Переговоры

Элеонора:

— Так, я сейчас приеду и заберу тебя. Я уже собираюсь- звенел в трубке взволнованный голос Арины- он что, пуп Земли!?

— Ариш, не надо, пожалуйста. Я просто позвонила сказать- я пока тут побуду. Нам надо кое-что решить- никогда не думала, что стану скрытной, а уж тем более, суеверной. Но делиться новостью даже с близкой подругой не хотелось- посмаковать, осмыслить своё неожиданное двойное счастье. Так спешат домой с магазина, не позволяя себе в спешке проверить, раскрыть покупки в транспорте или на бегу. И лишь дома, в уютной обстановке, и то, не сразу, а переодевшись, наспех перекусив, если голодны, наконец-то позволяют себе насладиться распаковкой купленного. Да и Аринку не хотелось зря заставлять нервничать- для нее тема незапланированной беременности была больной. Она сама была таким ребенком- случайным, нежеланным. Отец бросил ее мать, едва узнал о беременности. Потом, спустя несколько лет, дошли слухи, что женился ' на своей'- той, что выбрали ему родители. А мать всю ненависть и обиду изливала на ни в чем не повинную кроху, Аринку. Вечно вменяя ей, что угробила молодость и будущее, оставив ее себе. А ведь могла бы и бросить как отец. И гулять в свое удовольствие.

Первое время Арина старалась заслужить материнскую любовь, одобрение — училась на одни пятерки, после школы наравне со взрослыми подрабатывала то в магазине, то в кафе, отдавая деньги матери, но та лишь недовольно бурчала в ответ, хоть деньги и забирала. Но постепенно стала понимать, что мама никогда не оценит её, стань она хоть трижды лауретам Нобелевской или человеком, спасшим мир от катастрофы. Нет. Мать до сих пор видела в ней лишь черты отца- ум, яркость внешности, сильный и порывистый характер. И не могла принять ни их, ни ребенка, так похожего на человека, когда-то причинившего боль.

Кое-как успокоив Арину, бросилась звонить на работу- сегодня у меня был выходной, в благодарность за спасение заказа. Вещи и реквизит отвезли без меня. Но все же сообщить, что не выйду завтра как планировала, стоило. В университете Арина отметит меня, а вот с работой такой номер не пройдет.

Едва ли не сразу после звонка в отдел мне набрал сам Эмиль. Голос у него был встревоженный, так как я никогда не звонила Эмилю сама, хоть номер и был в телефоне:

— Здравствуй, что-то случилось?

— Здравствуйте, нет. Я просто не очень хорошо себя чувствую, поэтому хотела попросить выходной (в самом начале Эмиль объяснил, что в фирме все на прогрессивный западный лад в этом плане- заболел? Никаких больничных, отлежись, сколько нужно. Все оплатят. Работа на доверии. И, как ни странно, не было ещё случаев, когда сотрудники обманывали или подводили).

— Давай я сейчас пришлю водителя, он привезёт все необходимое и лекарства- я едва не заплакала от такого проявления заботы.

— Кто это? — раздался рык позади. Не успела я понять, что произошло, как трубка буквально выскользнула из моих рук. Дмитрий, прижав телефон к уху, рявкнул:

— О ней есть кому позаботиться, ясно? Советую забыть этот номер.

И сбросил, разъяренно нависая надо мной. Честно, я пыталась успокоиться. Пыталась считать до десяти, да что там, едва ли не до ста! Но осознание того, что он вновь ломает мою жизнь — сейчас вот, возможно, лишил работы подействовало как красная тряпка на быка:

— Отдай телефон! И не смей больше никогда так делать!

— Так ты всё же остаешься? Или думаешь, я смогу так делать дистанционно? — ухмылялся он, поднимая руку с телефоном вверх- Кто это был?

— Никто! — какая ему разница?!

— Я еще раз спрашиваю. Заметь, пока по-хорошему- процедил он- Кто. Это. Был.

— Начальник! С моей работы! Доволен?

— И как часто этот начальник предлагает тебе помощь?

— Да почему я должна отвечать?! Ты мне кто? Все, я еду домой! — психанула я.

— Куда? На руины или в ту квартирку, что сняла на его деньги? — оказывается, он и об этом уже был осведомлен?! Зачем тогда издевается, расспрашивает!?

— Я сняла ее на свои! Ясно! На свои! Это моя зарплата! Мне просто выдали ее авансом! — слезы защипали глаза от незаслуженных обвинений.

