12

Я ехала, переброшенная через плечо клептомана, и отчаянно скучала.

— Вы-то зачем за мной увязались? — подперев кулаком щеку, спросила бегущих следом лис, те не отставали ни на шаг от Горыныча, практически наступая ему на пятки. — Мы же планировали, что злодей нас прямо в свою сокровищницу уволочет, да там и оставит. А так неизвестно, что теперь будет, хоть вы спасетесь.

— Так это… — запыхавшись, пытались найти причину воры-рецидивисты. — Камень, сокровищница!

— Мы тебя без помощи оставить не можем! — Куст и статуя бодро трусили следом за злодеем, теряя листья и куски грязи. — Ты, девица, не бойся! С нами не пропадешь.

Я уже в этом не сомневалась. Не пропаду, а попаду — в неприятности!

— А зевать не будешь, еще что-нибудь и приобретешь! — добавила лисица, на бегу счесывая с хвоста куски грязи гребешком неизвестного происхождения. По виду гребень мужской, с черепами, костями и змеюками. У Горыныча украла?

Приобрету? Если только геморрой и проблемы!

И надо было так вляпаться? Что за мир? Куда ни плюнь — злодеи, воры, клептоманы, маньяки и маньячки! И я посреди всего этого!

Ладонь змея ласково погладила меня по пятой точке, так вор ласкает нечестно приобретенное добро.

«А пускай этого клептомана воры чистят, — внезапно решила я, очень обозленная бесцеремонностью злодея. — Хоть какая-то маленькая месть».

Чую, лисиц не только камень перемещений в сокровищнице интересует, но и сами сокровища, а я — как бесплатный билетик на вход. И ведь слова поперек не скажешь, проблем больше будет!

Ну что за мир? Здесь все и каждый друг друга используют!

А гада этого, златолюбивого… — я, подперев щеку, скосила глаза на бодро вышагивающего Горыныча, — мы перевоспитаем! Враз злато-серебро любить перестанет! Более того, клептомана нашего от одного упоминания драгметаллов тошнить и мутить будет.

Хотя приходится признать, без лисиц с их изворотливостью лежать мне сейчас кучкой пепла.

Я тяжко вздохнула, практически как больная корова.

— Не волнуйся, Злата, мы все продумали! — утешила лиса, подмигнув смешливым глазом. Этого-то я и опасалась. Я повторно обреченно вздохнула. Меня начинала нервировать активность рыжих рецидивистов. Или они сами «золотухой» страдают? В скрытой форме.

Скучать пришлось недолго, зато нервно. Злодей спешил припрятать добытую драгоценность, то есть меня, в своем царстве, а потому сокращал путь через змей-камни.

Такие огромные столбы из змеевика, торчавшие из земли то тут, то там. Поросшие мхом, травой, плющом и загаженные лесным зверьем, а с другой стороны у этих камней тень чернильная. Звери и птицы даже ходить с той стороны боялись, не то что стоять возле, по кругу каменюку и его тень обходили.

В эту тьму и нырял, как в омут, Змей Горыныч. Внутри примерно так же по-колодезному было зябко и холодно, словно здесь проходили ледяные подгорные протоки воздуха, никогда не видевшие тепла и солнечного света.

Каждый раз, как мы ныряли в такую дыру, кольцо на моем пальце дрожало. Вероятно, от страха. Когда я поняла, что злодей колдует, бояться было уже поздно.

Так мы и ныряли из тени в тень, пока не оказались у огромных ворот, что высились у самого подножья горы.

По виду им было сто лет в обед, а то и вся тысяча. Когда Змей Горыныч постучал, раздалось громкое эхо, такое может быть только в гулких, абсолютно пустых подземных пещерах.

Я думала, нам никогда не откроют по причине того, что с той стороны этих доисторических дверей все вымерли еще в эпоху динозавров.