глава 16. Вестница Сиятельной Праматери
Главный дознаватель гарнизона, получив отмашку от начальника крепости, взявшего на себя роль глашатая королевской воли, потянулся к свитому в петлю канату, предвкушая, как тот затянется на шее оборотня. И тут ему в лицо метнулось что-то огромное, белое, хлестнуло по глазам, ослепило. Палач зашатался, замахал беспорядочно руками, теряя равновесие, отступил на пару шагов и упал вниз, на землю, с узкого деревянного помоста.
Зрители, окружавшие эшафот, не сразу заметили, что с приговоренного сползают, рассыпаясь прахом и ржавчиной, путы и сеть. На глазах потрясенной публики откуда-то сверху на палача с гневным клекотом спикировала, бросилась, щелкая клювом и размахивая крыльями, белая с рыжеватыми вкраплениями птица.
— Совень! Белая совень! — закричал кто-то.
— Вестница Сиятельной Праматери! — подхватил другой голос.
Суровые воины, крепкие, закаленные в боях, начали пятиться от помоста, опускаться на колени, перекрещивая руки на груди и склоняя головы в знак почитания: во всех трех королевствах считалось, что Белая Совень — птица Сиятельной, вестница ее воли.
— Это знак! — не растерялся, подлил масла в огонь религиозного безумия Дагрон. — Сиятельная дает понять, что ей не угодна эта казнь!
— Освободить! Мы должны отпустить пленника! — подхватил Сандгрон.
Толпа загомонила, подхватила эти слова, требуя от начальника крепости свободы для оборотня, которого пару мгновений назад мечтала увидеть повешенным.
— Остановите казнь! — раздавались крики. — Нельзя противиться воле Праматери, если не хотим навлечь на себя бед!
— Расступимся, братья по оружию! — тут же подал Дагрон новую мысль испуганной толпе. — Дадим дорогу тому, кто осенен высшей милостью!
— Дорогу княжичу! — вновь поддержал выступления эльфа огненный воин.
Люди, окружавшие помост, начали тесниться, освобождая Ольгрону дорогу к воротам.
Сам Ол не поверил своим глазам, когда с неба на голову ему и его палачу упала, шипя, крича и хлопая крыльями, разъяренная птица.
— Лучик? — спросил он недоверчиво и поднял перед собой руку, сгибая ее в локте, чтобы птица могла присесть к нему на плечо. — Сиятельная! Этого не может быть!
Совень, столкнув с эшафота палача, заложила крутой вираж, подлетела к оборотню, уселась на подставленный ей локоть и потерлась своей пернатой головой о щеку молодого мужчины.
— Ведь это же ты, Лучик, правда? — переспросил Ол.
— Угу-у! — ухнула птица, и в ее голосе мальчишке послышалась нежность.
— А я уже с жизнью простился… — признался шепотом рыжик. — Ой! У меня же руки свободны! И ноги?! — внезапно осознал он и, наконец, прислушался к крикам толпы.
А когда расслышал — с трудом скрыл свое удивление: люди требовали отменить казнь и отпустить его! С испугом и благоговением смотрели они на сидящую на плече Ольгрона совень-Златку, которую сочли Вестницей Сиятельной Праматери.
— Уходи, оборотень! Ступай на все четыре стороны, раз уж сама Сиятельная не желает твоей смерти, — указывая рукой на ворота, провозгласил стоящий у самого края помоста офицер-сотник.
— Да, иди, тебе даровано избавление! — подхватили еще несколько человек.
Ольгрон собрал всю свою выдержку, чтобы не броситься бегом, неторопливо спустился по ступеням эшафота и зашагал к воротам, которые тут же принялись отворять стоящие на карауле у входа стражники.
Пока княжич шел по узкому проходу, образованному десятками людских тел, Даг и Санд незаметно пробрались к боковой дверце, чтобы выйти из крепости одновременно с освобожденным пленником. Они не разговаривали между собой, боясь спугнуть удачу, и лишь обменивались напряженными взглядами, согласовывая действия.
