6

На пороге стояла… стояла…

Я невольно посмотрела на статую у входа, потом на фигуру, которая открыла мне дверь.

«И тут тоже ряженые, — только и подумала я, — лапти, сарафан, рубаха. Сколько можно?»

Небо поплыло, меняясь местами с землей. Лисичка в косынке, точная копия статуи, всплеснула лапками и нервно дернула хвостом, на ее мохнатой морде читалось великое изумление. Из-за ее плеча выглядывал навскидку ее брат, если только не партнер по «фыр-фыр». Здесь присутствовало то же самое: рубаха-косоворотка, расшитая петухами, лапти и кумачовые шаровары. Но дальше досмотреть я не успела, потому что небо с землей окончательно поменялись местами, и я почувствовала, как сползаю вниз по ступеням крыльца.

Очнулась я в избе на лавке. На меня брызгали водой и обмахивали косынкой, стоявший рядом лис хмурил рыжие брови.

Не почудилось. И вправду звери. На задних лапах ходят…

— Наконец-то очнулась, думали уж, «малахитница» у нее. Того и гляди в огороде еще один истукан появится!

…И РАЗГОВАРИВАЮТ! — меня охватила паника. Обложили со всех сторон! Можно было бы не проверить своим глазам, если бы глюки не были столь материальны.

И тут я заметила нечто странное: лис был не рыжий, а зеленый! Опять этот цвет! Проказа у них тут, что ли, такая?

Я боязливо отодвинулась от лисиц.

Кстати, где это тут?!

В моем мире такой заразы не водилось, и чтобы звери на задних ногах ходили и разговаривали — тоже. Стоп! Маньячище лесное сказал, что спрятался в другом мире. Так это что, он меня в свой уволок?

Ой, мля-я-я-я-я! Что же делать? Можно было бы и в это не поверить, тешить себя надеждой, что я в своем мире, а это трогательный зоопарк с дрессированными животными, ряжеными, однако вот оно — рыже-пушистое и живое доказательство. Говорит и не затыкается! Никуда от такого не спрячешься. Увы, надо признать, что я встряла, а еще надо было соглашаться на горшки и сени там, в своем мире, потому как неизвестно, что меня ждет здесь и что предложат.

Я вернулась к насущной проблеме. Мало того, что чужой мир, так еще и заразный! А это маньячище лесное между мирами шастало и меня грязными руками за пятую точку лапало!

— Что это у вас здесь? Чума?

— Не-а, малахитница. — Ответом было мое удивленное лицо. — Ну, это когда прокляли взглядом, то есть сглазили и заколдовали, превратив в камень.

Я икнула, осознав. Статуи в лесу! Все эти птицы, звери, даже насекомые! В траве их было видимо-невидимо! Волосы зашевелились на голове от открытия.

— Кто же у вас здесь такой ужас творит?! Каким бессердечным нужно быть, чтобы все в камень обращать? — Сразу пришло на ум маньячище лесное. — А… А вы? — я несмело ткнула пальцем в позеленевшую кусками лисью шкурку.

— А меня по касательной взглядом задело. Когда такое случается, сердце в камень превращается, а сам ты не сразу глыбой обращаешься, а постепенно. — Лисичка серьезно покивала в знак согласия с лисом и утерла нос завязками платка. — Если такое дело, то лучше убиться, чтобы не мучиться. Только я так просто сдаваться не собираюсь. Я за все отомщу!

В дверь злобно и нетерпеливо постучали. Уже по одной манере барабанить можно было догадаться, кто это.

Звери вздрогнули. Я, впечатленная лисьим рассказом и глобальностью проблем, небрежно махнула рукой.

— А, не обращайте внимания, это, наверно, лесной маньяк, видел, в какую избу я зашла. Хочет меня в бесплатные служанки затащить, а я без оклада и соц. пакета горшки не мою, печь не топлю и прочее-прочее не делаю.

На меня уставились, как на пришибленную. Но после сообщения о том, что по местности ползает неизвестный проклинающий взглядом, я не была уже столь легкомысленно настроена.

— А не наш ли это закомплексованный глазастик, что так бездушные булыжники любит? — Морды лис вытянулись от непонимания. — Ну, тот, что всех обращает.

Я дала описание маньяка:

— Рыже-зеленые волосы, горящие огнем глаза, скверный характер, с таким сто процентов не женат. Всех без разбору жениться зовет и кольцами одаривает. — При последних словах у меня хватило совести спрятать руки и стыдливо покраснеть.

Морды лисиц надо было видеть.

— ДА ЭТО ЕЩЕ ХУЖЕ! — завопили рыжие в один голос и бросились кто куда. Лисица швырнула на пол платки, лис стал быстро-быстро метать туда вещи.

— Хуже того, кто бродит по лесу и все живое в камень превращает? — не поняла я.

Мечущиеся по дому в панике лисы столкнулись лобиками на середине избы и повалились на пол.

— Хуже во сто крат!

— Хуже! — подтвердил лис, прижимая на лбу шишку. — Этот взглядом сжигает сразу!

— Василиск, что ли?

— Хуже! — хором ответили лис с лисицей и принялись за сбор вещей. А в дверь уже ногой колотили. Нетерпеливо так, настырно. Будто и не сомневались, что войдут.

— Открывай! — Оба зверя разом побледнели. Кажется, не одна я была знакома с маньячищем лесным. Я узнала голос, не предвещавший ничего хорошего.

— ЕЩЕ ХУЖЕ? — мне передалась лисья паника. — Куда уж хуже? Да кто это такой?

— ЗМЕЙ ГРЫНЫЧ! — завизжали лисы и споро стали вязать узлы.

— Змей? Тот, что из сказки?

— Из какой сказки? Где ты такие страшные сказки видывала? — обругала меня лиса.

— ОТКРЫВАЙТЕ НЕМЕДЛЕННО! ДВЕРЬ СОЖГУ! — зарычали с той стороны. Дерево и в самом деле задымилось.

— БЕЖИМ! — завопили лисы. Похватав узлы и меня под белы рученьки, иноходью нырнули в окно и понеслись. Лисы бежали гладко, устремив носы вперед, прямо по курсу, только ноги мелькали смазанным пятном. Я пыхтела следом. Им бы на дело вдвоем ходить! От любой погони бы ушли. Я поспевала как могла. Но недостаточно быстро, внезапно меня догнала одна мысль.

— Значит, это не Горыныч в камень взглядом обращает?

— Не-а, — отозвались лисы, не забывая перебирать лапами. Узлы они повесили на плечи и, вцепившись в меня с двух сторон, бежали куда глаза глядят. — То хозяйка медной горы объявилась у нас. Ее еще Зеленой Госпожой зовут. А Горыныч у нас только в пепел обращать умеет.

— И в пар, — прибавила лисица.

Я сглотнула, побледнела и впечатлилась: по здешним лесам два маньяка ползают! Один страшнее другого!

М-да, все становилось ясно, как в безоблачный день: я встряла! Мля-я-я-я!