глава 25. Непростой выбор

Утром Злата и ее младший муж простились с родителями Ольгрона и его сестрой и еще до завтрака уехали в дом магистра Дагрона. Воскобойниковой не терпелось поделиться новостями с Дагом, Сандом и Элизией. Девушка надеялась, что мудрые старшие мужья сумеют придумать, подсказать выход из неприятного положения.

…Дагрон, как и всегда, проснулся с рассветом. В доме было тихо, даже прислуга еще отдыхала где-то на третьем этаже, и только старый верный лакей Флангрон тяжело вздыхал и ворочался за стеной, в небольшой каморке, где на время недомогания хозяина поставил для себя узкий лежак, чтобы постоянно быть поблизости.

Это была первая ночь с момента открытия портала, которую Даг провел в постели один, без жены. И этой ночи хватило, чтобы в душе эльфа поднялось раздражение на собственное бессилие, взыграла гордость, протестующая против вынужденной беспомощности.

Могущественному магистру, физически сильному мужчине приходилось непросто все эти дни: он не привык, чтобы его мыли, кормили, сажали на горшок, как дитя. Только присутствие и нежная забота супруги до поры до времени примиряли его с происходящим, но Злата не могла находиться при нем безотлучно. А в ее отсутствии мгновения, пролетавшие незаметно, вдруг замедлились и превратились в вязкую безрадостную трясину. Эта трясина грозила засосать Дага, поглотить его, утянуть на дно…

Эльф лежал, смотрел в потолок и боролся с болезненным чувством собственной никчемности. От этих нерадостных раздумий его отвлек шум отворяющихся дверей, топот ног и голоса, которые с каждой минутой становились все громче.

«Что там происходит? Что случилось?» — заволновался мужчина.

Даг мог бы позвонить в колокольчик, разбудить Флангрона и отправить его в холл первого этажа, откуда доносился шум, но лежать и ждать было уже невмоготу. Он встал, добрел до шкафа. Нашел свежие штаны, рубаху, жилет. Присел на стул и оделся. Обуваться не стал: поспешил в коридор, к лестнице. Цепляясь за перила, на трясущихся ногах стал спускаться по ступеням. Сердце трепыхалось, грозясь выскочить через горло. Дыхания не хватало. В глазах темнело от слабости.

— Что случилось? Что здесь происходит? — просипел он из последних сил, глядя сквозь мутную пелену в глазах на смазанные силуэты Санда, Ола, Златы и Элизии.

К счастью, девушки услышали его негромкий голос и тут же бросились к нему. Подхватили с двух сторон, не позволив упасть. Помогли спуститься и добрести до ближайшего кресла.

— Зачем ты встал, Даг? Ты же еще недостаточно окреп, чтобы ходить по лестницам! — сквозь гул в ушах донесся до эльфа испуганный голос жены.

— Хватит… належался уже… — все еще задыхаясь, проворчал эльф. — Что тут за шум у вас?

— Злата с Ольгроном вернулись, — Лиззи кивнула на стоящую рядом подругу. — У них новости.

— Видимо, не слишком хорошие? — предположил Дагрон.

Злата подтвердила его догадки тяжким вздохом:

— Да вообще ужас какой-то…

— Рассказывайте! — потребовал магистр.

В голове у него прояснилось, в глазах посветлело. А вот сердце сдавила ледяная рука: как он сможет защитить свою семью от надвигающихся неприятностей, если все еще не способен пользоваться магией?

— Вчера вернулся из Кокрачанды мой старший брат, Болдгрон, — заговорил Ол. — Он там гостил у своей родни из клана Лунных котов.

— Вернулся — и что? — не понял эльф.

— И вызвал Ольгрона на бой за место наследника и моего супруга, — договорила вместо рыжика Злата.

— Так… — Дагрон сцепил пальцы в замок, хрустнул суставами, словно разминая руки перед сражением. — У него есть на это какие-то основания?

