Глава 3

И снова утро. Но сегодня меня будит не запах, а звук. Звук мужского мата. Выглядываю в окно и вижу приятнейшую картину: напротив нашего дома стоит чёрная мазда, а около неё бегают три парня с лопатами, счищая снег с дороги. Красивая блондинка по имени Оля бросает неприязненные взгляды в сторону моего окна. Я же потираю ручки.

После утреннего похода в туалет бурчу себе под нос, что у меня от холода геморрой выйдет. В моей комнате сидит мама. С серьёзным лицом. Что случилось? Неужели Николай Петрович ещё и корову нашу пожарил?

— Нюра, ты зачем снегом дорогу засыпала?

Мне становится стыдно. Видимо, ребятки маме нажаловались.

— Участок хотела почистить, — оправдываюсь я.

— Я же тебя предупреждала, что на дорогу его кидать нельзя.

— Это же дорога напротив нашего дома.

— Да, но по ней ездят и другие люди. А чаще всего Стас и его семья. Мальчик вместе с друзьями собирался на работу с утра поехать, а вместо этого уже час как снег чистят.

Несмотря на стыд, внутренне я злорадствую. Так им и надо. Но маме не показываю.

— Сегодня уже 29 декабря. Никто не работает. Только по корпоративам ходят. И почему три взрослых парня никак снег не расчистят. Я его намного быстрее накидала.

— Потому что он примёрз. И они теперь бегают и ищут лом. Мне было очень стыдно, когда утром пришёл Стасик и сказал, что ты наделала. Тебе стоит извиниться перед ними.

— Не буду. Я это не специально.

Мама лишь тяжело вздыхает и молча удаляется. Хорошо, что она у меня отходчивая. К обеду она уже вовсю со мной разговаривает и улыбается.

— Нюрочка, собирайся сейчас пойдём на Базарную площадь. Там сегодня накануне праздника развлекательная программа, игры, конкурсы и продажа местной продукции.

— Я лучше в Интернете посижу.

— Ты в нём всю молодость просидишь. Одевайся давай. Но не свои колготки и пуховик.

Натягиваю вчерашние вещи. Только теперь под пуховый платок мама натягивает мне шапку-буратино (на вопрос, где она её сумела найти, отвечает, что специально для меня связала) и тяжелую норковую шубу, которую ей ещё бабушка с дедушкой покупали.

Через ухабы наконец добираемся до Базарной площади. Что же она из себя представляет? Базарная площадь — это центр нашей деревни. Здесь соседствуют детский сад, школа, один крупный магазин и несколько маленьких лавочек, медицинский пункт, полицейский участок, аллея для прогулок, детская площадка, местный клуб, почта и базарный ряд, где продаются товары. Всё в советском стиле, на стенах даже сохранилось панно с изображение победы рабочего класса. Здесь постоянно организовываются развлекательные мероприятия. Как сегодня. На площади уже масса людей, почти вся деревня, с трибуны, организованной прямо в центре, играет музыка. Позади стоит наряженная ёлка. Жители уже вовсю торгуют продуктами: яйцами, маслом, творогом, свежеиспеченными булочками, мёдом, вязанной одеждой и многим другим. На столбах сверкает иллюминация. Здания украшены воздушными шариками и гирляндами.

Не успеваю оглядеться, как ко мне подлетают две женщины в пуховых платках и телогрейках. Приглядываюсь, да это же Ася с Полей, мои школьные подруги. Давненько мы с ними не виделись. Одеты они почти так же нелепо как я, поэтому не комплексую.

— Привет, — кое-как обнимаемся мы.

— Как давно мы тебя не видели, Нюр. Как дела? Замужем? — спрашивает невысокая Ася Кузнецова.

— Да нет, пока. А вы?

— А что мы? Мы как всегда, — неопределенно отмахивается Ася.

— Тебе-то проще, чем нам. В городе кандидатов больше, — язвит Поля Свиридова.

— Зато у вас здесь олигархи живут, — парирую я.

— Сдались мы им. Нет, наши маменьки, конечно, и так, и сяк нас спихивают, но буржуи так просто не сдаются, — смеётся Поля.

— Да, да. Вот, например, тётя Валя свою Нину потащила в лес, на лыжах кататься, — шепчет Кузнецова, — а обратно пошла не обычной дорогой, а другой.

— И пришли они к дому Завьяловых, — продолжает Свиридова, — это ваши соседи. Так у них собака была не привязанная, по двору гуляла и напала на них. Покусала тёть Валю, а та начала угрожать, что в суд подаст.

— Или можно миром разойтись, если их сыночек на Ниночке женится, — снова говорит Ася, — не знай уж как, но те сумели откупиться от этой безумной семейки.

Теперь понятно, почему Стас так вёл себя со мной, после того как я оказалась на их участке и повалила его. И всё равно он был груб. Я же не знала о проделках тёти Вали.

— Надо ей было с собой почечный камень дядь Вани взять, тогда бы может и сбагрила Нину.

И дружно смеёмся после моих слов.