Едва рыжик ступил за ворота, к нему шагнули двое незнакомых воинов в мундирах одного из герцогских домов Зерафири.
— Быстро в карету! — приказал один из них голосом Дагрона.
— Ходу, ходу! — подхватил другой голосом Сандгрона.
Совень-Златка встрепенулась, раскрыла клюв, растопырила крылья, готовясь напасть на новых обидчиков, но Ольгрон, учуявший знакомый запах маршала и эльфа, положил свободную ладонь ей на лапки и шепнул чуть слышно:
— Это свои, Лучик! Успокойся! — и торопливо зашагал к экипажу.
Воскобойникова так и не поняла, кто они — эти «свои», и откуда взялись, но поверила младшему мужу и затихла. Оборотень торопливо, почти бегом, приблизился к карете и запрыгнул в нее. Двое незнакомцев единым слитным движением вскочили на скамеечку для возницы, один из них схватился за поводья и принялся понукать зерблюдов, выводя упряжку на дорогу.
Когда карета тронулась, совень-Злата встрепенулась и заглянула в бледное осунувшееся лицо рыжика. Она хотела бы задать мужу сотню вопросов, но в облике птицы это было невозможно.
— Погоди, Лучик, не перекидывайся пока, — заметив неуверенные движения жены, предупредил Ол. — Надо перебраться через границу, только тогда можно будет считать, что нам всем удалось спастись.
Злата махнула крылом вперед, указывая на стенку, за которой сидели два воина.
— Кло-кло-кло? — произнесла вопросительно.
— Ты разве не узнала их? — правильно понял сомнения супруги Ол. — Нас с тобой забрали и увезли из крепости Дагрон и Сандгрон. Как же вы все вовремя!
Молодой мужчина засопел носом, прикрыл глаза, пытаясь совладать с чувствами, но пара слезинок все же сорвалось с его ресниц и покатилось по щекам…
Воскобойникова посмотрела на это и легонько, так, чтобы не травмировать, но отрезвить, клюнула своего младшего мужа в палец, а когда он уставился на нее в немом удивлении — зашипела и даже пару раз угукнула грозно.
— Ты что, Лучик? Зачем дерешься? — непонимающе взглянул на совень Ольгрон.
«Не реви! Сам сказал: расслабляться рано!» — ответила ему Воскобойникова, но из ее клюва вырвалась только шипение и парочка грозных «угу-гу!»
Как ни странно, Ол снова догадался, о чем пыталась сказать ему жена:
— Все-все, Злата, я уже справился. Это была минутная слабость, — погладил он пернатую голову.
Совень слегка кивнула, одобряя услышанное, и принялась усаживаться, точнее, даже укладываться, как в гнезде, на коленях рыжика. Ол помог ей устроиться и принялся рассказывать о том, что с ним произошло. За три дня в подземном каземате он так соскучился по обществу, что сейчас наслаждался возможностью поделиться с женой всеми впечатлениями, переживаниями и приключениями. Злата, слушая рассказ оборотня, шумно вздыхала, топорщила перья и то ухала удивленно, то угукала возмущенно: мало она, оказывается, поиздевалась над его высочеством Максоном. За то, как принц Зерафири поступил с Ольгроном, его убить мало!
***
Тем временем Даг и Санд, сидя на облучке, раздумывали о том, как прорваться через границу на земли родного королевства и гадали, как скоро начальник крепости и командир гарнизона очнутся и бросятся вслед беглецам.
К сожалению, произошло это гораздо скорее, чем хотелось бы. До Восточной заставы оставалось еще две четверти часа езды, когда на горизонте показалось десятка три вооруженных всадников на зерблюдах.
— А вот и преследователи, — безрадостно отметил Дагрон. — Оторваться не получится: наши животные устали, и даже если мы их загоним, от погони не уйдем.
— Можешь сообразить пару-тройку ловушек из своего темномагического арсенала? — предложил маршал.
