3

Дружко благодарно принял мешки, но тут же замер, уловив носом аппетитный запах. – Каша с мясом? – спросил он с легкой улыбкой. – Знаешь, прежде Затейница все больше нас снабжала, но домой не пускала. Не думал, что ты еще и готовить умеешь складно. От этих слов в груди Наташи растеклось тепло. Позвала, по которой она изголодалась, как жаждущий в пустыне, пролилась на высушенную почву ее нервов, как живительная влага. И даже от такой мелочи Наташа буквально расцвела. – А хочешь, я накормлю? – предложила она, сама удивившись, чего вдруг стала такая смелая с незнакомым человеком. – Ой, а это не будет… Ну… Неловко? – в ответ смутился Дружко и Наташа разглядела, как его светлые щеки немного порозовели. Наташа пожала плечами и усмехнулась. Ну, и сердобольная же она, действительно. Но ведь так приятно, когда ценят то, что делаешь. – Да ничего. Если голодный, садись, вместе поедим. А ты мне расскажешь, что тут к чему. Как ты понял, я здесь недавно. Улыбка Дружко стала совсем добродушной. – Ну если так, то давай. Они сели за стол, и Дружко, с благодарностью кивнув, принял ложку. Отломил хлеб, и Наташе показалось, он больше счастливым и не бывал. – Знаешь, ты словно тут и родилась, – проговорил он, откусив хлеб и отправляя в рот ложку каши. – Так всегда с Затейницами. Они будто часть деревни с самого начала. Даже если вот сию минуту прибыли. Нам спокойно, а вам – хорошо. Наташа улыбнулась, проглотив кашу. – А ты давно в деревне живёшь, Дружко? – С рождения, – кивнул он. – У нас тут, понимаешь, родиться не сложно, а вот прожить свою жизнь правильно – умения требует. Каждое утро надо вставать с благодарностью, к работе относиться уважительно, а к людям – с добротой. Ну и, конечно, Затейницу почитать. А ты, значит, теперь на место прежней. И как это вообще происходит?… Наташа опустила взгляд на свою тарелку, задумавшись. –Знаешь, я и сама не понимаю. Вчера я в совсем другом месте находилась, а сегодня просыпаюсь здесь. Так странно… Но почему-то спокойно, как будто я на своём месте. Дружко посмотрел на неё с пристальным вниманием, в котором она уловила неприкрытую заинтересованность и почему-то тепло. – Может, так судьбе угодно? Наши старики верили: всё в мире не случайно. – Хочется в это верить. – А ты верь, – хмыкнул блондин. – Старики говорят, работает всё, во что веришь. – Мудрые у вас старики, – заметила Наташа. Они продолжили обедать, заедая кашу хлебными кусочками с намазанным на них маслом. Блондин рассказывал о деревне Кедровичке, о местном укладе, о жителях и округе. Оказалось, деревня живет натуральным хозяйством, лекарственными травами, которые все собирают в теплое время года и целебной водой. Деревня насчитывает около пятидесяти домов, а круглые они потому, что что так легче сберегать тепло студеными зимами. И переносить избы тоже легче – перекатил и всего делов. Дружко рассказывал резво и с увлечением, в какой-то момент Наташа стала замечать, как он посматривает на неё – взгляд то и дело скользил по лицу, а когда ловил её взгляд, быстро отводил. Наташа про себя хмыкнула – парень привлекательный: высокий, крепкий, улыбка теплая, искренняя, словно солнышко среди зимних сугробов. Через некоторое время она заметила, что и сама частенько на него поглядывает. Когда они доели, Дружко поблагодарил её, взял свои мешки и поднялся из-за стола. – Благодарю тебя, Затейница Наташа, за угощение и за снедь, – проговорил он, кивнув. – Как-нибудь ещё зайду, если позволишь. Может, за дрова возьмусь или ещё чем в хозяйстве помогу. Годится? Наташа улыбнулась, пряча лёгкое смущение. – Заходи, конечно. Лишняя пара рук в доме не помешает. Дружко еще раз кивнул, натянул шапку и, оглянувшись на пороге с немного смущённой улыбкой, исчез в снежной дымке. После его ухода Наташа ещё