Пока мы беседуем, на трибуне появляется Платон Георгиевич Сухой, баянист и учитель музыки. По совместительству ведущий всех праздников. Он объявляет конкурс "Царь горы". По условиям конкурса участвовать могут только мужчины, задача которых взобраться на снежную горку и зафиксироваться на ней в течение минуты, сбрасывая соперников. Смотреть на десяток мужчин, которые толкаются, кусаются и пинаются друг с другом не интересно, поэтому, оторвавшись от девчонок, я ищу маму.

А она в это время ругается с соседом-лешием. Оказывается, они не могут поделить последнюю банку мёда, которую продаёт отец Аси, Анатолий Сергеевич Кузнецов. Если вначале цена этой пол-литровой баночки всего лишь 300 рублей, то в результате торгов моей родительницы и соседа, подскакивает до 2000. В итоге мама сдаётся:

— Чтоб у тебя одно место слиплось, — чуть ли не плюётся она.

Николай Петрович лишь смеётся. Находит меня глазами, а затем дарит сладость.

— Торт испечёшь медовый и меня пригласишь, — подмигивает он мне и уходит. Тут же словно фурия подлетает мама и шипит:

— Он тебе, что глазки строит? Даже не вздумай с таким отребьем связываться. Если тебе так уж Стасик не понравился, то присмотрись к Сашеньке. Он раньше влюблён в тебя был.

— Какому Сашеньке? — морщу я лоб. И слышу голос Платона Георгиевича:

— Победителем конкурса "Царь горы" становится Александр Волков.

Поворачиваюсь к трибуне и вижу своего одноклассника, Шурика. Действительно, он бегал за мной. Но раньше это был щупленький очкарик, а теперь жилистый крепкий мужчина. Судя по взглядам, которые на него кидают местные жительницы, он первый парень на селе. Ему вручают почётную грамоту и в качестве приза дарят совковую лопату. Он сразу начинает размахивать ей как неандерталец палкой. Девушки приходят в восторг от такого зрелища, так как Сашка стоит с голым торсом и играет мышцами. И тут этот царь горы кричит во всю глотку:

— Нюрка, это тебе лопата, чтоб ты их всех закапала, — гогочет он, глядя прямо на меня.

Все взгляды устремляются ко мне. Кто-то смотрит неприятно и даже зло, кто-то с любопытством, а некоторые с одобрением. Быстро же разнеслась история о моей уборке снега. Я начинаю краснеть. Чтобы сгладить неловкое молчание, Сухой объявляет о начале следующего конкурса: "Взятие снежного городка". Играющие делятся на две команды. Одна команда должна взять снежную крепость (в качестве которой выступала та сама гора), а вторая — защищать её. В качестве оружия можно использовать снежки, мётлы и лопаты. Для пущего интереса было решено в крепость посадить прекрасную принцессу, которая подарит победителям поцелуи. И если мужчины быстро организуются в команды, то с принцессой происходит заминка. Желающих чересчур многовато. В итоге право выбрать кандидатуру остаётся за представителями сильного пола. И снова слово берёт мой одноклассник:

— Предлагаю, Нюрку Слепцову. Она — девка городская, чем ни принцесса.

То ли Саша здесь в авторитете, то ли я и правда выделяюсь среди местных барышень, но обе команды согласно кивают. Только почему меня никто не спрашивает?

— Спасибо, но я не хочу.

— А твоё мнение никому и неинтересно, — хохочет Волков и толкает меня к горе. Сопротивление бесполезно, поэтому я лишь успеваю вручить маме телефон с заданием меня фотографировать.

Передо мной возникает ещё одна трудность: как во всём своём обмундировании забраться на горку. Сашка берётся мне помочь и делает своей новой лопатой что-то вроде ступенек. Опираясь на его руку, я поднимаюсь на вершину. Теперь можно начинать.

Нападающая команда во главе с тем же Сашкой стреляет снежками. Один попадает мне живот. Хорошо, что шуба плотная. Не так больно. Другой летит в лицо. Уворачиваясь, я поскальзываюсь и лечу вниз. Вот теперь уже сильно больно: похоже, я отбила копчик. Моё падение замечают все, кроме разгоряченных мужчин, дерущихся за целый центнер снега. Ко мне подбегают Ася с Полей, помогают подняться и отряхнуться. Девчонки смеются, даже рот не прикрывая. Меня это злит ещё больше. Я что посмешищем вызывалась? Яростно хватаю Сашкину лопату и бью ей по так называемой крепости. Некачественный ему вручили приз. Сразу отлетает черенок. Теперь уж и мужчины прекращают свои кулачные бои. Один усмехается:

— А принцесса-то двинутой оказалась.

Подбегаю к матери и требую уйти домой. Она лишь задумчиво смотрит на меня и выдаёт самую ненавистную мне фразу:

— Это я во всём виновата. Во время беременности Вия посмотрела и испугалась. В результате ты нервной родилась.

Она всю жизнь этими словами вымораживает мне мозг. В детском саду со мной в группе был мальчик Тимоша, который толкал девочек в лужу. Когда он толкнул меня, я ударила его детским ведёрком по голове. И впервые узнала от мамы, что, оказывается, я нервная. Она именно так объяснила моё поведение воспитательнице. Тоже самое она сказала учительницы начальных классов после того, как я отлупила мокрой тряпкой Лидочку, воровавшую мои яблоки. И потом я ещё много раз слышала это.