— Ты же знаешь, Даг: Болди — приемный сын моего отца, принятый в клан, признанный Духом Рода. Он имеет право претендовать на место главы…

— И на нашу супругу, значит, тоже… — магистр поджал бледные губы. — Я обдумаю новости. Боя, по всей видимости, не избежать, но, возможно, найдется способ защитить Лучика от претензий твоего братца…

— Лучшей защитой станет победа Ольгрона! — заметил Сандгрон.

— Это так, — кивнул Дагрон. — И я очень рассчитываю, что ты, Ол, победишь. Но мы должны предусмотреть все варианты.

— Думай, Дагрон. А нашему младшему, — Санд сжал плечо рыжика, — следует вспомнить навыки кошачьих боев, потренироваться, но аккуратно, не загоняя себя до полного изнеможения.

— Тогда, думаю, мне следует вернуться в клан, — вздохнул Ольгрон. — Там мой наставник. Он наверняка не откажется провести для меня пару занятий.

С этим все согласились. После спешно съеденного завтрака Ольгрон помчался обратно в квартал оборотней, Санд отправился на службу, Даг заперся в своем кабинете-библиотеке.

Возвращаться наверх, в свою спальню, он категорически отказался:

— Хватит опекать меня, как несмышленыша! — рыкнул он на жену, ее подругу и верного слугу, которые в один голос уговаривали его прилечь отдохнуть. — Я не могу пользоваться магией, но руки и голова все еще при мне!

Устроив старшего мужа в кресле у камина, Злата оставила его на попечение Флангрона и поднялась наверх, в свой будуар. Там ее уже дожидалась Элизия, которой не терпелось узнать и обсудить со Златой подробности минувшего дня.

Выслушав подробный и очень эмоциональный рассказ старшей сестры, побледневшая от переживаний Лиззи покачала головой:

— Бедняга Ол! За что его Сиятельная так испытывает? Все самое страшное ему достается: и виселица, и теперь вот вызов от старшего брата!..

— Да, Ольгрону непросто приходится, — согласилась Воскобойникова. — Но я не уверена, что Дагрону проще.

— Почему это? — заспорила Элизия.

— Ну, ты этого не видела, а я до сих пор не могу забыть, как плохо было Дагу, когда я невзначай ляпнула мужьям что-то вроде «злые вы, уйду я от вас». Да и сейчас ему несладко. Ты же сама знаешь: эльфы — народ гордый и неприступный. Близко к себе мало кого подпускают, а любое проявление слабости считают для себя просто недопустимым!

— Ну да… — кивнула младшая из кровных сестер. — Об этом я не подумала. Зато теперь понимаю, отчего альд Дагрон запретил мне входить в его спальню, приносить ему еду…

— Вот видишь? Он ведь никого кроме Флангрона и меня все это время не подпускал к себе не потому, что чувствовал себя больным и усталым, а потому что ему неприятно показываться в таком виде даже самым близким! — всплеснула руками Злата.

— Вижу, — покаянно вздохнула Элизия. — Но Даг идет на поправку, а вот как Ольгрону помочь?

— Не знаю, Лиззи, не знаю! Одна надежда на Дагрона: может, хоть он что-нибудь придумает! — чтобы выплеснуть свою злость, Воскобойникова пару раз стукнула кулачком по крышке секретера, подняла глаза к потолку и в сердцах выдала: — Сиятельная! Как же меня бесит этот белобрысый братец! Чтоб у него хвост облез, чтоб…

Договорить Златке не удалось: Элизия подскочила к ней и закрыла извергающий проклятия ротик старшей сестры ладошкой:

— Не надо, сестра, не проклинай Болдгрона, как принца Максона! Бой должен быть честным, чтобы ни у кого не возникло и тени сомнения в победе Ольгрона! Иначе, когда он станет князем, клан не сможет доверять ему полностью!

Злата не без труда вырвалась из объятий подруги, чуть отдышалась и договорила не без злорадства:

— Что ж, пусть у Болди хотя бы на два дня хвост облезет! Тьфу!..

Капелька слюны зашипела и испарилась прямо в воздухе, не долетев до пола: Сиятельная дала понять, что услышала слова своей любимицы.