какое-то время сидела, обдумывая весь разговор, но затем решила заняться делами. Если это и впрямь теперь ее дом, то держать его в чистоте и порядке, который устроила она сама, а не кто-то другой – ее прямые право и обязанность. Изба, хоть и выглядит уютной, но требует ухода. Порыскав по углам, Наташа нашла у печи веник и взялась за уборку. Она и сама не заметила, как увлеклась: всё вокруг словно говорило, что дом живой и рад видеть заботу. Каждый уголок отдавал теплом и уютом. И чем больше Наташа для него делала, тем более родным становился этот дом. Спустя несколько дней ей уже казалось, что она всегда жила здесь, в Кедровичке, а бесконечное уныние и беспросветная жизнь в городе всего лишь дурной сон, от которого она, к счастью, проснулась. Потихоньку Наташа обжилась в избушке: вещи и утварь складывались под руку, еда чудесным образом оказывалась в запасе, а печь грела мягким, ровным теплом, поддерживая её настрой. Сперва она пыталась понять, откуда в ее закромах всегда полно снеди. Пока однажды заглянувший старик Ведан не рассказал о том, что дом питается добротой хозяйки. Чем больше в хозяйке теплоты, доброты и благости, тем больше дом создает запасов и всего, что нужно не только ей, но и другим. Наташа, конечно, удивилась такой механике, но она ей понравилась. К концу недели к Наташе начали захаживать деревенские, которые прознали о новой изобильной Затейнице. Как-то пришла пожилая женщина с узелком. – Приветствую, милая Затейница! – сказала она с приветливой улыбкой. – Я Авдотья, живу у речки. Пришла за мукой пшеничной. И чутка масла попросить. Наташа быстро собрала ей узелок, та поблагодарила, и Авдотья подсела к столу, охотно болтая о жизни. – У нас тут мирно, Затейница Наташа. Народ простой, душевный. Скажи, если помощь потребуется. Кто угодно рад помочь. Мы ведь тут все считай родня. – Спасибо. А почему вы всех, кто в этом доме живет, называете Затейницами? Авдотья улыбнулась. – Так энто, Затейница это та, у кого дела спорятся. Ты вот, говорят, как только пришла, и каши наварила, и запасы всем поделила. Так про тебя и рассказывают: мол, добрая, щедрая. Прежняя тоже была хорошей, но потом что-то неладное пошло. И запасы стали у нас истончаться. Вот ты и пришла ей на смену. Наташа почесала лоб. От того, что ее считают хорошей, разумеется, приятно. Но что же стало с прежней Затейницей? Разве может случиться так, что у человека, который по своей природе заботлив, истощилась… Что? Забота? В задумчивости Наташа провела Авдотью, а та обещала навестить её ещё. На следующий день Наташа снова услышала стук в дверь. На пороге с широкой улыбкой застыл Дружко с вязанкой дров на плече. Наташа улыбнулась ему – надо же, сдержал слово. – Здравствуй, Затейница Наташа! Вот дров тебе наколол, да ещё хвороста принёс – он сухой, хорошо для растопки. – Спасибо, Дружко. Заноси, – поблагодарила она пустила его в дом, затем они вдвоём сложили дрова у печи. Сев на лавку отдохнуть, Дружко украдкой посмотрел на Наташу. – Ну как, – спросила он бойко, – привыкла в нашей деревне? – Понемногу привыкаю, – ответила Наташа, улыбаясь. – Хотя удивительно, конечно. Но здесь хорошо, уютно как-то. По ощущениям я дома. Дружко вздохнул с облегчением и, немного подумав, добавил: – Ты… ты, если чего понадобится, ты зови. Я тут недалеко, всегда приду. Наташа усмехнулась. Дружко и правда приятный парень и даже ей нравится. Правда вот в голове будто все еще какой-то барьер. Ведь она замужем. Между ней и мужем давно ничего не осталось, и еще надо подумать было ли вообще. Но можно ли читать, что она развелась, если попала в другой мир? А Дружко будто уловил ее колебания и стал заглядывать чаще – то с дровами поможет, то по хозяйству. Иногда даже приносил что-то из деревни – горшочек мёда или связку лука.