7

Через час быстрого бега, когда я окончательно выбилась из сил, запыхалась и у меня стало колоть в боку, мы оторвались от преследователя. Хотя поначалу мне казалось — не убежим, так ярко вспыхивали кусты и деревья по обе стороны от нас. А как пылали! Загляденье. Но мы старались не оглядываться. Если б не лисы, мне бы ни за что не уйти от змея. Подозреваю, что в своей жизни они промышляли темными делами и не раз им приходилось драпать, только недавно рыжие остепенились, потому как навыки еще не забылись.

Лисонька сидела на пеньке, совсем как та каменная статуя, и утирала лапой нос.

— Была у меня избушка лубяная… — заныла лиса.

— Хватит ныть! — перебил ее лис, тяжело дыша.

— И ту Змей Горыныч спали-и-и-ил!

— Новую найдем. Почитай, половину края зеленая зараза в камень превратила. Пустых изб навалом.

Прошло немало времени, пока мы отдышались.

Лисица все ныла.

— Гребешка жалко-о-о-о, чем я теперь хвост расчесывать буду? И бусиков.

— Не ной, новые… — лис осекся.

— Найдем? — подсказала я, осознавая, что спасли меня от коварного змея двое воров-рецидивистов.

— Почему он вообще за тобой гонится? — недовольно спросил лис, пойманный на горячем. — Ты ему что, на хвост наступила?

— Ну, я этого… того. Немного помешала. — Лисы уставились на меня, как на сверхчеловека, бессмертного и оттого смертоубийственно смелого.

Я рассказала, как все было.

— Ну, сначала я увидела на дороге двух змей и нечаянно пнула их ногой.

— Нечаянно? — Морды рыжих перекосило от ужаса. В глазах читалось: «Вот сумасшедшая! Отчаянная!»

— Так что они улетели далеко в кусты. А там оказались эти маньячищи. Им я тоже сплетаться помешала.

— Оуй! — Лис схватился за голову и прикрыл уши лапами, чтобы не слушать о моих самоубийственных подвигах.

— А потом этот ненормальный на меня напал и в волосы вцепился. Думала, вырвет с корнем! Так ему мои косы понравились, отпускать не хотел. Решил украсть меня вместе с ними и припрячь к домашней работе.

— Уай! — Лисица пригнулась и закрыла лапами рот, чтобы не высказать все, что она обо мне думает.

— …Но я вырвалась и сбежала от него, это было легко!

— О-о-о! — Обе лисицы закрыли глаза, чтобы не видеть мою глупость.

— Ну все! — с остекленевшим взглядом подвел итог моему рассказу лис. — Тебе конец. Можешь прощаться со своим мехом, шкурой и жизнью!

— Нам конец! — уточнила лиса. — Он нас видел.

— Да на что ему мои косы сдались? Своих волос, что ли, нет?

— Он у нас этого… того… немножко с присвистом и десятью переборами, — попытался объяснить лис. Но это я и без него уже поняла.

— Что он маньяк, я в курсе.

— Нет, не маньяк, а клептоман, заразился «золотухой» от Великого Полоза. У того это с рождения и уже не лечится, почитай, иммунитет ко всему золотому. А змия нашего сильненько скрутило.

— Что за золотуха такая? Чесотка, что ли?

— Типа того, только хуже.

— Еще хуже?

— ЕЩЕ! Как золото увидит, так сам не свой становится: и бессонница у него, и аппетиту нет, и ладони чешутся.

— Я смотрю, у вас здесь та еще эпидемическая ситуация. Что ни шаг, так зараза какая-нибудь на пути.

— Так все бы ничего, только Горыныч наш дюже упорный. Завсегда своего добивается. А коли получить не может, так звереет! И спасайся кто только может!

— Так что быть тебе, девица, у него на посылках. Сама виноватая. Нечего было подглядывать, как змей со змеицей женится. Раз он тебя увидел и косы твои ему по душе пришлись — он тебя ни за что не отпустит! Беги не беги — его будешь! Утащит в свое змеиное царство!

— А все болезнь эта проклятая! — шмыгнула носом лиса. — Ой, жалко мне тебя, девка! Жа-а-а-алко! — Она, видно, вообще любила повыть, ей бы волчицей на свет родиться. Обе лисицы смотрели на меня с сочувствием.

Сперва от такой новости я оторопела. Значит, маньячище лесной и впрямь оказался так опасен, как показался, и еще этот взгляд его гипнотический. Кусты горящие да дверь дымящая, и характер скверный, явно неженатый.