— А это идея, — криво улыбнулся эльф. — Для сложных многоуровневых ловушек нет ни времени, ни заготовок-артефактов, но пару сюрпризов я, пожалуй, сумею смастерить.
Магистр Дагрон повернулся, постучал в окошко, проделанное в передней стенке кареты:
— Ольгрон, Злата! За нами погоня. У отряда наверняка приказ схватить нас — всех четверых.
— Что делать будем? Драться? — тут же насторожился выглянувший на стук рыжик.
— Драться в нашем положении — крайняя мера. И очень нежелательная. На их стороне численный перевес и закон: мы находимся в Зерафири без официального разрешения.
— Тогда что ты предлагаешь? — поинтересовался оборотень.
— Ну, для начала я попытаюсь отвлечь и задержать преследователей. Но для этого мне нужно несколько твоих шерстинок и несколько перьев с нашей совени.
— Понял, — кивнул Ольгрон. — Лучик, ты слышала? Можно выдернуть у тебя пару перышек?
Воскобойникова щелкнула клювом в сторону младшего мужа, давая понять, что не желает, чтобы он общипывал ее, словно курицу. Потом повозилась, прицелилась и самостоятельно выдернула из своего оперения десяток белых легких пушинок. Ол тут же передал их эльфу вместе с длинными шерстинками из своего хвоста, который отрастил специально, чтобы выполнить просьбу темного мага.
Получив желаемое, Дагрон приказал:
— Пока карета не остановится — из окон не высовывайтесь и ничего не предпринимайте, мы с Сандом постараемся сделать так, чтобы стражи нас не догнали.
— Хорошо, Даг. Держи нас в курсе событий, — попросил Ол.
— По мере возможности, — коротко отозвался эльф, отодвинулся от окошка и принялся колдовать.
Закончив бормотать заклинания, магистр темномагических наук просто сдул с ладони перья Златы и шерстинки Ольгрона, проследив, чтобы они упали на дорогу.
— Ну вот, сюрприз готов, — сообщил Сандгрону.
— Отлично. Перехвати поводья, брат. Я тоже оставлю пару-тройку подарочков на дороге. В Зерафири таких, скорее всего, не видели…
— Действуй, маршал Сандгрон. Чем больше времени мы выиграем, тем лучше.
Даг забрал вожжи из мощных лопатообразных ладоней огненного воина и сосредоточился на управлении упряжкой.
Санд расстегнул китель, под которым скрывался кожаный пояс, инкрустированный огненными кристаллами, выковырнул десяток камешков из их гнезд и зажал в ладонях. Руки мужчины окутало пламя, но не причинило вреда своему хозяину. Через пару минут кристаллики полетели в дорожную пыль.
— Ну вот, фейерверк нашим врагам обеспечен, — с довольной улыбкой подмигнул эльфу маршал. — Давай дальше сам буду править.
Дагрон молча передал поводья другу, привстал и посмотрел назад, на преследователей.
— Погоня приближается, — сообщал другу. — Надеюсь, мы выиграем достаточно времени, чтобы приблизиться к пограничной черте.
— Вот только там нас ждет застава, а на ней десяток воинов и маг, самое малое — средней силы. Придется, видимо, все же ввязаться в бой, — покачал головой Сандгрон.
— Не придется, — мотнул беловолосой головой эльф.
— Ты о чем? — не понял Санд.
— Я открою портал, настолько длинный, насколько хватит моих сил. И мы перенесемся через него сразу в Барбуерри, на пару сотен прыжков дальше пограничной линии.
— Надеюсь, ты не угробишь себя?
— Нет, умирать я не планирую. Однако с полным истощением свалюсь на несколько дней. Но это будет уже потом…
— Понял. Мне жаль, что тебе пришлось решиться на этот шаг, Дагрон.
— Не жалей, Санд. Главное сейчас — вырваться отсюда, уйти от гончих псов Максона.