…Обедали в столовой: Дагрон, вернувшийся из дворца Сандгрон, Злата и Элизия. За столом разговор не клеился: всем было не до веселья, да и болтать на отвлеченные темы как-то не получалось. После обеда эльф попросил маршала и жену:

— Санд, Злата, помогите мне перебраться в кабинет. Нам нужно кое-что обсудить.

Элизия не обиделась, что ее на семейный совет не пригласили: поблагодарила за вкусные блюда и направилась в гостиную, где хранила свою корзинку с рукоделием. Девушка понимала, что есть вещи, которые должны оставаться между сестрой и ее мужьями. Устроилась в кресле поближе к окну, взяла в руки пяльцы и принялась подбирать цветные нити к начатому узору.

В гостиной не было слышно, о чем говорят в кабинете эльфа, но через холл и приоткрытую дверь до чутких ушек Элизии вскоре донеслись голоса: Даг, Санд и Злата о чем-то громко спорили, возможно, даже ссорились.

— Ох, не нравится мне все это! — вздохнула Лиззи. — Совсем не нравится!

У спора, разгоревшегося в кабинете магистра Дагрона, был еще один невольный свидетель: лакей Флангрон. Правда, в чем суть дела, он так до конца и не понял, потому что до него долетали лишь обрывки фраз:

— Нет, я не сделаю этого! — альда Злата.

— Даг, ты уверен, что это выход? — маршал Сандгрон.

— Предложи что-то получше, если можешь! — сам магистр Дагрон.

— Но ты уверен, что… — снова хозяйка дома.

— А ты хочешь оказаться замужем за… — возражающий своей супруге эльф. — К вашему сведению, во внутренние дела клана даже Мейогрон не вмешивается!

Не желая оказаться пойманным за подслушиванием, Флангрон быстро закончил свои дела и поспешил уйти подальше от дверей хозяйского кабинета, за которыми бурлили нешуточные страсти.

После разговора с мужьями Злата поднялась наверх, в свои покои и заперлась там, бросив на ходу подруге, которая выглянула из гостиной:

— Лиззи, скажи, чтобы меня никто не беспокоил! Я хочу побыть одна!

— Хорошо, — кивнула Элизия.

Ей и самой хотелось узнать, о чем так яростно спорила Злата со старшими мужьями, но после этих слов стало ясно: любопытство придется оставить при себе.

Воскобойникова не показывалась до самого вечера. Лишь когда в дом магистра Дагрона вернулся младший муж, непривычно мрачная и бледная девушка спустилась в столовую к ужину. Аппетита у нее, против обыкновения, совсем не было. Вяло ковыряясь в тарелке, девушка дождалась, когда мужья справятся со своими порциями, и отложила вилку в сторону. Заметив это, Дагрон встал из-за стола:

— Прошу всех в гостиную.

Слова эльфа прозвучали повелительно и даже грозно. Возражать ему никто и не подумал. Буквально через пару минут все пятеро уже расселись кто в креслах, кто на диванчиках в большой просторной зале. Ол и Элизия выглядели недоумевающими, Санд и Даг — напряженными, Злата — мрачной и решительной.

— Ольгрон, — заговорила она, поймав взгляд молодого оборотня. — Я должна тебе кое-что сообщить.

— Я тебя слушаю, Лучик! — рыжик смотрел на девушку как всегда открыто и доверчиво, отчего ей стало совсем нехорошо.

Тем не менее, собравшись с силами, она продолжила:

— Прости, Ол, но сегодня ты перестанешь быть моим мужем.

— Перестану? Как это? — рыжик расслышал слова, которые произнесла Злата, но их смысл упорно ускользал от него.

— Ты собираешься отказаться от Ольгрона?! — не выдержала, вмешалась в диалог обычно терпеливая и очень тактичная Элизия.

— Я… да. — Воскобойникова принялась теребить пальцами бахрому плетеного пояска, перехватывавшего ее талию. Ей тяжело было смотреть на мужей и подругу, и она склонила голову. — Так надо. — Уверенности в голосе девушки не было.