— Нет, дело не в фильме, — вмешивается Николай Петрович, — а в наследственности. Гены не изменишь.

— Какие ещё гены? — краснеет мама, — ты на меня что ли наговариваешь?

— Естественно. Кто неделю назад сломал об меня ведро?

Интересненько. Я слышу об этом впервые.

— Из-за тебя я поскользнулась и пролила всю воду.

— А я при чём? Подножку что ли поставил?

В голове возникает картинка: Николай Петрович сидит в засаде, сделанной из снега, и ждёт, пока мама будет проходить мимо с двумя вёдрами колодезной воды. А потом вытягивают свою ногу-невидимку (обычную она бы заметила), и мама летит вниз. Бред какой-то!

— Нет, ты специально счистил снег вплоть до льда. Вот я и навернулась. Извинения бы лучше попросил.

— Я хотел. Но не успел. Ты слишком быстро для потерпевшей оправилась и налетела на меня. Так уж сама извиняйся за избитую спину.

Дальше я не слушаю. Лишь мысленно благодарю Николая Петровича за то, что он отвлёк внимание на себя. И в этот момент чувствую чей-то взгляд, прожигающий мне затылок. Поворачиваюсь и встречаюсь с колдовскими глазами Стаса. Он откровенно забавляется над всем происходящим. А его подруга даже тычет в меня пальцем. Что они здесь делают? Им же на работу надо. И как давно наблюдают за нами? За мной. Теперь он думает, что я совсем дикая. Что ни говори, а его мнение было для меня важным. Он и правда что-то цепляет во мне. Иначе бы я так остро не реагировала на его вчерашнее поведение и не стала бы мстить. Я даже Лёхе с Иринкой не мстила.

Мало того, что он пялится вовсю, так теперь ещё и направляется ко мне. Оля, нехотя, плётется за ним.

— Привет, — говорит Стас, — спасибо тебе за такой насыщенный день.

Он пытается заглянуть в мои глаза, которые я усиленно отвожу.

— Если бы не твои проделки, то я целый день провёл в душном кабинете за кипой бумаги. Но нет. Вместо рутинной, но срочной работы, я сначала позанимался зарядкой, откапывая машину, потягал лом, в результате опоздал на все встречи, которые пришлось перенести на завтра, на 30 декабря. И от нечего делать пришёл на деревенскую ярмарку. Сначала здесь было скучно, но потом появилась городская звезда — Нюра Слепцова, и зажгла всех. Мы никогда с Олей так много не смеялись.

Он и сейчас улыбается во весь свой красивый рот.

— Я очень рада, что продлила вам жизнь. Хотя мне совсем не весело.

— Отчего же? Ты же напакостила тупенькому мажору. Ты же так обо мне думаешь? Как и половина вашей деревни. А другая половина только и мечтает меня женить на чьей-нибудь дочурке.

— Ты на мою маму намекаешь что ли?

— И на неё в том числе. Или я не прав?

— Нет, прав. Она спит и видит, как выдать меня за хорошего Стасика. Но мне ты и за бесплатно не сдался: наглый, самоуверенный, с жиру взбесившийся олигаршонок!

Не зная, что ещё сказать, я хватаю пригоршню снега и кидаю её прямо в лицо этому негоднику. Только он проворно уворачивается от снега. А вот его подруга не успевает. Снег попадает ей на подбородок и шею, скользя вниз под её норковую шубку. Раздаются жидкие аплодисменты. Оказывается, я снова привлекла внимание деревенских. А хлопает Сашка и такие как он, те, кто не принимает новых односельчан.

— Ааа. Холодно. Стас, помоги, — повизгивает Оля, расстёгивая шубку. Мужчина бросается ей на помощь.

Я же подхожу к маме и спрашиваю:

— Слышала?

Она лишь грустно кивает.

— Тогда перестань его восхваливать. И пошли домой. Я замёрзла уже.

Берём наши тяжеленные сумки (похоже, она каждую единицу товара скупила) и медленно бредём домой. Через десять минут нас догоняет запыханная Ася:

— Нюрочка, мне нужна твоя помощь?

— Что случилось? — испуганно спрашиваю я. Может Стас драку с деревенскими затеял?

— Завтра в школе будет спектакль для начальных классов. А Олеся, наша вечная Снегурочка, заболела. Нужно её заменить. Кого не прошу, все заняты. Может ты сможешь?

Она с мольбой в глазах смотрит на меня. Я знаю, как для Аси важны её учащиеся. И соглашаюсь.

— Тогда я заскочу часика через два и принесу сценарий. Там несложно.

Уже вечером просматриваю фотографии, сделанные мамой. Я и правда кажусь неадекватной. Веду себя как подросток, что мне совсем не свойственно. Может на меня так воздух деревенский влияет?

Выкладываю в Инстаграм ещё две фотки: на одной я стою на вершине так называемой крепости (подписываю её "Хозяйка снежной горы"), на другой в припадке ярости ломаю Сашкину лопату (подписываю "Городская сумасшедшая").