— Серьезно? И с каких это пор ты стала таким ценным специалистом? Сказать тебе уровень доходов остальных сотрудников в его фирме? — Дмитрий испытующе глядел, словно ожидал признания. Вот только в чём?!

— Не нужно. Ты уже себе все сам надумал, в своей больной голове. Этот человек — не сдержавшись, я заплакала- единственный, кто помог мне. Единственный! Я тогда была почти на улице! А отец… Все продал…Я в окно по ночам забиралась. Ни еды…Ни вещей — уже не владея собой, выдавала на автомате всё, что произошло со мной за это время.

— Ну, ну, маленькая- обнял меня словно ребенка — прости, прости меня. Я не имел в виду, что ты плохая. Просто мужчина никогда не будет делать ничего просто так.

— Не равняй всех по себе! — всхлипнула я, уткнувшись носом в его грудь.

— И то верно- в его голосе слышалась усмешка. Слегка отстранив меня, он пару мгновений всматривался в меня, а затем безапелляционно заявил то, чего я не ожидала- мы должны пожениться и как можно быстрее- и, не успела я и рта открыть, чтобы возразить, добавил — я предлагаю тебе брак для вида. ради детей. Они станут моими наследниками плюс ты получишь все, что тебе причитается. Даже не спорь- в этой ситуации лучший выход для нас обоих. Дай мне, пожалуйста, пару минут- я всё объясню — даже по его напряженному лицу и желвакам, что так и ходили, было видно, как непривычно для него не приказывать- просить.

Я лишь кивнула в ответ, вытирая слезы.

— Хорошо. Садись- кивнул он на кресло- Я знаю, что ни при каком раскладе ты не сделаешь аборт, ведь так?

Сгорая под его пристальным взглядом, смогла лишь кивнуть в ответ- неужели он так хорошо меня знает? Хотя, каких-то несколько минут назад едва не обвинил в продажности.

— Я хочу этих детей не меньше тебя. Семья, дети… Впрочем, не об этом. Я никогда не заберу у тебя детей, поверь. Мы наговорили друг другу многое просто от злости. Но опускаться до подобного я не бы не стал никогда.

Я вновь кивнула, подтверждая правильность его размышлений и обо мне, и о ситуации в-целом.

— Теперь мы с тобой обязаны думать не только о себе. Вернее, о себе и о них- кивнул он на мой пока еще плоский живот- я сам вырос… — его голос стал тише, он сглотнул- в детском доме. Поверь, моей мечтой всегда была семья. И наплевать мне было на то, любит ли мать отца, изменяют ли они друг другу. Главное, жить не в казённых стенах, а в семье. Я не стану тебе плакаться о тяжелой жизни там- скажу лишь, что никому не пожелаю там очутиться. Но я уверен- любая семья, где два родителя адекватны, не бухают и подобное, — во много раз лучше детского дома. А семья, где двое родителей — это как джекпот- его глаза блеснули странным огнём, но тут же, обретя спокойствие, взгляд вновь стал непроницаемым.

На мгновение я увидела в нём маленького мальчика, отчаянно завидующего полным семьям. Слезы вновь полились сами собой, я украдкой вытирала их ладонью.

— Я не хочу пропускать самое важное в жизни детей- первый зуб, когда они начнут ползать, ходить….с Варей….Я был плохим отцом. Юля (ого, он впервые заговорил о жене) тоже старалась по максимуму освободить себя, сбросив Варю на нянь. Я не хочу так больше. Да и дети будут расти как чужие- Варя имеет право знать братьев или сестер (я не смогла сдержать улыбки — так и есть, верно. Пускай дети растут дружно, зная, что рядом есть близкий родной человек. Что они не одни на всём этом свете. Для меня таким была лишь Арина, и, честно признаться, без её поддержки я не знаю, как смогла бы выжить). Мы можем заключить брачный договор. Сроком, допустим, на год- два?

Год- два? Самое тяжёлое время- бессонные ночи, кормление по часам, а с двойнятами…

— А…Потом? — нервно кашлянув, задала наболевший вопрос — Потом что?

— Потом- по твоему желанию- странно было слышать подобное от Дмитрия.

— В смысле… — какой — то частичкой души я хотела, чтобы именно он озвучил то, что я не осмеливалась произнести вслух.