В этот момент до мужчин донеслись людские крики и испуганные вопли зерблюдов.
— А вот и ловушка моя сработала, — оглядываясь через плечо, заметил Дагрон. — Удачно, кстати.
— Вот и хорошо, — оскалился в злорадной улыбке маршал. — Пусть попробуют наших «угощений».
…Ловушка, на ходу созданная Дагом, была проста и незамысловата. Эльф смастерил очередную иллюзию, напитал ее силой тьмы и задал условия активации: приближение всадников на расстояние пяти прыжков. Когда это условие оказалось выполнено, прямо из пыли перед носами ездовых животных встали пять рыжих пятнистых иргуаров и с рычанием бросились под ноги идущим в первом ряду зерблюдам.
Одновременно в воздух вспорхнули десять белых совеней, но не умчались прочь, а метнулись к всадникам, целясь острыми клювами и хлесткими крыльями в лица и глаза верховых. Воины, не ожидавшие атаки, побросали поводья, пытаясь заслониться от нападающих на них птиц. В это время испуганные зерблюды начали становиться на дыбы, артачиться и разворачиваться, пытаясь убежать от хищников. Сзади на них налетели мчавшиеся следом товарищи.
Возникла свалка. Часть наездников выпала из седел прямо под копыта зерблюдов. Еще несколько зерблюдов, выйдя из повиновения, помчались прочь, унося на своих одногорбых спинах испуганных до холодного пота ездоков.
Пока спешившиеся наездники помогали своим пострадавшим товарищам, оттаскивали раненых в сторону, пока единственный маг отряда пытался развеять иллюзию — прошло минут десять.
— Погоня отстала, — сообщал Дагрон маршалу. — Надеюсь, твоя ловушка сработает не хуже первой.
Так и вышло: когда поредевший на треть отряд преследователей на всем скаку влетел на участок тракта, где разбросал свои «гостинцы» Сандгрон, заряженные магией огня камешки начали взрываться с яркими вспышками, снопами искр и оглушительным грохотом. И без того разгоряченные взбудораженные зерблюды вновь заметались, не слушая наездников.
В этот раз число врагов уменьшилось еще на треть, а у беглецов появилось еще около десяти минут форы. Этого оказалось достаточно, чтобы упряжка, которой по-прежнему правил огненный воин, приблизилась к пограничной заставе на две сотни прыжков.
— Я открываю портал, Санд. Обхвати меня и держи крепко, — попросил эльф.
Сандгрон обхватил Дага за пояс, кивнул коротко: готов.
Даг мгновенно активировал заранее сплетенное заклятие, влил в него всю свою силу и обмяк, теряя сознание. Карета, не сбавляя хода, влетела в портал и выскочила из него по другую сторону границы.
Стражи Восточной заставы, которые уже готовились перекрыть путь карете, за которой явно гнались воины из крепостного гарнизона, растерянно оглядывались по сторонам, пытаясь понять, куда исчезла упряжка.
— Свершилось! — гаркнул довольный Санд, одной рукой удерживая еле живого Дагрона, другой продолжая погонять усталых зерблюдов.
— Что? — услышал он голос Ольгрона у себя за плечом. — Что свершилось, и что с Дагроном?
— Мы ушли от погони и покинули негостеприимное королевство Зерафири, — пояснил маршал. — А Даг жив и даже не ранен. Просто потратил всю свою силу на открытие портала. Все, что ему нужно — это покой и отдых. Так что доберемся до ближайшей крепости и встанем у них на постой на несколько дней…
— Значит, спасены? — расцвел улыбкой Ол.
— Спасены, — ухмыльнулся довольный Сандгрон. — Отъедем подальше от границы и остановимся ненадолго: надо Дагрона в карету занести и устроить поудобнее.
— Так и сделаем, — согласился рыжик и, обернувшись к совени-Злате, глядящей на него круглыми глазами, объявил: — Мы уже в Барбуерри, Лучик! Мы в безопасности!