— Лучик?.. Ты отказываешься от меня? — Ольгрон, наконец, начал осознавать суть происходящего. — Почему? Я что-то сделал не так? Обидел тебя?

Злата поежилась, словно замерзла. Через силу подняла взгляд на младшего мужа:

— Ты замечательный, Ол, но мы должны расстаться. Так будет лучше…

— Не верю… не понимаю… — молодой оборотень помотал головой. — Кому будет лучше?

— Тебе. Мне. Всем, — все так же неуверенно отозвалась Златка и, вдохнув поглубже, начала произносить ритуальные фразы отречения: — Я, альда Злата, супруга эльфа Дагрона из рода Гладэльвейсов, супруга маршала Сандгрона, отказываюсь от тебя, княжич Ольгрон из клана Золотых котов…

— Лучик, нет! Прошу тебя, не делай этого! — взмолился рыжик.

Он не в силах был усидеть в кресле: вскочил, приблизился к обожаемой жене, замер в трех шагах от нее. Злата запнулась, перевела дыхание, сжала кулачки и все же продолжила:

— Я отказываюсь от тебя, Ольгрон, и освобождаю от всех брачных клятв и обетов, дабы в твоей воле было принести эти обеты другой жене в другое время.

Воскобойникова говорила и смотрела в глаза младшего мужа, которого за неполный месяц успела полюбить всем сердцем. Не прятать взгляд, произнося страшные слова — это было самое малое, что она могла для него сделать. Злата видела, как сходит краска со щек Ольгрона, как темнеют от боли, затуманиваются его глаза, будто из них уходит свет жизни.

Сомнения в правильности принятого решения и раньше терзали ее, а сейчас, при виде рыжика, который начал медленно опускаться на колени, навалились на нее с новой силой. «Ты должна, — повторила она себе мысленно. — Ты уже сделала половину дела. Продолжай!»

И она продолжила:

— Да услышат мои слова и Тьма, и Свет, и…

— Лучше бы ты дала мне погибнуть там, на виселице, Злата, — стоя перед девушкой на коленях, перебил ее Ол. — Тогда бы я умер счастливым, считая, что ты любишь меня…

Злата смахнула слезинку с ресниц, всхлипнула, пытаясь удержать набегающие слезы. Ее горло сдавил спазм, и она не смогла договорить, довести до конца ритуал отречения.

— Продолжай, Злата. Ты же знаешь, что это необходимо сделать, — прозвучал в тишине холодный голос Дагрона.

Девушка отрицательно помотала головой. Глядя в погасшие глаза своего рыжего оборотня-иргуара, на его поникшие плечи, она вдруг поняла, что убивает его сама. Сейчас. Без боя, без оружия. Что завтра в круг сражений выйдет не полный сил боец, а живой труп, которому все равно, каким будет исход битвы, потому что самое главное он уже потерял.

— Нет! Я так не могу! Это неправильно! — сквозь слезы выдавила она и опустилась на пол перед Ольгроном. Потянулась к нему дрожащей рукой. — Ол! Забудь все, что я сейчас наговорила. Прости меня, слышишь, Ол? Ты по-прежнему мой муж, и это останется неизменным, кто бы и что бы ни говорил!

— Злата! — прогремел грозно Даг. — Ты понимаешь, что ты делаешь?

— Я понимаю, что не имею права предавать Ольгрона. А отказаться от него, тем более сейчас — это равносильно предательству! — Злата, наконец, дотянулась до руки младшего мужа, принялась поглаживать его пальцы, вцепившиеся в густую медную шевелюру.

Ол замер на несколько мгновений, закрыл глаза, перестал дышать. Потом нерешительно, на ощупь нашел второй рукой пальчики жены, сжал их до боли. Говорить он не мог. Молча подполз поближе, улегся прямо на пол, уткнулся лицом в колени жены и заплакал: тихо, почти неслышно.