— Как ты захочешь- так и будет- вздохнув, он отошел к окну, вглядываясь куда-то вдаль- захочешь сохранить брак — отлично, а нет…Мы будем общаться как хорошие знакомые- его широкие плечи, казалось, поникли при этой фразе. Да и мне неприятно резануло слух — даже представить, как мы сухо здороваемся при встрече и расходимся, когда один из нас забирает или отдает детей другому — почему-то больно. И нельзя отрицать, что между нами существует притяжение. Даже сейчас, находясь в одной комнате с ним, я едва сдерживаюсь от того, чтобы не прикоснуться к нему. Воспоминания о прошедшей ночи в красках встают перед глазами. Наваждение какое-то! Никогда подобного не было раньше. Даже те неловкие поцелуи вскользь, что я пару раз получила, сходив на свидание со знакомыми ребятами, — и те не оставили ничего, кроме неприятного чувства вторжения и стыда.

Попыталась настроить себя на нужный лад. Да, брак — решение весьма выгодное. И не в плане денег, нет. Сколько раз бабушки- соседки на лавочках обсуждали передачу, где очередной внебрачный отпрыск звёзды пытался установить отцовство, а все вокруг унижали его и упрекали в корысти. Про детей, рождённых в браке, такого не говорилось. Что ни говори, а в этом плане наша страна всё еще в средневековье- деток делят на первый сорт, рожденный в браке, и второй, незаконнорождённых. И это ужасно. А так — семья, пускай и развод после, но ни один юрист не оспорит ни наследство, ни отцовство. Ни один сверстник не упрекнет моих детей в том, что они безотцовщины или еще не пойми в чём. Даже отношение окружающих совершенно разное к матери- одиночке с ребенком (в стиле " нагуляла", вместо того, чтобы хвалить, какая она молодец — одна тянет ребёнка) и к женщине в разводе с малышом

— А как…Варя? Она будет думать, что у нас настоящая семья, привыкнет, полюбит…а потом… — тихо поинтересовалась я. Дмитрий, обернувшись, как-то странно на меня посмотрел, но лишь сказал:

— С Варей я решу сам. И ей будет гораздо лучше знать и видеть все самой, чем слышать от кого-то о родившихся братьях (ох уж эти мужчины, он уже и вариант " сестрах' убрал из расклада) и видеть их в лучшем случае раз или два.

С этим я не могла не согласиться. Мне было бы тоже обидно узнать, что у отца появилась семья на стороне, каким бы он ни был. И что там родились детки. И он бы уезжал их навещать, один. Даже со мной- а всё не то.

— А как…ну… насчёт- дыхание перехватило как всегда, когда я волновалась. Покраснев, я замолчала. Но мужчина не спешил прийти мне на помощь — вопросительно изогнув бровь, он ждал, пристально глядя на меня.

И зачем я вообще спросила!? Жгучий стыд обдал горячей волной.

— Ну…насчет…я… насчёт учебы и работы- выпалила, кляня себя за трусость. Ответом мне был громогласный хохот. Искоса взглянула — ну надо же, так искренне смеётся.

— И учиться сможешь, и работать, если чувствовать себя хорошо будешь — все ещё улыбаясь ответил — и то, о чём хотела спросить, тоже можно- он пожирал меня глазами- я и прямо сейчас не против.

— Я не хотела! — бросилась я оправдываться, втайне понимая, как жалко это прозвучит — наоборот, я хотела сказать, что больше ты….больше мы…не сможем…не должны…ну, чтобы не запутать всё.

— Давай так — не стал он затягивать издёвку- я не трону тебя до тех пор, пока ты сама об этом не попросишь? Договорились? — как я ни старалась, не смогла отыскать и намека на подвох на его лице. Ладно, пусть так и будет. Всё равно я никогда в жизни не попрошу. Ещё и первой. Да ни за что!

— Ты не обманываешь? — всё же уточнила- никакого…эммм… принуждения или..

— Я похож на человека, которому нужно принуждать девушку к сексу? — не без гордости ответил он, а я едва не закричала во весь голос " нет!". Естественно, о таком как он мечтают многие. Красивый, успешный, невероятная мужская аура, подавляющая всё вокруг. Притом, справедливый, не мелочный, не подлый (да, я знаю его "вне кровати" всего ничего, но это чувствовалось). Прям явственно зазвучали в голове голоса бабушек — соседок, что непременно назвали бы меня дурой за то, что " мужика ж не отваживать от себя нужно, а манить, привлекать. Иначе то другая подберёт- и прощай".

— Один поцелуй- раздался над самым ухом его голос.

Я сморгнула, выныривая из мыслей:

— Что?

— Один поцелуй на ночь. Вот и всё, чего я прошу. Мне этого будет достаточно — он что, издевается?!