8

Я подумала и решила.

— Не будет такого! Отродясь посудомойкой не была, а вступать в новые токсичные отношения не собираюсь! Еле-еле из предыдущих вырвалась!

— Так как же это?! — всплеснула лапами лисичка, а лис отвел взгляд. — Нельзя не подчиниться! У Горыныча ведь все не как у людей, змей он по крови из змеиного царства, что не по его слову сказано, али сделано будет — так звереет сразу! Огнем во все стороны пышет. А ежели совсем все против его желанья, так и обернуться змеем гигантским может. И тогда беда всем будет! Лучше его не гневить лишний раз! Ты б уважила его, глядишь, и змей сменит гнев на милость…

— Да ты что, лиса, с пня упала? — набросился на рыжую лис.

— А то! — оскалила та зубы на своего подельника. — Ты уж готов со своей шкурой расстаться, а некоторым здесь шубой быть не хочется, тем более паленой! — Лису пришлось прикусить язык и снова отвести взгляд, по всему было видно — не соперник он огненоглазому змию.

— Так что же, красну девицу ему отдавать?

— Так сама виноватая, нечего было подглядывать!

— Как будто ты, рыжая, этим же не грешила!

— Мне и в голову не приходило под дых Змея Горыныча пнуть, когда он на травке сплетался! Косами перед ним вертела, теперь пусть сама и отвечает за необдуманные поступки!

Лисы оскалились друг на друга и вздыбили шерсть. Еще чуть-чуть — и полетят клочки по закоулочкам.

— Хватит! Ну, значит, так. Мы вашего клептомана жадного до злата лечить будем, — решила я. А пока суд да дело, дорогу в свой мир поищу. — Ничьей служанкой я становиться не буду! У меня тоже, видите ли, характер имеется!

— Да как так можно? — открыла было рот лиса, но тут же захлопнула пасть, клацнув зубами, это она мой взгляд настойчивый и решительный увидела.

— Боюсь, у Горыныча болезнь перешла в хроническую форму. Он от нее, почитай, несколько веков мается. И самому худо, и другим жить не дает, — задумчиво почесал за ухом лис. Он ни на секунду не верил, что можно отучить кого-то любить золото, там более Горыныча, для которого этот вопрос, похоже, был принципиальным.

— Йе-е-е! Сколько-сколько? Несколько веков?

— Ну он вроде как в спячку впадал. Мы уж думали — пропал Змей Горыныч, радоваться начали, ан нет — объявился. Гаже прежнего стало. У него и без того характер был скверный неженатый, а как разбудили его, так и вовсе житья не стало.

— Рано разбудили. Не выспался, видать, — внесла свои пять копеек мнения лиса.

Да уж, надобно сказать пару добрых слов тому, кто додумался такую гадость огнеглазую разбудить. И чего ему не спалось? Как проснулся, так сразу по бабам!

— А насчет всего остального — перетопчется, — продолжила я перечислять все, где Змею Горынычу ничего не обломится. — Я, кажется, его от той, с кем он на траве валялся, спасла. Она вся зеленая была, как вы и описывали, и глаза странно на змея пучила. Если б не я, у вас бы еще одна статуя прибавилась.

— Да быть такого не может! Чтоб на Горыныча такое и действовало! — Лис схватился за голову и в отчаянии попытался оторвать себе уши. — Ой, беда-беда, огорчение! Змей — он ведь у нас здесь самый сильный! Тот еще гад, конечно, и душегуб, но наш, собственный, почитай, родной, все к нему уже давно привыкли, к закидонам его и златолюбию! Коли его не станет, так и конец нам всем! Превратит все царство-государство Зеленая Госпожа в камень! Быть нам всем статуями!

— Девица-красавица! — Лисы бросились ко мне и вцепились лапами в свитер. — Не погу-у-у-уби! Уважь змея! — Я возмутилась, что значит «уважь»? — Ну что тебе волосы? Не руки же, отрастут! Отдай косы окаянному! Пусть подавится! Чем хочешь отплатим, служить верно будем. — Я отступала, пытаясь оторвать цепкие лисьи лапы от одежды. Мне надо было подумать. Волосы — не такая большая цена, чтобы местный ирод от меня отцепился, к тому же я давно хотела стрижку сделать. Может быть, это и вправду поможет?

— Камень волшебный у змея из сокровищницы украдем! Тот, что между мирами ходить позволяет! Помирать-то как не хочется!

— Что вы сказали? Камень, меж мирами? — Лисы дружно закивали так, что у них головы чуть не отвалились.

— Ведь если Змей Горыныч своего не получит — беда будет! А так одним ударом умыкнем двух куриц! — переиначила пословицу лиса. Это казалось самым легким решением, малым злом.

— Ну что ж, видно, судьба у меня такая, жлоба вашего, до девичьих кос охочего, переучивать на чужое не зариться. Меняю перевоспитанного змея на камень, что меж мирами ходить позволяет.

Лисы долго не думали.

— По лапам!

— По рукам!