— Ты сейчас идешь на поводу у своих чувств, Злата, — устало, уже не пытаясь переубедить девушку, выдохнул эльф, — и совершенно не желаешь прислушаться к голосу разума.

— Где бы мы все сейчас были, если бы я только разумом руководствовалась, — отозвалась Воскобойникова. — Где бы ты был, Даг?.. Что было бы с тобой, если бы в самый сложный момент твоей жизни я, вместо того чтобы поддержать тебя, вдруг сказала бы, что ты мне больше не муж?

Дагрон скривился болезненно и не ответил. Он не ожидал, что молодой оборотень настолько тяжело воспримет расставание с женой. Тем более что расставание планировалось временное.

— Да как вы вообще додумались до такого?! — пришла в себя Элизия, до сих пор наблюдавшая за происходящим молча, поскольку просто не находила слов, чтобы выразить свое недоумение.

— Вот так и додумались, — заговорил Сандгрон. — Предполагалось, что брат Ольгрона, узнав, что княжич остался без супруги и больше не может претендовать на роль главы клана, откажется от боя. А потом, когда удастся его успокоить и переубедить — Злата и Ол вновь соединятся.

— Этот план помог бы даже в том случае, если бы бой состоялся, — добавил Даг.

— Чем же это? — не поняла Элизия.

— Ну смотри, — принялся объяснять магистр. — Хорошо, если победителем выйдет Ольгрон. А если Болди? Пока Злата — жена Ола, Болдгрон может претендовать на нее. Но если бы Лучик и Ол расстались, по-настоящему расстались за день до битвы, то даже став победителем, старший брат нашего Ола не смог бы предъявить на Злату свои права.

Рыжик, хоть и лежал, уткнувшись лицом в колени жены, но все эти объяснения услышал. И понял главное:

— Так, значит, ты не собиралась прогонять меня навсегда, Злата? — поднял он лицо к своей жене.

— Нет, Ол, конечно, нет! Я вернула бы тебя сразу, как только смогла бы! — заверила его Воскобойникова.

Эти слова впитались в сердце молодого оборотня и оживили его, как самый лучший целительский эликсир. В зеленых глазах Ола вспыхнули погасшие было искры любви и надежды.

— Не надо от меня отказываться, Лучик, — тихо произнес он. — Не оставляй меня даже на время. Я сумею побороть брата. Только верь в меня, только будь рядом!

— Я рядом, Ол, — заверила его девушка. И повторила еще раз твердо и уверенно: — Я рядом.

Ольгрон снова опустил голову на колени Златы. Закрыл глаза. Помолчал. Потом, собравшись с силами, проговорил с обидой:

— Допустим, план был по-своему хорош. Он мог бы сработать. Но почему вы не предупредили меня, что это не навсегда? Что наше с Лучиком расставание — временное?

Воскобойникова жалобно посмотрела на старшего мужа: она тоже не очень понимала, отчего Дагрон так настаивал на том, чтобы она и сама поверила в то, что расстается с Ольгроном всерьез, и убедила в этом рыжика.

Мрачный Даг пришел ей на помощь и пустился в объяснения:

— Княжич, ты, наверное, не слишком вникал в то, как происходит обряд отречения от супруга…

— Нет, я надеялся, что со мной этого никогда не произойдет, — признался Ол.

— Что ж, тогда объясняю. Тебе и всем. На будущее. Силу имеют те слова, которые наполнены искренним намерением осуществить задуманное. Только если оба супруга, и муж, и жена, будут уверены, что обряд отречения — настоящий, он будет подтвержден Светом, Тьмой и Сиятельной Праматерью.

Пока Злата и Ольгрон обдумывали услышанное, Элизия уже пришла к правильным выводам:

— Получается, если бы Ол знал, что Злата отказывается от него только на словах, то они все равно остались бы женатыми?

— Да. — Коротко подтвердил эльф.

— Как же все это тяжело и страшно, — Лиззи с сочувствием взглянула на названую сестру и ее младшего мужа. — Не хотела бы я оказаться на вашем месте…