм и обида вдруг захлестнули так, что расплакалась прямо во во сне, проснувшись от того, что Дмитрий ласково гладил меня по волосам. Пробурчав что-то о кошмаре и том, что после еды нельзя засыпать, поуютнее устроилась в его объятиях